Книги в жанре «Эротика» по тегу «rasskazi»
(Книга автора завершена и представляет собой цельное произведение)
Он — шеф, которого никто не любит на работе.
Я — обычно бухгалтер, расчётчик заработной платы.
После новогоднего корпоратива, на котором шефа нарядили в Санту, я неожиданно оказалась у него дома. В этот момент он заявил, что сильно и надолго влюблён в меня, и пригрозил увольнением, если я откажусь ходить с ним на свидания.
Я, как хитрая женщина, решила напугать его своим семилетним сыном Василием. Но вместо того, чтобы испугаться, шеф, словно вновь превратившись в доброго Санту, начал задаривать моего сына подарками. Я не могла понять, чего он на самом деле добивается. Это явно было не любовное увлечение. Может шеф сошёл с ума?
Он — шеф, которого никто не любит на работе.
Я — обычно бухгалтер, расчётчик заработной платы.
После новогоднего корпоратива, на котором шефа нарядили в Санту, я неожиданно оказалась у него дома. В этот момент он заявил, что сильно и надолго влюблён в меня, и пригрозил увольнением, если я откажусь ходить с ним на свидания.
Я, как хитрая женщина, решила напугать его своим семилетним сыном Василием. Но вместо того, чтобы испугаться, шеф, словно вновь превратившись в доброго Санту, начал задаривать моего сына подарками. Я не могла понять, чего он на самом деле добивается. Это явно было не любовное увлечение. Может шеф сошёл с ума?
Гордый эльф скрывает проклятие и рабское клеймо. Только деревенская целительница знает, какую цену он платит, чтобы держать спину прямо.
Он надеется отдохнуть этой ночью от боли, Далия надеется избавить его от боли навсегда.
Чем станет эта ночь? Очередной игрой в госпожу и раба? Последним шансом на избавление… или прощанием?
Он надеется отдохнуть этой ночью от боли, Далия надеется избавить его от боли навсегда.
Чем станет эта ночь? Очередной игрой в госпожу и раба? Последним шансом на избавление… или прощанием?
Мой отец видит мир черным и белым. Его мир — оттенки серого. А я застряла где-то посередине, став разменной монетой в их войне.
Он похитил меня. Я должна его ненавидеть. Бояться. Я дочь прокурора, а он — глава преступного синдиката. Все просто.
Но почему тогда его грубые руки так бережно стирают мои слезы? И почему его враги становятся и моими?
Непростая история от ненависти до любви…
Он похитил меня. Я должна его ненавидеть. Бояться. Я дочь прокурора, а он — глава преступного синдиката. Все просто.
Но почему тогда его грубые руки так бережно стирают мои слезы? И почему его враги становятся и моими?
Непростая история от ненависти до любви…
Я не страдаю биполярным расстройством или раздвоением личности.
У меня нет цели повествовать о том, чего не было на самом деле.
Эта книга обо мне.
Она не содержит элементы фэнтэзи или мистики. И да в ней будет секс, много секса.
Я расскажу вам свою историю...
***
Так сложилось, что он всегда был неотъемлемой частью меня. Моей сильной несокрушимой сущностью, которая позволяла всегда стоять на ногах с гордо поднятой головой, даже когда весь мир вокруг рушился и всё было против меня.
С каждым прожитым днём он становился сильнее, а я дышал свободнее, зная, что со всем справлюсь благодаря ему.
Он моё всё.
И имя ему – Демон.
У меня нет цели повествовать о том, чего не было на самом деле.
Эта книга обо мне.
Она не содержит элементы фэнтэзи или мистики. И да в ней будет секс, много секса.
Я расскажу вам свою историю...
***
Так сложилось, что он всегда был неотъемлемой частью меня. Моей сильной несокрушимой сущностью, которая позволяла всегда стоять на ногах с гордо поднятой головой, даже когда весь мир вокруг рушился и всё было против меня.
