Книги в жанре «Современный любовный роман» по тегу «predatelstvo»
— Второй? А кто отец? Ты же никогда не говорила о мужчине.
Олеся на секунду отвела взгляд.
Эта пауза заставила Асю напрячься.
— Ась, какая разница? — взгляд Олеси стал жёстким, хищным. — Главное, что будет РЕБЁНОК. Жизнь идёт, а вы с Германом сидите в своей колее. Денег нет, детей нет.
Слова пАдали, как камни, и попадали в цель: больные, незаживающие местА.
Пальцы Аси, державшие чашку, стали ледяными.
В желудке поднялась тошнота, Ася сжала зубы.
Ей надоело держать в себе обиды.
---А ты у нас рожаешь от первых встречных!
---От Германа я рожаю! И второго ребёнка жду от него! – с гордостью и вызовом произнесла Олеся.
Тишина, которая повисла после этих слов, превратилась в пустоту, в которой не было ни звуков, ни запахов, ни времени.
Только бешеный стук сердца в ушах.
Ася смотрела на Олесю и видела только отдельные детали: ярко-красная помада и золотое кольцо на её пальце.
Мир потемнел по краям, сужаясь до одной точки — до лица Олеси.
В нём не было ни раскаяния,
Олеся на секунду отвела взгляд.
Эта пауза заставила Асю напрячься.
— Ась, какая разница? — взгляд Олеси стал жёстким, хищным. — Главное, что будет РЕБЁНОК. Жизнь идёт, а вы с Германом сидите в своей колее. Денег нет, детей нет.
Слова пАдали, как камни, и попадали в цель: больные, незаживающие местА.
Пальцы Аси, державшие чашку, стали ледяными.
В желудке поднялась тошнота, Ася сжала зубы.
Ей надоело держать в себе обиды.
---А ты у нас рожаешь от первых встречных!
---От Германа я рожаю! И второго ребёнка жду от него! – с гордостью и вызовом произнесла Олеся.
Тишина, которая повисла после этих слов, превратилась в пустоту, в которой не было ни звуков, ни запахов, ни времени.
Только бешеный стук сердца в ушах.
Ася смотрела на Олесю и видела только отдельные детали: ярко-красная помада и золотое кольцо на её пальце.
Мир потемнел по краям, сужаясь до одной точки — до лица Олеси.
В нём не было ни раскаяния,
В день открытия проекта, который я создала сама, муж вывел к гостям другую женщину.
Маркел стоял под стеклянным куполом моего зимнего сада и говорил так, будто всё придумал он. Моё имя исчезло. Моя работа стала его победой. А потом он объявил наш развод со сцены — спокойно, красиво, под вспышки камер.
Он не знал только одного.
Я ждала ребёнка.
Маркел был уверен: я сломаюсь, подпишу отказ от своих прав и вернусь, когда он вспомнит о “нашей семье”. Но ребёнок не станет цепью, которой меня снова привяжут к предателю.
Я уйду. Верну своё имя. Построю сад, где на стекле будет моя подпись.
А когда Маркел поймёт, что потерял не удобную жену, а женщину всей своей жизни, будет слишком поздно.
Маркел стоял под стеклянным куполом моего зимнего сада и говорил так, будто всё придумал он. Моё имя исчезло. Моя работа стала его победой. А потом он объявил наш развод со сцены — спокойно, красиво, под вспышки камер.
Он не знал только одного.
Я ждала ребёнка.
Маркел был уверен: я сломаюсь, подпишу отказ от своих прав и вернусь, когда он вспомнит о “нашей семье”. Но ребёнок не станет цепью, которой меня снова привяжут к предателю.
Я уйду. Верну своё имя. Построю сад, где на стекле будет моя подпись.
А когда Маркел поймёт, что потерял не удобную жену, а женщину всей своей жизни, будет слишком поздно.
Зашла к мужу, пока он мылся в душе и застала его…
- Олег, что это? У тебя вся спина в каких-то… блёстках?
Хомутов пытается обернуться, рассмотреть то, что вижу я.
