Книги в жанре «Любовные романы» по тегу «слушать любов»
Полетели с мужем отдыхать за границу. В самолете во время грозы к нему подбежал мальчик лет четырех и назвал папой. У меня был шок, и от того что мы попали в грозу, и от того, о чем я узнала от ребенка. Как разъяренная тигрица бросилась на мужа, но его охранник остановил меня. А муж сказал, что расправится со мной и с моим отцом, который помог ему в бизнесе.
Что мне предпринять? Я уже поняла, что не смогу в одиночку бороться с мужем, который отобрал у меня телефон и средства к существованию. Даже убежать не смогу, в незнакомом городе нет у меня помощников.
******
- Нет, дорогая. У меня много планов в отношении твоего папочки. Но я не буду раскрывать тебе его. Сегодня отдыхать, а завтра с нами на море, будем отдыхать культурно. Заснимем все и отошлем твоему отцу, чтобы усыпить его бдительность.
- Нет, и не проси, с вами я никуда отсюда не пойду! – выговаривала я.
- Это не обсуждается, как я скажу, так и будет! Не в твоем положении мне ставить ультиматумы.
Что мне предпринять? Я уже поняла, что не смогу в одиночку бороться с мужем, который отобрал у меня телефон и средства к существованию. Даже убежать не смогу, в незнакомом городе нет у меня помощников.
******
- Нет, дорогая. У меня много планов в отношении твоего папочки. Но я не буду раскрывать тебе его. Сегодня отдыхать, а завтра с нами на море, будем отдыхать культурно. Заснимем все и отошлем твоему отцу, чтобы усыпить его бдительность.
- Нет, и не проси, с вами я никуда отсюда не пойду! – выговаривала я.
- Это не обсуждается, как я скажу, так и будет! Не в твоем положении мне ставить ультиматумы.
Я приехала провести закрытый ужин в ювелирном доме Германа Левицкого. Через час восьмерым гостям становится плохо. Пока этаж эвакуирован, из сейфа исчезают драгоценные камни на двести сорок миллионов, а камеры фиксируют рядом с местом кражи тележку с логотипом моей компании.
Только такой тележки у нас никогда не было.
Теперь полиция проверяет мою кухню, клиенты отменяют заказы, а кто-то слишком старательно доказывает, что виноваты именно мы. Чтобы спасти бизнес и своих людей, мне придется восстановить девять минут хаоса и понять, почему нашу компанию выбрали заранее.
Чем ближе я подбираюсь к правде, тем сильнее меняется сам вопрос: что, если громкое ограбление понадобилось только для того, чтобы никто не заметил другую кражу?
Герман знает ювелирный дом изнутри, не позволяет сделать меня удобной виноватой и все сильнее становится человеком, которому хочется верить.
Есть только одна проблема: однажды он уже решил, что слишком важную правду мне знать не обязательно.
Только такой тележки у нас никогда не было.
Теперь полиция проверяет мою кухню, клиенты отменяют заказы, а кто-то слишком старательно доказывает, что виноваты именно мы. Чтобы спасти бизнес и своих людей, мне придется восстановить девять минут хаоса и понять, почему нашу компанию выбрали заранее.
Чем ближе я подбираюсь к правде, тем сильнее меняется сам вопрос: что, если громкое ограбление понадобилось только для того, чтобы никто не заметил другую кражу?
Герман знает ювелирный дом изнутри, не позволяет сделать меня удобной виноватой и все сильнее становится человеком, которому хочется верить.
Есть только одна проблема: однажды он уже решил, что слишком важную правду мне знать не обязательно.
Захар Громов, грозный глава инвестиционной компании, нанял Дарью, чтобы сотрудники перестали его бояться. А получил женщину, ради которой готов отменить собственные правила.
Даша собиралась наладить общение в коллективе. Но не ожидала, что самым трудным окажется не спорить с боссом, а не сближаться с ним.
— Даша, а если бы я не был твоим начальником?
Сердце делает один сильный удар.
— В смысле?
— Пошла бы со мной ужинать?
Невольно оглядываюсь на дверь.
— Мы только что ужинали.
— Вдвоем.
Смотрю на его руки. Потом на лицо.
— Но вы мой начальник, — говорю.
Мат проскакивает! 18+!!!
Даша собиралась наладить общение в коллективе. Но не ожидала, что самым трудным окажется не спорить с боссом, а не сближаться с ним.
— Даша, а если бы я не был твоим начальником?
Сердце делает один сильный удар.
— В смысле?
— Пошла бы со мной ужинать?
Невольно оглядываюсь на дверь.
— Мы только что ужинали.
— Вдвоем.
Смотрю на его руки. Потом на лицо.
— Но вы мой начальник, — говорю.
Мат проскакивает! 18+!!!
- Ты сейчас на эмоциях, Кира, - произносит Вадим, возвращая меня из воспоминаний в холодное настоящее. - Успокойся. Дома поговорим нормально, без свидетелей.
- О чем именно мы будем говорить? - я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как меня начинает бить мелкая, противная дрожь. - О том, как ты полгода спишь со своей ассистенткой?
Его лицо мгновенно твердеет, черты заостряются.
- Тише, - агрессивно шипит он, оглядываясь. - Люди могут услышать.
Вот оно. Не моя боль. Не наш растоптанный в грязь брак. Не то предательство, которое он только что совершил. Люди могут услышать. Его безупречная репутация - вот единственное, что имеет для него значение.
- Я не поеду домой, Вадим. И завтра мы тоже ни о чем не поговорим.
- Кира, не начинай этот детский сад.
- Я ухожу от тебя.
Он смотрит на меня с искренним, неподдельным недоумением.
А потом он усмехается.
- Уходишь? И куда ты пойдешь?
- О чем именно мы будем говорить? - я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как меня начинает бить мелкая, противная дрожь. - О том, как ты полгода спишь со своей ассистенткой?
Его лицо мгновенно твердеет, черты заостряются.
- Тише, - агрессивно шипит он, оглядываясь. - Люди могут услышать.
Вот оно. Не моя боль. Не наш растоптанный в грязь брак. Не то предательство, которое он только что совершил. Люди могут услышать. Его безупречная репутация - вот единственное, что имеет для него значение.
- Я не поеду домой, Вадим. И завтра мы тоже ни о чем не поговорим.
- Кира, не начинай этот детский сад.
- Я ухожу от тебя.
Он смотрит на меня с искренним, неподдельным недоумением.
А потом он усмехается.
- Уходишь? И куда ты пойдешь?
Выберите полку для книги