С каждым прожитым днём он становился сильнее, а я дышал свободнее, зная, что со всем справлюсь благодаря ему.
Он моё всё.
И имя ему – Демон.
Остался последний экзамен и меня ждали зимние каникулы в горах. Снег. Склон. Свобода. Всё шло по плану и ничего не предвещало беды, но я попала под прицел Максима Одинцова. Половина девчонок академии пускали слюни, пытаясь привлечь внимание красавчика. А я просто взяла и врезалась в его тело. Не ожидая, что он в моё сердце. Мне стоило держаться от него подальше. Но, что делать когда чувства, как лавина, накрыли с головой, превращаясь в зависимость?
— Говорят, ты бесчувственный мажор. — Не в бровь, а в глаз била Арья.
— Говорят, ты сбежала из психушки. — Уколол Макс наболевшей для неё шуткой.
— Тогда держись от меня подальше.
— Точняк, подойдёшь ближе чем на метр — пожалеешь! — Ответил он ей той же монетой.
— Говорят, ты бесчувственный мажор. — Не в бровь, а в глаз била Арья.
— Говорят, ты сбежала из психушки. — Уколол Макс наболевшей для неё шуткой.
— Тогда держись от меня подальше.
— Точняк, подойдёшь ближе чем на метр — пожалеешь! — Ответил он ей той же монетой.
— Эй! — мой голос звучит глухо, съедаемый бетонными стенами. — Здесь кто-то есть! Дверь захлопнулась!
Сердце начинает молотить где-то в висках. Я бью ладонью по холодному металлу. Раз, другой.
— Откройте! Я здесь! Эй!
Ничего. Только эхо моего собственного, нарастающего ужаса. Я начинаю стучать уже кулаком, отчаянно, уже не думая ни о чем, кроме жуткой, сковывающей мысли: меня заперли. Одна. В подвале. До утра. В этом проклятом, ни к чему не годном платье!
Слезы подступают, горьким комом вставая в горле. Я бью и бью в дверь, чувствуя, как костяшки пальцев начинают гореть.
— Прекратите этот стук, Пушкарева.
Голос. Спокойный, бархатный, знакомый до боли. Раздаётся не из-за двери. Он здесь, в этом помещении. Со мной.
Я замираю, прижимаясь спиной к холодной стали, не в силах повернуться.
— Вы только пальцы побьёте, — продолжает тот же голос, с ленивой, раздражающей рассудительностью.
Из тени между двумя высокими стеллажами, в самом дальнем углу, выходит он — мой босс.
Сердце начинает молотить где-то в висках. Я бью ладонью по холодному металлу. Раз, другой.
— Откройте! Я здесь! Эй!
Ничего. Только эхо моего собственного, нарастающего ужаса. Я начинаю стучать уже кулаком, отчаянно, уже не думая ни о чем, кроме жуткой, сковывающей мысли: меня заперли. Одна. В подвале. До утра. В этом проклятом, ни к чему не годном платье!
Слезы подступают, горьким комом вставая в горле. Я бью и бью в дверь, чувствуя, как костяшки пальцев начинают гореть.
— Прекратите этот стук, Пушкарева.
Голос. Спокойный, бархатный, знакомый до боли. Раздаётся не из-за двери. Он здесь, в этом помещении. Со мной.
Я замираю, прижимаясь спиной к холодной стали, не в силах повернуться.
— Вы только пальцы побьёте, — продолжает тот же голос, с ленивой, раздражающей рассудительностью.
Из тени между двумя высокими стеллажами, в самом дальнем углу, выходит он — мой босс.
❤️БЕСПЛАТНО!❤️
Меня похитил со свадьбы опасный дроу. Он говорит, что я принадлежу ему, что знает меня много лет.
Что мой жених хочет моей смерти.
И что я забыла то, что никогда не должна была забывать.
Я боюсь его.
Но рядом с ним моё тело реагирует так, будто он единственный, кому можно доверять.