Возле лопаток густо нанесён шиммер…
- Какие блёстки, Ань? Не неси чепухи, я только что помылся.
- Да вот же… как будто кто-то специально нанёс.
Молодая любовница мужа решила действовать и показать мне, что она есть и готова драться за своё. И Олег сделал выбор, сказав, что нам не по пути.
Она хрупкая, лёгкая, невесомая… А я в свои сорок шесть - с грузом прожитых лет и с климаксом.
Или это… вовсе не он?
- Олег, что это? У тебя вся спина в каких-то… блёстках?
Хомутов пытается обернуться, рассмотреть то, что вижу я.
Возле лопаток густо нанесён шиммер…
- Какие блёстки, Ань? Не неси чепухи, я только что помылся.
- Да вот же… как будто кто-то специально нанёс.
Молодая любовница мужа решила действовать и показать мне, что она есть и готова драться за своё. И Олег сделал выбор, сказав, что нам не по пути.
Она хрупкая, лёгкая, невесомая… А я в свои сорок шесть - с грузом прожитых лет и с климаксом.
Или это… вовсе не он?
— Я предлагаю тебе сделку, — заявляет бывший муж. — Ты снова выходишь за меня, и мы объединяем активы. А я закрываю твой долг.
— Я ни за что не выйду за тебя еще раз, Громов! Ты предал меня, изменил со своей секретаршей… — горько усмехаюсь. — Так банально.
— Что было, то прошло, Алиса. Сейчас я предлагаю тебе выход из ситуации. Ты помогаешь мне, а я — тебе, — продолжает Игорь.
— Нет! — отрезаю я. — Ты с ума сошел? После того, что ты сделал… Я не выйду за тебя!
Вдруг на пороге квартиры появляется мой сын, и я замираю. Бывший муж ни за что не должен был узнать о нем…
— Мама, спать хочу, — хнычет он, потирая глазки.
— Мама? — глухо переспрашивает бывший. — Это… твой сын?
— Да.
— А я, значит, его отец, — утвердительно произносит Игорь.
— Нет, это не…
— Значит так, дорогая бывшая жена, — резко бросает он, сжимая пальцы в кулаки, — свадьба через неделю. Иначе… ты знаешь, что я могу сделать.
— Я ни за что не выйду за тебя еще раз, Громов! Ты предал меня, изменил со своей секретаршей… — горько усмехаюсь. — Так банально.
— Что было, то прошло, Алиса. Сейчас я предлагаю тебе выход из ситуации. Ты помогаешь мне, а я — тебе, — продолжает Игорь.
— Нет! — отрезаю я. — Ты с ума сошел? После того, что ты сделал… Я не выйду за тебя!
Вдруг на пороге квартиры появляется мой сын, и я замираю. Бывший муж ни за что не должен был узнать о нем…
— Мама, спать хочу, — хнычет он, потирая глазки.
— Мама? — глухо переспрашивает бывший. — Это… твой сын?
— Да.
— А я, значит, его отец, — утвердительно произносит Игорь.
— Нет, это не…
— Значит так, дорогая бывшая жена, — резко бросает он, сжимая пальцы в кулаки, — свадьба через неделю. Иначе… ты знаешь, что я могу сделать.
Двенадцать лет Радмила Янтарева спасала его имя, его сделки, его праздники и его репутацию.
Гордей Ветлицкий привык, что жена всё выдержит. Промолчит. Исправит. Улыбнётся гостям. Подаст руку нужным людям. Снова сделает так, чтобы его мир выглядел безупречно.
Но однажды Радмила возвращается домой и видит за своим столом другую женщину.
Молодую. Красивую. В её халате. С её чашкой в руках.
А Гордей просит только об одном: не устраивать сцену и помочь его новой избраннице красиво войти в их общий бизнес.
Он уверен, что Радмила снова спасёт всех.
Новую женщину — от позора. Его — от провала. Проект — от скандала. Дочь — от боли.
Только на этот раз Радмила больше не будет удобной женой.
Она уйдёт не с пустыми руками. Заберёт своё имя, свои доказательства, своё достоинство и тех, кто действительно считает её семьёй.
