Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «besplatnoe»
Она думала, что три года — достаточный срок, чтобы вылечить разбитое сердце, пока бывший не занял кресло генерального директора в ее компании. Лучший друг, который всегда был рядом, внезапно перестает скрывать свои чувства, а родная сестра начинает плести интриги за спиной. В этом четырехугольнике нет правых и виноватых, есть только люди, запутавшиеся в собственных желаниях и страхах. Один неверный шаг — и хрупкое равновесие рухнет, погребая под обломками дружбу, семью и последнюю надежду на счастье.
«Я не продаюсь».
«Ты первая, кто сказал мне правду».
Два мира, которые никогда не должны были пересечься. Она - бруклинская студентка, задыхающаяся от безденежья и презрения к элите. Он - одинокий король бизнеса, уставший от лести и фальши.
Случайный звонок на незнакомый номер становится искрой, способной сжечь их привычные жизни. Он ищет загадочную бунтарку, чтобы удержать ускользающий смысл. Она прячется, защищая свое разбитое сердце.
Он не умеет отпускать. Она не привыкла проигрывать. Между ними - непреодолимая стена из денег и гордости. Но стоит ли хранить гордость, когда наконец-то хочется, чтобы тебя просто услышали?
«Ты первая, кто сказал мне правду».
Два мира, которые никогда не должны были пересечься. Она - бруклинская студентка, задыхающаяся от безденежья и презрения к элите. Он - одинокий король бизнеса, уставший от лести и фальши.
Случайный звонок на незнакомый номер становится искрой, способной сжечь их привычные жизни. Он ищет загадочную бунтарку, чтобы удержать ускользающий смысл. Она прячется, защищая свое разбитое сердце.
Он не умеет отпускать. Она не привыкла проигрывать. Между ними - непреодолимая стена из денег и гордости. Но стоит ли хранить гордость, когда наконец-то хочется, чтобы тебя просто услышали?
Он отступает на шаг, упирается спиной в дверной косяк. Челюсть напряжена, кулаки сжаты. И вдруг – взрыв.
– Ты сама меня туда отправила! – голос его срывается на крик. – Помнишь?! В мае! Ты сказала: «Макс, съезди на собрание, я не успеваю»! Ты сама меня туда послала!
– Я тебя не посылала спать с ней!
– Дай сказать! – он делает шаг вперёд, глаза горят, и я впервые за много лет вижу в этом взгляде что-то, чего никогда не видела. Не вину. Не стыд. Одержимость. – Я пришёл на это чёртово собрание, сел на заднюю парту, приготовился скучать полтора часа, как обычно. А потом она вошла.
Он говорит быстро, взахлёб, будто выпускает пар, который копился месяцами.
– Она посмотрела на меня, Настя. Просто посмотрела. И весь мир перевернулся. Весь мир! Ты понимаешь, что это такое? Пятнадцать лет я живу в этой квартире, хожу на эту работу, прихожу домой, ем этот ужин, ложусь в эту кровать – и ничего, ничего не чувствую! А она посмотрела на меня один раз – и я вспомнил, что я мужчина!
– Ты сама меня туда отправила! – голос его срывается на крик. – Помнишь?! В мае! Ты сказала: «Макс, съезди на собрание, я не успеваю»! Ты сама меня туда послала!
– Я тебя не посылала спать с ней!
– Дай сказать! – он делает шаг вперёд, глаза горят, и я впервые за много лет вижу в этом взгляде что-то, чего никогда не видела. Не вину. Не стыд. Одержимость. – Я пришёл на это чёртово собрание, сел на заднюю парту, приготовился скучать полтора часа, как обычно. А потом она вошла.
Он говорит быстро, взахлёб, будто выпускает пар, который копился месяцами.
– Она посмотрела на меня, Настя. Просто посмотрела. И весь мир перевернулся. Весь мир! Ты понимаешь, что это такое? Пятнадцать лет я живу в этой квартире, хожу на эту работу, прихожу домой, ем этот ужин, ложусь в эту кровать – и ничего, ничего не чувствую! А она посмотрела на меня один раз – и я вспомнил, что я мужчина!
