Скачать бесплатно книги в fb2 и epub
Двадцать лет я была уверена, что знаю мужчину, который спит рядом со мной.
Мы вместе пережили годы лечения, надежд и диагноз, который так и не объяснил, почему у нас нет детей. Максим держал меня за руку после очередной неудачи и говорил, что ему достаточно меня.
Я поверила.
За несколько дней до нашей годовщины я нахожу в его телефоне фотографию УЗИ.
Двенадцать недель.
«Наш малыш».
А потом вижу имя женщины и понимаю, что встречала её раньше.
Но самое страшное выясняется позже.
О беременности любовницы моего мужа знала женщина, которая двадцать лет называла меня дочерью.
Кажется, они решили всё за меня.
Кому достанется муж.
Кто родит ему наследника.
И какое место после этого останется мне.
Только одного они не учли.
Я больше не собираюсь занимать место, которое мне оставили.
Мы вместе пережили годы лечения, надежд и диагноз, который так и не объяснил, почему у нас нет детей. Максим держал меня за руку после очередной неудачи и говорил, что ему достаточно меня.
Я поверила.
За несколько дней до нашей годовщины я нахожу в его телефоне фотографию УЗИ.
Двенадцать недель.
«Наш малыш».
А потом вижу имя женщины и понимаю, что встречала её раньше.
Но самое страшное выясняется позже.
О беременности любовницы моего мужа знала женщина, которая двадцать лет называла меня дочерью.
Кажется, они решили всё за меня.
Кому достанется муж.
Кто родит ему наследника.
И какое место после этого останется мне.
Только одного они не учли.
Я больше не собираюсь занимать место, которое мне оставили.
— Через полгода у тебя должен быть муж, иначе мы тебя уволим, — прямо говорит начальник, Роман Петрович. — Ты понимаешь, что арабы первое, что смотрят, — это семейное положение. Хочешь подписывать сделки — найди мужа.
Сначала я не поняла, о чем он говорит. Потом, поняв, что моя работа зависит от семейного положения, нахмурилась. Слегка обида комком подкатила к горлу, и пальцы непроизвольно сжали край моего стула, обитого потрескавшейся от времени искусственной кожей, которая благодаря отличному качеству прослужит очень долго.
— Но это же глупость, — злюсь я на несправедливость этой жизни.
Роман Петрович развел руками, и на его запястье блеснули часы стоимостью с небольшую иномарку. Его лицо выражало не злость, а скорее холодное, деловое сожаление.
— Это их менталитет. Они проверяют своих партнеров, как спецслужбы, и штамп в паспорте говорит им, что с этим человеком стоит иметь дело, — оправдывается руководитель. — Ты пойми, нам нельзя терять таких клиентов. А если они узнают, ч
Сначала я не поняла, о чем он говорит. Потом, поняв, что моя работа зависит от семейного положения, нахмурилась. Слегка обида комком подкатила к горлу, и пальцы непроизвольно сжали край моего стула, обитого потрескавшейся от времени искусственной кожей, которая благодаря отличному качеству прослужит очень долго.
— Но это же глупость, — злюсь я на несправедливость этой жизни.
Роман Петрович развел руками, и на его запястье блеснули часы стоимостью с небольшую иномарку. Его лицо выражало не злость, а скорее холодное, деловое сожаление.
— Это их менталитет. Они проверяют своих партнеров, как спецслужбы, и штамп в паспорте говорит им, что с этим человеком стоит иметь дело, — оправдывается руководитель. — Ты пойми, нам нельзя терять таких клиентов. А если они узнают, ч
Четыре года назад я потеряла сразу две вещи: мужа и право распоряжаться собственной работой. Причем муж и человек, который подписал спорный договор за моей спиной, были одним и тем же мужчиной — Леонидом Вельским.
Теперь он купил компанию, где я руковожу главным запуском года, и стал моим боссом.
Я могу уйти. Вот только тогда расформируют мою команду, а отель, которому я отдала полтора года, передадут другим.
Поэтому у нас двадцать один день и простые правила: только работа, никакого прошлого и никаких попыток вернуть то, что мы уже однажды разрушили.
Но в документах инвестора появляется та самая концепция, из-за которой закончился наш брак.
Четыре года назад Леонид решил за меня.
Теперь я хочу узнать, способен ли он поступить иначе.
И страшнее всего не то, что мой бывший муж снова стал моим боссом.
Страшнее то, что рядом с ним я снова начинаю вспоминать, почему когда-то согласилась стать его женой.
Теперь он купил компанию, где я руковожу главным запуском года, и стал моим боссом.
Я могу уйти. Вот только тогда расформируют мою команду, а отель, которому я отдала полтора года, передадут другим.
Поэтому у нас двадцать один день и простые правила: только работа, никакого прошлого и никаких попыток вернуть то, что мы уже однажды разрушили.
Но в документах инвестора появляется та самая концепция, из-за которой закончился наш брак.
Четыре года назад Леонид решил за меня.
Теперь я хочу узнать, способен ли он поступить иначе.
