Новости гудели. Арест Романа стал сенсацией. Его сеть была уничтожена до основания. Федералы хвалили анонимного информатора, но Мия и Лео знали, что это их победа.
Они дошли до парковки, где стоял Мустанг. Теперь он был чистым, отполированным, готовым к новым гонкам.
— Куда теперь? — спросила Мия, открывая дверь.
Лео сел за руль, его здоровая рука легла на руль. Он посмотрел на неё, и в его глазах было столько тепла, что у неё перехватило дыхание.
— На трек, — сказал он. — У нас есть незаконченный заезд.
Мия усмехнулась, пристёгивая ремень.
— Ты думаешь, что сможешь меня обогнать, даже с раненым плечом?
— Я всегда тебя обгоняю, — он завёл мотор, и двигатель прорычал, вибрируя через сиденье. — Но сегодня... сегодня я готов дать тебе фору.
Он выехал с парковки, и город поплыл за окнами. Мия посмотрела на него, на его сильный профиль, на его руки, которые так уверенно держали руль. Она вспомнила ночь в гараже, утро в домике, перестрелку и то, как он защищал её.
Они дошли до парковки, где стоял Мустанг. Теперь он был чистым, отполированным, готовым к новым гонкам.
— Куда теперь? — спросила Мия, открывая дверь.
Лео сел за руль, его здоровая рука легла на руль. Он посмотрел на неё, и в его глазах было столько тепла, что у неё перехватило дыхание.
— На трек, — сказал он. — У нас есть незаконченный заезд.
Мия усмехнулась, пристёгивая ремень.
— Ты думаешь, что сможешь меня обогнать, даже с раненым плечом?
— Я всегда тебя обгоняю, — он завёл мотор, и двигатель прорычал, вибрируя через сиденье. — Но сегодня... сегодня я готов дать тебе фору.
Он выехал с парковки, и город поплыл за окнами. Мия посмотрела на него, на его сильный профиль, на его руки, которые так уверенно держали руль. Она вспомнила ночь в гараже, утро в домике, перестрелку и то, как он защищал её.
Меня вешали на дереве бандиты, когда появился этот здоровяк. Я уже смирилась со своей позорной и нелепой смертью, но у этого мужика были на меня свои планы, за которые он готов был биться с самим дьяволом!
Он спас меня. Как рабыню, как безвольную куклу, как вещь, он увез меня в свою страну. Я жива благодаря ему, но теперь я его собственность. Этот плен для меня хуже смерти!
– Я восхищаюсь твоей стойкостью и смелостью, Даша! Ты настоящая амазонка! У нас с тобой получатся прекрасные дети!
– Я люблю другого мужчину! Я лучше сдохну, чем лягу с тобой в одну койку! Я не собираюсь тебе никого рожать! Ты просто омерзителен!
– Бедная моя девочка! Ты ничего не знаешь о любви! Ты настолько озлоблена, что слепа! Ну, ничего, милая, я уже набрался терпения! Я покажу тебе, что такое любовь!
Он спас меня. Как рабыню, как безвольную куклу, как вещь, он увез меня в свою страну. Я жива благодаря ему, но теперь я его собственность. Этот плен для меня хуже смерти!
– Я восхищаюсь твоей стойкостью и смелостью, Даша! Ты настоящая амазонка! У нас с тобой получатся прекрасные дети!
– Я люблю другого мужчину! Я лучше сдохну, чем лягу с тобой в одну койку! Я не собираюсь тебе никого рожать! Ты просто омерзителен!
– Бедная моя девочка! Ты ничего не знаешь о любви! Ты настолько озлоблена, что слепа! Ну, ничего, милая, я уже набрался терпения! Я покажу тебе, что такое любовь!
Книга рассказывает историю мужчины, чью жизнь определил один необдуманный поступок в детстве.
Возрастное ограничение строго 18+.
Возрастное ограничение строго 18+.
Бывший киллер осуждённый на пожизненный срок не мог даже предположить, что ему придется спасать из плена внучку начальника тюрьмы.
Жаркий летний день в Нью-Йорке, один из самых разыскиваемых контрабандистов оружия решает сдаться властям. Хорошо продуманный план или угрызения совести?
Звук саксофона тянулся низко и густо, обвивая колонны зала, словно дым от дорогого табака. «Анкла́в» не был просто закрытым клубом. Это была крепость, возведённая из золота, бархата и человеческих слабостей. Здесь не было случайных людей. Сюда не вели случайные дороги.
Ева стояла у массивной дубовой двери, чувствуя, как холодный металл заряженного пистолета с глушителем приятно холодит бедро под шёлком тяжёлого платья. Ей было двадцать восемь, и за её плечами числилось столько операций, что она давно перестала считать их. Но «Анкла́в» был особенным. Это место, где власть и желания переплетались в узел, который невозможно было развязать без крови.
Она поправила тяжёлые серёжки с чёрными бриллиантами. В них были встроены микроскопические передатчики.