Мне предстоит сделать выбор:
отвергнуть его предостережения и вернуться к жениху
или поверить и остаться с тем, кто не отпустит даже ценой своей жизни.
Меня похитил со свадьбы опасный дроу. Он говорит, что я принадлежу ему, что знает меня много лет.
Что мой жених хочет моей смерти.
И что я забыла то, что никогда не должна была забывать.
Я боюсь его.
Но рядом с ним моё тело реагирует так, будто он единственный, кому можно доверять.
Мне предстоит сделать выбор:
отвергнуть его предостережения и вернуться к жениху
или поверить и остаться с тем, кто не отпустит даже ценой своей жизни.
– Ты для меня мертва, Зумруд. Проваливай, пока не отдал тебя на потеху роте, – эти жестокие слова мужа бьют наотмашь.
Белоснежная простыня в брачную ночь без единого пятна и ложное обвинение в измене разрушили мою семью.
Меня вышвырнули из дома. И я, отринув гордость, отправилась вслед за мужем Алиханом в военную часть, наивно надеясь доказать ему свою порядочность. Но вместо раскаяния любимый человек отдал меня на забаву своим друзьям...
Полковник Алхазов не просто спас меня от позора, он обещал защиту и покровительство, но в суровом взгляде стальных глаз читалось иное: теперь я безраздельно принадлежу ему.
Белоснежная простыня в брачную ночь без единого пятна и ложное обвинение в измене разрушили мою семью.
Меня вышвырнули из дома. И я, отринув гордость, отправилась вслед за мужем Алиханом в военную часть, наивно надеясь доказать ему свою порядочность. Но вместо раскаяния любимый человек отдал меня на забаву своим друзьям...
Полковник Алхазов не просто спас меня от позора, он обещал защиту и покровительство, но в суровом взгляде стальных глаз читалось иное: теперь я безраздельно принадлежу ему.
— Ну и куда её теперь? Она в опасности, — спрашиваю, хотя внутри уже предчувствую ответ.
— К себе я её взять не могу — жена не поймёт. А ты у нас, вроде как, обязательствами не обременен.
— Вы давно у меня были? Там только матрац и кофемашина. Ей там будет… некомфортно.
— Всяко лучше, чем в камере с дешёвыми путанами.
— Она там впишется, — бросаю, не подумав.
— Попридержи язык, Князев! — шипит Серов, опаляя меня взглядом. — Это вдова дипломата. Ты заберёшь её к себе и будешь охранять столько, сколько нужно. Это приказ.
— К себе я её взять не могу — жена не поймёт. А ты у нас, вроде как, обязательствами не обременен.
— Вы давно у меня были? Там только матрац и кофемашина. Ей там будет… некомфортно.
— Всяко лучше, чем в камере с дешёвыми путанами.
— Она там впишется, — бросаю, не подумав.
— Попридержи язык, Князев! — шипит Серов, опаляя меня взглядом. — Это вдова дипломата. Ты заберёшь её к себе и будешь охранять столько, сколько нужно. Это приказ.
Я уже давно не верю в сказки, потому что моя жизнь — одна сплошная черная полоса, пока… Пока на горизонте не появляется принц на белом джипе.
***
Шаг, и легкий удар трогающегося автомобиля опрокидывает меня на асфальт. Я лежу и смотрю в небо, которое подмигивает мне яркими звездочками.
Обзор на красоту мерцающих звезд мне закрывает чья-то голова.
— Живая? — надо мной раздается взволнованный мужской голос, который кажется мне смутно знакомым.
***
Шаг, и легкий удар трогающегося автомобиля опрокидывает меня на асфальт. Я лежу и смотрю в небо, которое подмигивает мне яркими звездочками.
Обзор на красоту мерцающих звезд мне закрывает чья-то голова.
— Живая? — надо мной раздается взволнованный мужской голос, который кажется мне смутно знакомым.
Популярные эротические рассказы
Выберите полку для книги