И страшнее всего не то, что мой бывший муж снова стал моим боссом.
Страшнее то, что рядом с ним я снова начинаю вспоминать, почему когда-то согласилась стать его женой.
💗🤍💗 КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💗🤍💗 БЕСПЛАТНО! 💗🤍💗
— Спорим, ты сама ко мне придёшь?
Я смеюсь ему в лицо.
Мирон Лавров — богатый, наглый и настолько уверенный в себе, что слово «нет» воспринимает как начало игры.
Я — обычная студентка, которая рисует по ночам, работает в кофейне и случайно выливает на него поднос кофе.
Теперь он требует «отработать» испорченную рубашку.
— Я тебе не прислуга, Лавров.
— Пока нет.
Ненавижу его ухмылку. Его деньги. Его вечное «спорим».
А особенно — то, что однажды он подходит слишком близко и шепчет:
— Ну что, Вера? Спорим, ты меня поцелуешь?
Вот тут он точно проиграет.
Наверное…
— Спорим, ты сама ко мне придёшь?
Я смеюсь ему в лицо.
Мирон Лавров — богатый, наглый и настолько уверенный в себе, что слово «нет» воспринимает как начало игры.
Я — обычная студентка, которая рисует по ночам, работает в кофейне и случайно выливает на него поднос кофе.
Теперь он требует «отработать» испорченную рубашку.
— Я тебе не прислуга, Лавров.
— Пока нет.
Ненавижу его ухмылку. Его деньги. Его вечное «спорим».
А особенно — то, что однажды он подходит слишком близко и шепчет:
— Ну что, Вера? Спорим, ты меня поцелуешь?
Вот тут он точно проиграет.
Наверное…
— Выключите! — прорычала в телефон.
— Я посмотрел только несколько записей…
— Я вас засужу! — перебила я Димитриса. Отголоски моего голоса пропали.
— Во-первых, у вас ничего не получится. Во-вторых, какой размер вы используете? К сожалению, картинка не четыре тысячи пикселей, чтобы приблизить, но вас видно отлично.
— Димитрис? А не пошли бы вы?! Займитесь делом! — выругалась я. — Перестаньте смотреть!
— Я должен досконально изучить все улики, тем более после тяжёлого суда мне нужен отдых.
— У вас был суд сегодня?
— Ну конечно, я же адвокат.
— Я думала, вы весь день занимались моим делом.
— Ваше дело слишком простое, два часа работы, и можно готовить встречный иск. Мои помощники займутся документы. Поприсутствую на допросе, и всё.
— Всё — это значит, я могу спать спокойно?
— Можете. Теперь за вами никто не будет следить.
— Перестаньте, — я залилась краской.
— Не хотите выпить чашечку кофе?
— Что? — удивилась я.
— Обсудим пару видео, — смеётся мужчина.
Я сбросила звонок.
— Я посмотрел только несколько записей…
— Я вас засужу! — перебила я Димитриса. Отголоски моего голоса пропали.
— Во-первых, у вас ничего не получится. Во-вторых, какой размер вы используете? К сожалению, картинка не четыре тысячи пикселей, чтобы приблизить, но вас видно отлично.
— Димитрис? А не пошли бы вы?! Займитесь делом! — выругалась я. — Перестаньте смотреть!
— Я должен досконально изучить все улики, тем более после тяжёлого суда мне нужен отдых.
— У вас был суд сегодня?
— Ну конечно, я же адвокат.
— Я думала, вы весь день занимались моим делом.
— Ваше дело слишком простое, два часа работы, и можно готовить встречный иск. Мои помощники займутся документы. Поприсутствую на допросе, и всё.
— Всё — это значит, я могу спать спокойно?
— Можете. Теперь за вами никто не будет следить.
— Перестаньте, — я залилась краской.
— Не хотите выпить чашечку кофе?
— Что? — удивилась я.
— Обсудим пару видео, — смеётся мужчина.
Я сбросила звонок.
Погибнув в своём мире, военный хирург попадает в тело юной драконицы, которая погибла во время брачного ритуала. Магии нет, и она теперь бесполезна, поэтому её отправляют почти без денег в далёкое и опасное место. Для изнеженной аристократки это конец, но для попаданки всё только начинается...
Я не знала тогда, что мой добрый дядя — Альфа стаи. Что отец был изгнан, а я оказалась для них полукровкой без дара. И что в этой стране у людей нет права голоса. Но самое смешное, что влюбилась я не в наследника клана, а в чёрного волка, который слушал все мои секреты у реки.
Что делать, если твой единственный настоящий друг — это дикий волк, а навязчивый красавчик-бабник оказывается... его второй ипостасью?
Что делать, если твой единственный настоящий друг — это дикий волк, а навязчивый красавчик-бабник оказывается... его второй ипостасью?
Служанка, которая подрабатывала на празднике, зашла в дом и отправилась на кухню, совсем меня не замечая. Прошла в какую-то дверь и вышла с красивой бутылкой коньяка. Стекло было тёмным и матовым, подчёркивая красоту золотой этикетки. Заметив меня, вздрогнула.