А когда Гордей поймёт, кого потерял, будет уже поздно.
Потому что женщина, которую однажды вычеркнули из собственной жизни, может вернуться.
Гордей Ветлицкий привык, что жена всё выдержит. Промолчит. Исправит. Улыбнётся гостям. Подаст руку нужным людям. Снова сделает так, чтобы его мир выглядел безупречно.
Но однажды Радмила возвращается домой и видит за своим столом другую женщину.
Молодую. Красивую. В её халате. С её чашкой в руках.
А Гордей просит только об одном: не устраивать сцену и помочь его новой избраннице красиво войти в их общий бизнес.
Он уверен, что Радмила снова спасёт всех.
Новую женщину — от позора. Его — от провала. Проект — от скандала. Дочь — от боли.
Только на этот раз Радмила больше не будет удобной женой.
Она уйдёт не с пустыми руками. Заберёт своё имя, свои доказательства, своё достоинство и тех, кто действительно считает её семьёй.
А когда Гордей поймёт, кого потерял, будет уже поздно.
Потому что женщина, которую однажды вычеркнули из собственной жизни, может вернуться.
В день серебряной годовщины муж поднял бокал и объявил, что уходит к другой.
При гостях. При партнёрах. При нашей дочери.
Он думал, я промолчу, подпишу бумаги и исчезну из жизни, которую сама же помогала строить. Дома, бренд, гости, история семьи — всё должно было остаться ему. Мне — вежливая сумма, молчание и роль женщины, которую красиво убрали из кадра.
Но он ошибся.
В сорок пять я сняла кольцо, забрала старый ключ и уехала в особняк на берегу Волги — туда, где меня никто не ждал. Дом считали развалиной. Бывший — моей ошибкой. Его новая женщина — будущим проектом без моего имени.
А я впервые за много лет решила не возвращать прошлое, а открыть дверь в свою жизнь.
Теперь у Чёрной воды появятся гости, у моей истории — свидетели, у бывшего — причины пожалеть, что он слишком рано решил меня списать.
И только один мужчина не пытается меня спасти. Он просто стоит рядом, пока я учусь быть свободной.
При гостях. При партнёрах. При нашей дочери.
Он думал, я промолчу, подпишу бумаги и исчезну из жизни, которую сама же помогала строить. Дома, бренд, гости, история семьи — всё должно было остаться ему. Мне — вежливая сумма, молчание и роль женщины, которую красиво убрали из кадра.
Но он ошибся.
В сорок пять я сняла кольцо, забрала старый ключ и уехала в особняк на берегу Волги — туда, где меня никто не ждал. Дом считали развалиной. Бывший — моей ошибкой. Его новая женщина — будущим проектом без моего имени.
А я впервые за много лет решила не возвращать прошлое, а открыть дверь в свою жизнь.
Теперь у Чёрной воды появятся гости, у моей истории — свидетели, у бывшего — причины пожалеть, что он слишком рано решил меня списать.
И только один мужчина не пытается меня спасти. Он просто стоит рядом, пока я учусь быть свободной.
Двадцать один год я была женой, матерью и душой нашего гостевого дома. Я строила его руками, сердцем, бессонными ночами — пока однажды не открыла папку с документами и не увидела в графе «жена» чужое имя.
Лаура.
Молодая, красивая, удобная. Женщина, которую мой муж уже вписал в нашу жизнь, в наш бизнес и в моё место.
Станислав сказал, что это всего лишь ошибка. Но я слишком хорошо знала его ложь.
Теперь мне предстоит решить: промолчать ради семьи, дома и прошлого — или впервые выбрать себя.
Он думал, что я останусь удобной женой.
Он ошибся.
Лаура.
Молодая, красивая, удобная. Женщина, которую мой муж уже вписал в нашу жизнь, в наш бизнес и в моё место.
Станислав сказал, что это всего лишь ошибка. Но я слишком хорошо знала его ложь.
Теперь мне предстоит решить: промолчать ради семьи, дома и прошлого — или впервые выбрать себя.
Он думал, что я останусь удобной женой.