— Слышишь меня, Алиса? — голос Марка, её куратора, прозвучал в крошечном наушнике чётко и сухо. Марку было тридцать, и он всегда звучал так, будто держал в зубах спичку.
— Слышу, — мысленно отозвалась Ева, активируя микрофон на горле.
Ева стояла у массивной дубовой двери, чувствуя, как холодный металл заряженного пистолета с глушителем приятно холодит бедро под шёлком тяжёлого платья. Ей было двадцать восемь, и за её плечами числилось столько операций, что она давно перестала считать их. Но «Анкла́в» был особенным. Это место, где власть и желания переплетались в узел, который невозможно было развязать без крови.
Она поправила тяжёлые серёжки с чёрными бриллиантами. В них были встроены микроскопические передатчики.
— Слышишь меня, Алиса? — голос Марка, её куратора, прозвучал в крошечном наушнике чётко и сухо. Марку было тридцать, и он всегда звучал так, будто держал в зубах спичку.
— Слышу, — мысленно отозвалась Ева, активируя микрофон на горле.
Я охранял жену босса. Её звали Вера.
Ей было двадцать шесть, когда я впервые увидел её. Она вошла в кабинет Виктора Маркина — моего работодателя, человека, чьё имя произносили шёпотом в самых тёмных переулках города — и я понял, что она не из нашего мира. Она была как фарфоровая статуэтка, случайно заблудившаяся в логове волков. Высокая, тонкая, с волосами цвета тёмного мёда и глазами, в которых плескался испуганный, но гордый огонь.
Виктор купил её. Не в смысле работорговли — он был слишком циничен для этого. Он купил её отца, банкрота, задолжавшего огромные деньги. И Вера стала его женой. Его собственностью. Его игрушкой.
Моя работа была проста: следить, чтобы никто не причинил ей вред снаружи. Но я быстро понял, что главная угроза для неё — не снаружи. Она шла изнутри. Из кабинета Виктора. Из его спальни. Из его тяжёлых рук.
Она приходила ко мне с новыми синяками. Сначала я не замечал — или делал вид, что не замечаю...
Ей было двадцать шесть, когда я впервые увидел её. Она вошла в кабинет Виктора Маркина — моего работодателя, человека, чьё имя произносили шёпотом в самых тёмных переулках города — и я понял, что она не из нашего мира. Она была как фарфоровая статуэтка, случайно заблудившаяся в логове волков. Высокая, тонкая, с волосами цвета тёмного мёда и глазами, в которых плескался испуганный, но гордый огонь.
Виктор купил её. Не в смысле работорговли — он был слишком циничен для этого. Он купил её отца, банкрота, задолжавшего огромные деньги. И Вера стала его женой. Его собственностью. Его игрушкой.
Моя работа была проста: следить, чтобы никто не причинил ей вред снаружи. Но я быстро понял, что главная угроза для неё — не снаружи. Она шла изнутри. Из кабинета Виктора. Из его спальни. Из его тяжёлых рук.
Она приходила ко мне с новыми синяками. Сначала я не замечал — или делал вид, что не замечаю...
Зачем кому-то понадобилось преследовать обычную студентку художественного факультета? Она всего лишь забыла купить акварельные краски и бежала за ними в магазин, когда на нее напали вооруженные люди. В чем она провинилась, кроме забывчивости?
Но прежде чем девушка успела спросить об этом своих преследователей, появился он – загадочный незнакомец с механической рукой и шрамом на лице.
Но прежде чем девушка успела спросить об этом своих преследователей, появился он – загадочный незнакомец с механической рукой и шрамом на лице.
Мало кому что-то может сказать имя «Ребекка Лавчайлд». Немногие его слышали, и никто не пытался запомнить. Но ее запах забыть невозможно. Хоть многие пытались.
Говорят, она ведьма.
Говорят, она шпионка.
Говорят, она сирена и демонесса-соблазнительница.
Говорят, она… лучшая в этом.
Она отвечает: «Врут.»
Говорят, она ведьма.
Говорят, она шпионка.
Говорят, она сирена и демонесса-соблазнительница.
Говорят, она… лучшая в этом.
Она отвечает: «Врут.»
ГОРЯЧО! ОТКРОВЕННО!!!
Я больше не рабыня, но главные проблемы еще впереди.
Мой командор - предводитель повстанцев, мое место - за его плечом, в качестве основного оружия против шойров… и самого императора!
Сумеем ли мы совершить невозможное и изменить весь мир?
В тексте будут:
- властный командор
- свободолюбивая героиня
- интриги и тайны
- горячие сцены, откровенно, страстно!
Я больше не рабыня, но главные проблемы еще впереди.
Мой командор - предводитель повстанцев, мое место - за его плечом, в качестве основного оружия против шойров… и самого императора!
Сумеем ли мы совершить невозможное и изменить весь мир?
В тексте будут:
- властный командор
- свободолюбивая героиня
- интриги и тайны
- горячие сцены, откровенно, страстно!
Выберите полку для книги