— Арам Алиевич попросил принести, я не воровка, — быстро оправдалась она. Значит, хозяин дома хочет перейти на тяжёлую артиллерию, но мне нужен совет. Меня учили, что я должна вести себя уважительно, но на кону моя честь.
— Верю, позови его сюда, срочно, — сказала я служанке.
— Что-то случилось?
— Просто позови. Я буду ждать здесь.
— Хорошо.
Девчонка убежала, и я осталась одна наблюдать за весельем тех, кто стойко держался до последнего, не покидая праздничные полупустые столы. Столько еды пропадёт. Столько хрусталя разбили гости "на счастье", что Араму придётся покупать новый сервиз.
Снова начался танец, другие мужчины решили тряхнуть стариной.
За моей спиной где-то тихо тикали часы, и этот мерный звук почему-то раздража
— Арам Алиевич попросил принести, я не воровка, — быстро оправдалась она. Значит, хозяин дома хочет перейти на тяжёлую артиллерию, но мне нужен совет. Меня учили, что я должна вести себя уважительно, но на кону моя честь.
— Верю, позови его сюда, срочно, — сказала я служанке.
— Что-то случилось?
— Просто позови. Я буду ждать здесь.
— Хорошо.
Девчонка убежала, и я осталась одна наблюдать за весельем тех, кто стойко держался до последнего, не покидая праздничные полупустые столы. Столько еды пропадёт. Столько хрусталя разбили гости "на счастье", что Араму придётся покупать новый сервиз.
Снова начался танец, другие мужчины решили тряхнуть стариной.
За моей спиной где-то тихо тикали часы, и этот мерный звук почему-то раздража
Застать жениха и бизнес-партнера в постели со стажеркой? Худший кошмар. Но Мира не устраивает истерик. Она включает ледяное спокойствие, выставляет предателя с чемоданом и забирает управление их общим архитектурным бюро в свои руки. Расти ради неё он не захотел, а опускаться на его уровень она не станет.
Но бывший решает отомстить и уничтожить дело её жизни. В разгар этого кризиса на горизонте появляется Артур Покровский — 38-летний миллиардер, акула инвестиционного рынка и циничный стратег, привыкший просчитывать людей как пешек. Он предлагает защиту, но у него свои скрытые мотивы.
Сможет ли сильная женщина принять его помощь, не потеряв независимость? И что делать, если под маской жесткого хищника скрывается мужчина, готовый сжечь весь мир ради неё, а предательство прошлого станет её прямой дорогой к настоящему счастью?
Но бывший решает отомстить и уничтожить дело её жизни. В разгар этого кризиса на горизонте появляется Артур Покровский — 38-летний миллиардер, акула инвестиционного рынка и циничный стратег, привыкший просчитывать людей как пешек. Он предлагает защиту, но у него свои скрытые мотивы.
Сможет ли сильная женщина принять его помощь, не потеряв независимость? И что делать, если под маской жесткого хищника скрывается мужчина, готовый сжечь весь мир ради неё, а предательство прошлого станет её прямой дорогой к настоящему счастью?
— Не ври мне, Элис. Аннабель в моей лаборатории теперь чаще, чем я. Она занимается парфюмом, якобы хочет на этом заработать. Но вот что удивительно, она никогда не давала мне его понюхать. Целый год работы и ни одного образца. А теперь она танцует с главным инквизитором, который словно приворожён, — настойчиво продолжает артефактор, наблюдая исподлобья за своей дочерью.
— Она сделала усилитель истинности. Нанесла его на себя, и у неё проявилось имя на запястье, вот здесь, — я показала мужчине свою правую руку и постучала по коже пальчиком.
Лирон Кантес посмотрел на мою руку, потом на меня. Схватил меня за запястье и поднёс к моему лицу.
— Читай! — рявкнул он так, что я напугалась.
На моей коже было четыре строчки каких-то драконьих надписей. Я открыла рот от удивления и не могла поверить.
— Я… Я не умею… Я не знаю драконий язык… Что тут написано? — прохрипела я, теряя голос, разум и, кажется, седея за одну минуту.
— Генри, Себастьян, Дориан, Теодор, — отчеканил каждое слово драко
— Она сделала усилитель истинности. Нанесла его на себя, и у неё проявилось имя на запястье, вот здесь, — я показала мужчине свою правую руку и постучала по коже пальчиком.
Лирон Кантес посмотрел на мою руку, потом на меня. Схватил меня за запястье и поднёс к моему лицу.
— Читай! — рявкнул он так, что я напугалась.
На моей коже было четыре строчки каких-то драконьих надписей. Я открыла рот от удивления и не могла поверить.
— Я… Я не умею… Я не знаю драконий язык… Что тут написано? — прохрипела я, теряя голос, разум и, кажется, седея за одну минуту.
— Генри, Себастьян, Дориан, Теодор, — отчеканил каждое слово драко
Выберите полку для книги