Книги в жанре «Эротика» по тегу «knigi-erotika-skachat»
— Да она явно косилась в мою сторону, — сказал он, помешивая суп, и у меня внутри всё оборвалось. — Но… не мой размер, если честно.
«Не мой размер». Эти слова ударили точно в солнечное сплетение, пронзили насквозь, лишили воздуха. Я сжала ложку так, что костяшки побелели, а в глазах потемнело от боли.
— Ты про Лену? — спросил кто‑то из коллег, и в его голосе слышалась едва уловимая издёвка. — А что не так? Нормальная девчонка.
— Нормальная, — фыркнул Валера, и это «нормальная» прозвучало как оскорбление. — Но я вот люблю, чтобы всё… изящно было. Ну, знаешь, талия, бёдра поуже. Коровы это не моё.
Вот из-за этого я страдала, как дурочка. Лила слёзы и жалела себя. Но теперь готова доказать, что такие королевы, как я, тоже не твоё!
«Не мой размер». Эти слова ударили точно в солнечное сплетение, пронзили насквозь, лишили воздуха. Я сжала ложку так, что костяшки побелели, а в глазах потемнело от боли.
— Ты про Лену? — спросил кто‑то из коллег, и в его голосе слышалась едва уловимая издёвка. — А что не так? Нормальная девчонка.
— Нормальная, — фыркнул Валера, и это «нормальная» прозвучало как оскорбление. — Но я вот люблю, чтобы всё… изящно было. Ну, знаешь, талия, бёдра поуже. Коровы это не моё.
Вот из-за этого я страдала, как дурочка. Лила слёзы и жалела себя. Но теперь готова доказать, что такие королевы, как я, тоже не твоё!
— Ну и идиот... — начала Соня, вытирая лицо, но слова застряли в горле.
За рулём сидел парень. Тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, пронзительные голубые глаза, которые сейчас смотрели на неё с ленивым интересом. Его губы искривились в снисходительной ухмылке.
— Извини, мышка, — голос звучал глухо, с лёгкой хрипотцой. — Но ты сама бросилась под колёса.
— Я... что?! — Соня задохнулась от возмущения. — Вы нарушили скоростной режим! И вообще...
Дверь открылась. Он вышел.
За рулём сидел парень. Тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, пронзительные голубые глаза, которые сейчас смотрели на неё с ленивым интересом. Его губы искривились в снисходительной ухмылке.
— Извини, мышка, — голос звучал глухо, с лёгкой хрипотцой. — Но ты сама бросилась под колёса.
— Я... что?! — Соня задохнулась от возмущения. — Вы нарушили скоростной режим! И вообще...
Дверь открылась. Он вышел.
— Поднимите рубашку, — сказал он.
Она вжалась в подушки. — Что?
— Мне нужно оценить состояние гематом на ребрах. Визуально и пальпаторно. Это – стандартная процедура. — В его голосе не было ни намёка на смущение или что-то иное, кроме профессионального интереса. Он ждал.
Её лицо залила волна жара — не стыда, а оглушающего, животного унижения. Оно поднялось из глубины живота, сжало горло горячим, непроглоченным комом, перекрыло воздух. Протестовать? Мысль мелькнула и рассыпалась, как щепка о бетон. Какими словами? Каким правом? Она лежала в его кровати, закутанная в его ткань, сломанная его машиной. Её тело, её уязвимость, её страх — всё было выставлено на холодный свет этого безликого пространства и взвешено. Она была не пациенткой. Она была объектом. Объектом его профессионального внимания и безусловной власти.
Она вжалась в подушки. — Что?
— Мне нужно оценить состояние гематом на ребрах. Визуально и пальпаторно. Это – стандартная процедура. — В его голосе не было ни намёка на смущение или что-то иное, кроме профессионального интереса. Он ждал.