Он ошибся.
— Лира… — начал он вдруг. — Я ухожу. К другой.
Я резко обернулась, не поверив своим ушам.
— Что? — переспросила я. — К какой другой?
Он не смотрел мне в глаза — водил взглядом по комнате, цепляясь за любые предметы, только бы не встретиться с моим взглядом.
— Прости, — пробормотал он. — Я не хотел, чтобы так вышло. Но… я встретил человека, с которым чувствую себя другим.
Затем за моим мужем закрылась дверь. Я осталась одна. С младенцем на руках. И как только моя жизнь стала налаживаться, эта самая дверь открылась вновь. Мой бывший муж вернулся, чтобы открыть мне жуткую правду.
Я резко обернулась, не поверив своим ушам.
— Что? — переспросила я. — К какой другой?
Он не смотрел мне в глаза — водил взглядом по комнате, цепляясь за любые предметы, только бы не встретиться с моим взглядом.
— Прости, — пробормотал он. — Я не хотел, чтобы так вышло. Но… я встретил человека, с которым чувствую себя другим.
Затем за моим мужем закрылась дверь. Я осталась одна. С младенцем на руках. И как только моя жизнь стала налаживаться, эта самая дверь открылась вновь. Мой бывший муж вернулся, чтобы открыть мне жуткую правду.
Семь лет я была мамой для детей Павла. Не по документам — по ночам без сна, школьным праздникам, первым страхам, обидам, рисункам и слову «мама», которое они сами мне подарили.
А потом вернулась их родная мать.
Павел сказал, что всё должно встать на свои места. Что дети останутся с ним и Ксенией. Что я взрослая и должна уйти достойно. Ведь юридически я им никто.
Но как объяснить ребёнку, что мама, которая растила, больше не имеет права быть рядом? Как стереть семь лет любви одной фразой: «Больше не называй её так»?
Я потеряла брак, дом и фамилию. Но дети помнили главное: мамой становится не та, кого вписали в документы, а та, кто однажды осталась.
А потом вернулась их родная мать.
Павел сказал, что всё должно встать на свои места. Что дети останутся с ним и Ксенией. Что я взрослая и должна уйти достойно. Ведь юридически я им никто.
Но как объяснить ребёнку, что мама, которая растила, больше не имеет права быть рядом? Как стереть семь лет любви одной фразой: «Больше не называй её так»?
Я потеряла брак, дом и фамилию. Но дети помнили главное: мамой становится не та, кого вписали в документы, а та, кто однажды осталась.
Семь лет назад Велимир Ордынцев поверил не жене, а чужим доказательствам. Ярина ушла из его жизни беременной — не из мести, а чтобы спасти ребёнка от семьи, где любовь измеряли пользой.
Теперь их дочь Тая выходит на сцену детского городского конкурса со своим проектом — Домом с тёплыми окнами. Но вместо победы девочку публично обвиняют в краже идеи.
И делает это невеста Велимира.
Ярина не просит у бывшего денег. Не просит любви. Не просит вернуть прошлое. Она требует только одного:
спаси имя нашей дочери.
Велимир впервые узнаёт, что у него есть ребёнок. И теперь должен выбрать: снова поверить удобной лжи — или пойти против своей семьи, своей невесты и собственной гордости.
Но даже если он докажет правду, простит ли Ярина мужчину, который предал её раньше, чем спросил?
Теперь их дочь Тая выходит на сцену детского городского конкурса со своим проектом — Домом с тёплыми окнами. Но вместо победы девочку публично обвиняют в краже идеи.
И делает это невеста Велимира.
Ярина не просит у бывшего денег. Не просит любви. Не просит вернуть прошлое. Она требует только одного:
спаси имя нашей дочери.
Велимир впервые узнаёт, что у него есть ребёнок. И теперь должен выбрать: снова поверить удобной лжи — или пойти против своей семьи, своей невесты и собственной гордости.
Но даже если он докажет правду, простит ли Ярина мужчину, который предал её раньше, чем спросил?
Подборка любовных романов о предательстве
Выберите полку для книги