Я работала старшим модератором на крупном литературном портале «Слово и Страсть». Это был один из самых популярных ресурсов в стране, где публиковались любовные романы, эротическая проза и истории о сложных отношениях. Моя задача заключалась в том, чтобы отсеивать контент, нарушающий правила: запрещённые темы, чрезмерную жестокость, незаконные действия. Но главная моя обязанность была тоньше — оценивать художественную ценность текста. Отличать настоящую страсть от пошлости, глубокие эмоции от банального физиологического описания.
Люди часто думали, что моя работа — это сплошное удовольствие. Что я целыми днями читаю горячие сцены, мечтая о подобном в собственной жизни. Они ошибались. Чужая страсть, переложенная на бумагу, часто казалась мне холодной и механической. Я видела за буквами не огонь, а конструкцию. Не желание, а алгоритм.
Зазвонил телефон. На экране высветилось имя начальника отдела контента, Виктора Сергеевича.
— Алиса, добрый день, — его голос звучал напряжённо...
Люди часто думали, что моя работа — это сплошное удовольствие. Что я целыми днями читаю горячие сцены, мечтая о подобном в собственной жизни. Они ошибались. Чужая страсть, переложенная на бумагу, часто казалась мне холодной и механической. Я видела за буквами не огонь, а конструкцию. Не желание, а алгоритм.
Зазвонил телефон. На экране высветилось имя начальника отдела контента, Виктора Сергеевича.
— Алиса, добрый день, — его голос звучал напряжённо...
Алиса Васильева — девушка, которая привыкла быть в центре внимания. Яркая, дерзкая, уверенная. Но когда их профессор уезжает на курсы, а вместо него приходит молодой, строгий и до неприличия красивый Соколов, она решает: это вызов.
План прост: короткая юбка и глупые вопросы. Игра началась. Десять дней, чтобы завалить препода. Или чтобы он завалил её.
Он думает, что она хочет стать умной. А она хочет его. Десять дней жарких игр.
Но Соколов не так прост. Он замечает её с первого дня. Он видит больше, чем она хочет показать. И вместо того чтобы поставить ей двойку за поведение, он подыгрывает. Потому что ему тоже интересно — что скрывается за маской дурочки?
Он думает, что читает её, как открытую книгу. А она давно перевернула эту книгу вверх ногами.
Иногда преподаватель оказывается тем, кто научит тебя не предмету, а чему-то более интересному.
План прост: короткая юбка и глупые вопросы. Игра началась. Десять дней, чтобы завалить препода. Или чтобы он завалил её.
Он думает, что она хочет стать умной. А она хочет его. Десять дней жарких игр.
Но Соколов не так прост. Он замечает её с первого дня. Он видит больше, чем она хочет показать. И вместо того чтобы поставить ей двойку за поведение, он подыгрывает. Потому что ему тоже интересно — что скрывается за маской дурочки?
Он думает, что читает её, как открытую книгу. А она давно перевернула эту книгу вверх ногами.
Иногда преподаватель оказывается тем, кто научит тебя не предмету, а чему-то более интересному.
Она приехала в Петербург с одной мечтой — стать нейрохирургом. Не знала города, не знала людей, не знала, что в первый же день учёбы встретит того, кто изменит всё. Он был её преподавателем. Старше, опытнее, недоступный. Между ними пролегла грань, которую нельзя переступать. Но чувства не спрашивают разрешения. Это история о том, как любовь и боль переплетаются, как доверие рождается из предательства, и как одна девочка с большой мечтой учится дышать заново — и любить по-настоящему.
Что может быть хуже предательства любимого человека? Только весть, что несколько лет тебя цинично использовали. И выйти из этой ситуации можно только двумя способами: забиться в угол и рыдать, или мобилизовать все силы и отомстить!