Её лицо залила волна жара — не стыда, а оглушающего, животного унижения. Оно поднялось из глубины живота, сжало горло горячим, непроглоченным комом, перекрыло воздух. Протестовать? Мысль мелькнула и рассыпалась, как щепка о бетон. Какими словами? Каким правом? Она лежала в его кровати, закутанная в его ткань, сломанная его машиной. Её тело, её уязвимость, её страх — всё было выставлено на холодный свет этого безликого пространства и взвешено. Она была не пациенткой. Она была объектом. Объектом его профессионального внимания и безусловной власти.
— Ты хоть какие-то чувства ко мне испытывал, кроме похоти? — опасный вопрос сорвался с губ против её желания.
— А чем страсть отличается от похоти? — вопросом на вопрос ответил Лер. — Ты мне нравилась как человек, секс с тобой был потрясающим, от тебя у меня сносило крышу…
— Но женишься ты на другой, — горько произнесла Воронцова. Она не знала, почему продолжала этот разговор, продлевающий внутреннюю агонию.
— Я уже объяснил почему, — ровно произнес Валерий. — Нам было хорошо вместе, но нам пора расстаться. Можешь мне не верить, но расставание с тобой мне далось нелегко, я к тебе привязался. И это ещё одна причина, чтобы разорвать наши отношения сейчас, потом будет только больнее...
— А чем страсть отличается от похоти? — вопросом на вопрос ответил Лер. — Ты мне нравилась как человек, секс с тобой был потрясающим, от тебя у меня сносило крышу…
— Но женишься ты на другой, — горько произнесла Воронцова. Она не знала, почему продолжала этот разговор, продлевающий внутреннюю агонию.
— Я уже объяснил почему, — ровно произнес Валерий. — Нам было хорошо вместе, но нам пора расстаться. Можешь мне не верить, но расставание с тобой мне далось нелегко, я к тебе привязался. И это ещё одна причина, чтобы разорвать наши отношения сейчас, потом будет только больнее...
Я всегда получал то, что хотел. Деньги, власть, женщин. Даже здесь, за колючей проволокой, я не собираюсь играть по чужим правилам. Мой план прост: влюбить в себя тюремного врача, использовать её и выйти на свободу.
Есть только одна проблема. Она — та самая девчонка, которую я травил в школе. Моя личная «мишень» для насмешек.
Я думал, это будет легкая игра в соблазнение "Пончика". Но что, если на этот раз в капкане окажусь я сам?
Есть только одна проблема. Она — та самая девчонка, которую я травил в школе. Моя личная «мишень» для насмешек.
Я думал, это будет легкая игра в соблазнение "Пончика". Но что, если на этот раз в капкане окажусь я сам?
— В документах стоит твоя подпись, — басят наши новые начальники, глядя на меня.
— Да, но… мы и раньше так делали. Честное слово... Я не знала, я ничего не брала.
Они мотают головой. Не верят.
— То есть... Того конверта, который мы оставили, было недостаточно?
Они смотрят внимательно. Помнят. Все, что между нами было помнят. Но кое-что они не знают. То, что они оставили не только конверт, но и кое-что гораздо важнее и ценнее денег. И я не собираюсь им так просто рассказывать этот секрет.
— Да, но… мы и раньше так делали. Честное слово... Я не знала, я ничего не брала.
Они мотают головой. Не верят.
— То есть... Того конверта, который мы оставили, было недостаточно?
Они смотрят внимательно. Помнят. Все, что между нами было помнят. Но кое-что они не знают. То, что они оставили не только конверт, но и кое-что гораздо важнее и ценнее денег. И я не собираюсь им так просто рассказывать этот секрет.
Страсть, запретная даже для эльфийских лесов. Они — орки, чьё прикосновение опаляет. Она — пленница, жаждущая не свободы, а их.
Максим притворялся, что я ему нравлюсь. Мало того, он бросил меня в чужом доме, куда сам же и привел.
– Максим! – позвала я шепотом.
Я услышала шум с первого этажа. Сделала пару шагов к лестнице, и увидела внизу двух мужчин.
– Ты представляешь? – сказал первый мужчина, его голос звучал строго. – Какие-то голодранцы забрались к нам в дом.
