Книги в жанре «Романтическая эротика. ФЛР»
Море непревзойденный философ, вечный ребенок и палач. Всем трем его ипостасям одинаково присуща жестокость: неосознанная, спонтанная, либо четко обдуманная, рассчитанная до миллиметра. Зрелища никогда и никого не оставляют равнодушным: жестокость вызывает особенный интерес. Иных зрителей она заставляет отворачиваться с отвращением, ужасаться и бежать от нее в животном страхе, превращающем человеческое лицо в застывшую уродливую маску греческих трагедий. Других зрителей призывает восхищаться сатанинской забавой и созерцать ее со священным трепетом перед всевластием Тирана.
Ты привыкаешь быть тенью успешного мужа. Привыкаешь к жалости в глазах. А потом застаёшь его с любовницей-. И тогда ты идёшь к зверю. К адвокату, чей взгляд заставляет оппонентов падать в обморок. Он обещает мне развод, а взамен просит только одного: стать его парой. Навсегда.
Меня зовут Ярина, и я — пекарь. Мой рулет с маком должен был принести победу на ярмарке, а вместо этого принёс эльфийского Лорда-Протектора. Его капитан посмотрел на мои бёдра и решил, что «такая туша сгодится на кухне». Я швырнула рулет ему в морду. А Лорд-Протектор — забрал меня в ледяной замок.
Теперь я пеку булки для эльфийской стражи, курю трубку и пытаюсь понять: почему Ледяной Лорд приходит в мою каморку по ночам? Что за проклятие заморозило его душу? И главное — кто из нас кого согреет первым?
🥐✨🍞
— Ты хочешь, чтобы я прекратила заставлять тебя чувствовать? И что ты тогда будешь делать? Вернёшься к своему пресному мясу и страданиям?
— Ты не понимаешь, — говорит он, и его дыхание касается моей макушки. — То, что ты делаешь… это опасно. Для меня. И для тебя.
— Я пеку хлеб, это не опасно, Ледяной Лорд. Опасно — это когда ты крадёшь девушку из родной деревни и запираешь на кухне. Отпусти меня.
— Не могу.
Теперь я пеку булки для эльфийской стражи, курю трубку и пытаюсь понять: почему Ледяной Лорд приходит в мою каморку по ночам? Что за проклятие заморозило его душу? И главное — кто из нас кого согреет первым?
🥐✨🍞
— Ты хочешь, чтобы я прекратила заставлять тебя чувствовать? И что ты тогда будешь делать? Вернёшься к своему пресному мясу и страданиям?
— Ты не понимаешь, — говорит он, и его дыхание касается моей макушки. — То, что ты делаешь… это опасно. Для меня. И для тебя.
— Я пеку хлеб, это не опасно, Ледяной Лорд. Опасно — это когда ты крадёшь девушку из родной деревни и запираешь на кухне. Отпусти меня.
— Не могу.
Новый город и новая хозяйка. Риэль попадает в дом к молодой красавице Велоре.
Казалось, все идет по плану и до желанной свободы осталось совсем немного, но в его выверенную схему неожиданно вмешалось чувство. Теперь придется выбирать свобода или любовь?
Казалось, все идет по плану и до желанной свободы осталось совсем немного, но в его выверенную схему неожиданно вмешалось чувство. Теперь придется выбирать свобода или любовь?
Что может быть опаснее, чем носить в себе ребёнка, чьё происхождение оспаривают два безжалостных владыки тёмных эльфов?
Лилия — всего лишь пленница в роскошной клетке из кристаллов и лжи, живой приз в жестоком пари. Для них она — всего лишь сосуд, который разобьют, как только выполнит своё предназначение.
Запертая в сверкающих покоях, Лилия обнаруживает, что магия, вплетённая в самое её существо, начинает отзываться на её эмоции. Кристаллы, источник силы её тюремщиков, поют её болью и горят её яростью.
Чтобы выжить, ей придётся научиться лгать так искусно, чтобы её ложь стала правдой в глазах владык, и манипулировать так тонко, чтобы чужая ненависть стала её главным оружием.Готова ли она сыграть в эту игру, где проигрыш равен смерти, а победа может потребовать стать тем, кого она больше всего боится?
Лилия — всего лишь пленница в роскошной клетке из кристаллов и лжи, живой приз в жестоком пари. Для них она — всего лишь сосуд, который разобьют, как только выполнит своё предназначение.
Запертая в сверкающих покоях, Лилия обнаруживает, что магия, вплетённая в самое её существо, начинает отзываться на её эмоции. Кристаллы, источник силы её тюремщиков, поют её болью и горят её яростью.
Чтобы выжить, ей придётся научиться лгать так искусно, чтобы её ложь стала правдой в глазах владык, и манипулировать так тонко, чтобы чужая ненависть стала её главным оружием.Готова ли она сыграть в эту игру, где проигрыш равен смерти, а победа может потребовать стать тем, кого она больше всего боится?
(58)
Он называет меня своей печкой. Его сердце — лёд. Мой дар — пламя.
Но что, если наша любовь — не случайность, а часть плана, который был составлен задолго до нашего рождения?
И что, если этот план ведёт нас не к счастью, а к гибели?
Но что, если наша любовь — не случайность, а часть плана, который был составлен задолго до нашего рождения?
И что, если этот план ведёт нас не к счастью, а к гибели?
— От неё пахнет домом, — выдыхает один мне в шею.
— От неё пахнет так, что я себя не контролирую, — рычит второй, и его ладонь ложится мне на талию.
Я стою между ними, мокрая, в чужом бассейне, за миллиарды световых лет от Земли. Два огромных воина. Одна перепуганная я. И браслеты на их запястьях вдруг вспыхивают золотом — оба. Разом.