Я собиралась выбрать первое, но лучшая подруга думает по-другому: теперь я работаю в той же компании, что и предатель. И как только я устроилась на работу, моя месть началась!
Я собиралась выбрать первое, но лучшая подруга думает по-другому: теперь я работаю в той же компании, что и предатель. И как только я устроилась на работу, моя месть началась!
Максим смотрел на неё долго. Потом протянул руку и совсем легко коснулся её запястья. Пальцы горячие. Сухие.
— Идите домой, Алиса. И будьте осторожны. Орлов сегодня слишком спокоен. Это плохой знак.
Алиса вышла. В лифте сжала то самое запястье второй рукой — будто пыталась стереть ощущение чужого тепла.
Дома она всё-таки достала конверт. Долго смотрела на билеты. Потом взяла телефон и написала Даниилу:
«Билеты остаются у вас. Спасибо, но нет».
Ответ пришёл почти сразу:
«Жаль. Но я уважаю. Спокойной ночи, упрямая Воронцова».
А через минуту — второе сообщение. Уже от Максима:
«Вы добрались?»
Она смотрела на экран. Потом ответила коротко:
«Да».
И выключила телефон.
Но сон снова не шёл.
Потому что теперь она точно знала: оба следят. Оба предупреждают. И оба уже перешли ту невидимую черту
— Идите домой, Алиса. И будьте осторожны. Орлов сегодня слишком спокоен. Это плохой знак.
Алиса вышла. В лифте сжала то самое запястье второй рукой — будто пыталась стереть ощущение чужого тепла.
Дома она всё-таки достала конверт. Долго смотрела на билеты. Потом взяла телефон и написала Даниилу:
«Билеты остаются у вас. Спасибо, но нет».
Ответ пришёл почти сразу:
«Жаль. Но я уважаю. Спокойной ночи, упрямая Воронцова».
А через минуту — второе сообщение. Уже от Максима:
«Вы добрались?»
Она смотрела на экран. Потом ответила коротко:
«Да».
И выключила телефон.
Но сон снова не шёл.
Потому что теперь она точно знала: оба следят. Оба предупреждают. И оба уже перешли ту невидимую черту
Аслан подошёл быстро, почти резко. Остановился в шаге.
— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Ни со мной, ни с ней.
— Тогда объясните.
Он молчал. Дыхание было тяжёлым. Потом вдруг поднял руку и коснулся её щеки — грубо, почти сердито. Большой палец провёл по скуле.
— Я не могу. Потому что если начну — не остановлюсь.
Ева не отстранилась. Смотрела прямо. Сердце колотилось так, что болело в груди.
Аслан выдохнул сквозь зубы, отдёрнул руку, будто обжёгся.
— Уходи. Пока я ещё держусь.
— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Ни со мной, ни с ней.
— Тогда объясните.
Он молчал. Дыхание было тяжёлым. Потом вдруг поднял руку и коснулся её щеки — грубо, почти сердито. Большой палец провёл по скуле.
— Я не могу. Потому что если начну — не остановлюсь.
Ева не отстранилась. Смотрела прямо. Сердце колотилось так, что болело в груди.
Аслан выдохнул сквозь зубы, отдёрнул руку, будто обжёгся.
— Уходи. Пока я ещё держусь.
Я увидела две полоски и собиралась сказать Арсению, что он станет отцом. Но вместо этого увидела рядом с ним красивую блондинку с кольцом на пальце и услышала поздравления со свадьбой.
Поэтому сделала единственное, что показалось правильным: исчезла. Я была готова растить ребенка одна. Только Арсений Свирский совершенно не готов меня отпустить. Особенно когда узнает, кого именно я ношу под сердцем.
Поэтому сделала единственное, что показалось правильным: исчезла. Я была готова растить ребенка одна. Только Арсений Свирский совершенно не готов меня отпустить. Особенно когда узнает, кого именно я ношу под сердцем.
Выберите полку для книги