Я перестала дышать. Черты его лица казались знакомыми. Сделала шаг за угол, уронила вазу, она с громким дзыньком разбилась.
– Ага, – сказал второй, у него был жгучий взгляд. – И не все голодранцы успели убежать.
Так на меня смотрел только один человек. По телу прошли мурашки.
– Не вызывайте полицию, – прошептала я, прижимаясь к перилам лестницы и теребя рукав своего растянутого свитера. – Отпустите.
– Тоня? – назвал меня по имени первый мужчина. Он был такой крупный и мощный, что будто на меня надвигалась гора. Я его знала раньше. Их обоих. Не могут же это быть те мальчишки со двора, которым я нравилась? Или это они?
– Максим! – позвала я шепотом.
Я услышала шум с первого этажа. Сделала пару шагов к лестнице, и увидела внизу двух мужчин.
– Ты представляешь? – сказал первый мужчина, его голос звучал строго. – Какие-то голодранцы забрались к нам в дом.
Я перестала дышать. Черты его лица казались знакомыми. Сделала шаг за угол, уронила вазу, она с громким дзыньком разбилась.
– Ага, – сказал второй, у него был жгучий взгляд. – И не все голодранцы успели убежать.
Так на меня смотрел только один человек. По телу прошли мурашки.
– Не вызывайте полицию, – прошептала я, прижимаясь к перилам лестницы и теребя рукав своего растянутого свитера. – Отпустите.
– Тоня? – назвал меня по имени первый мужчина. Он был такой крупный и мощный, что будто на меня надвигалась гора. Я его знала раньше. Их обоих. Не могут же это быть те мальчишки со двора, которым я нравилась? Или это они?
Ему восемнадцать. Он красив, дерзок и привык получать то, что хочет. В его мире есть только спорт, учеба и… она.
Ей тридцать пять. Она знает цену своим принципам и старается не замечать пылающий взгляд племянника ее подруги. Он всего лишь мальчишка. Опасный, настойчивый мальчишка с телом взрослого мужчины и уверенностью, от которой кружится голова.
Он не верит в слово «нет». Его игра — соблазн. Ее защита — холодность. Но однажды граница между «нельзя» и «невозможно устоять» стирается в одном прикосновении. Что сильнее: голос разума или властный шепот юного бунтаря, который решил, что она будет его?
Ей тридцать пять. Она знает цену своим принципам и старается не замечать пылающий взгляд племянника ее подруги. Он всего лишь мальчишка. Опасный, настойчивый мальчишка с телом взрослого мужчины и уверенностью, от которой кружится голова.
Он не верит в слово «нет». Его игра — соблазн. Ее защита — холодность. Но однажды граница между «нельзя» и «невозможно устоять» стирается в одном прикосновении. Что сильнее: голос разума или властный шепот юного бунтаря, который решил, что она будет его?
❤🔥 БЕСПЛАТНО❤🔥
Упасть с трапеции обидно. Упасть в другой мир катастрофа. Упасть в бассейн к императору нагов это уже судьба.
Я циркачка, человек, попаданка и головная боль Сайхана, императора-нага. Он готов распустить гарем и дать мне титул. Я сделаю всё, чтобы вернуться домой. Но пока мы спорим, целуемся и выясняем отношения, предательство уже стоит за дверью.
История о том, как доверие становится ловушкой, любовь требует жертв, а дом это не всегда место, где ты родилась.
Упасть с трапеции обидно. Упасть в другой мир катастрофа. Упасть в бассейн к императору нагов это уже судьба.
Я циркачка, человек, попаданка и головная боль Сайхана, императора-нага. Он готов распустить гарем и дать мне титул. Я сделаю всё, чтобы вернуться домой. Но пока мы спорим, целуемся и выясняем отношения, предательство уже стоит за дверью.
История о том, как доверие становится ловушкой, любовь требует жертв, а дом это не всегда место, где ты родилась.
Выберите полку для книги