«Резонанс установлен. Связь необратима».
— Так не бывает, — шепчу я.
— Теперь бывает, — отвечают они в один голос. — Ты наша.
Сбой телепорта — и я падаю прямо в бассейн на частном острове двух звёздных близнецов. Они прилетели сюда отдохнуть после войны и ненавидят чужаков. Особенно земных женщин, которые спорят, краснеют и пахнут слишком сладко.
Пока учёные ищут способ вернуть меня домой, братья по очереди меня «охраняют». Один — лёд и контроль. Второй — огонь и риск. А потом их брачные метки вспыхивают одновременно, и оказывается, что отпускать меня уже никто не собирается.
— От неё пахнет так, что я себя не контролирую, — рычит второй, и его ладонь ложится мне на талию.
Я стою между ними, мокрая, в чужом бассейне, за миллиарды световых лет от Земли. Два огромных воина. Одна перепуганная я. И браслеты на их запястьях вдруг вспыхивают золотом — оба. Разом.
«Резонанс установлен. Связь необратима».
— Так не бывает, — шепчу я.
— Теперь бывает, — отвечают они в один голос. — Ты наша.
Сбой телепорта — и я падаю прямо в бассейн на частном острове двух звёздных близнецов. Они прилетели сюда отдохнуть после войны и ненавидят чужаков. Особенно земных женщин, которые спорят, краснеют и пахнут слишком сладко.
Пока учёные ищут способ вернуть меня домой, братья по очереди меня «охраняют». Один — лёд и контроль. Второй — огонь и риск. А потом их брачные метки вспыхивают одновременно, и оказывается, что отпускать меня уже никто не собирается.
Говорят, у каждого зверя есть пара. Та, кого он узнаёт по запаху. Та, кого не отдаст никому.
Я не знала, что это правда. Пока муж не выкинул меня из дома. Пока приют не сгорел. Пока не появился он — Марк. Человек с повадками хищника и шрамами от когтей на руке. Он дал мне дом. Вернул мою жизнь. Сказал, что я — его.
Я должна была испугаться. Должна была сбежать. Но я осталась. И теперь, когда он смотрит на меня своими невозможными глазами, я забываю, где заканчивается страх и начинается желание.
Я не знала, что это правда. Пока муж не выкинул меня из дома. Пока приют не сгорел. Пока не появился он — Марк. Человек с повадками хищника и шрамами от когтей на руке. Он дал мне дом. Вернул мою жизнь. Сказал, что я — его.
Я должна была испугаться. Должна была сбежать. Но я осталась. И теперь, когда он смотрит на меня своими невозможными глазами, я забываю, где заканчивается страх и начинается желание.
Он остановился в шаге от неё. Запах озона и старой бумаги окружил Лиру.
— Начнём.
Кайлен взмахнул рукой. Тени в углах зала ожили. Они потянулись к Лире, обвивая ноги, талию, шею. Холод проник под одежду, заставляя кожу покрыться мурашками. Лира закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Но тени были хитры. Они шептали ей на ухо её самые тёмные мысли. Страхи неудачи. Одиночества. Смерти.
Внезапно одна из теней скользнула по её груди, касаясь кожи сквозь ткань мантии. Прикосновение было ледяным, но вызывало странный жар внизу живота. Лира ахнула.
— Не сопротивляйтесь холоду, — прошептал голос Кайлена прямо у уха. Он оказался рядом незаметно. — Примите его. Пусть он войдёт в вас.
Его рука легла ей на талию. Не через тень. Реальная, горячая рука. Контраст температур был ошеломляющим. Лира открыла глаза и увидела его лицо в сантиметрах от своего.
— Вы чувствуете? — спросил он. — Тень реагирует на ваше возбуждение. На ваш страх. Это одно и то же.
Лира почувствовала, как теряет почву под
— Начнём.
Кайлен взмахнул рукой. Тени в углах зала ожили. Они потянулись к Лире, обвивая ноги, талию, шею. Холод проник под одежду, заставляя кожу покрыться мурашками. Лира закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Но тени были хитры. Они шептали ей на ухо её самые тёмные мысли. Страхи неудачи. Одиночества. Смерти.
Внезапно одна из теней скользнула по её груди, касаясь кожи сквозь ткань мантии. Прикосновение было ледяным, но вызывало странный жар внизу живота. Лира ахнула.
— Не сопротивляйтесь холоду, — прошептал голос Кайлена прямо у уха. Он оказался рядом незаметно. — Примите его. Пусть он войдёт в вас.
Его рука легла ей на талию. Не через тень. Реальная, горячая рука. Контраст температур был ошеломляющим. Лира открыла глаза и увидела его лицо в сантиметрах от своего.
— Вы чувствуете? — спросил он. — Тень реагирует на ваше возбуждение. На ваш страх. Это одно и то же.
Лира почувствовала, как теряет почву под
Он — эльфийский лорд, маг-теоретик и за триста сорок два года у него не было женщины. Я — деревенская травница с пышными формами и бабушкиной сковородкой.
Он ищет источник магии жизни. Я пеку пироги.
Оказалось, это связано. А ещё оказалось, что магия жизни лучше всего работает, когда мы... кхм... очень близки.
Инструкция по приручению эльфа? Да я её прямо сейчас и пишу. Триста лет целибата — это вам не щи хлебать. Но ничего, я справлюсь.
Он ищет источник магии жизни. Я пеку пироги.
Оказалось, это связано. А ещё оказалось, что магия жизни лучше всего работает, когда мы... кхм... очень близки.
Инструкция по приручению эльфа? Да я её прямо сейчас и пишу. Триста лет целибата — это вам не щи хлебать. Но ничего, я справлюсь.
Выберите полку для книги