Книги в жанре «Современная проза» по тегу «silnaya-geroinya»

— Лера, — голос Макса прошёлся по её оголённым нервам разрядом тока, заставив вздрогнуть.
Она медленно подняла голову и посмотрела на него. Усталая обречённость, застывшая в синих глазах заставила его отшатнутся.
— Это конец, — голос словно чужой.
— Лера, только не делай глупостей, — Колчин словно ожидал от неё какой-то глупой выходки.
— Не беспокойся, — она улыбнулась обескровленными губами, — вешаться не буду. Травиться тоже. Выпрыгивать из окна тем более. Всегда считала такой способ самоубийства наименее привлекательным. Что за радость, когда хоронят тебя в закрытом гробу? Или ещё хуже, упал и выжил, но при этом остался калекой на всю жизнь.
— Что ты говоришь? — потрясённо прошептал Максим. — Прекрати. Понимаю, тебе больно, но Ира могла просто выдумать всё.
— Разве ты не понимаешь? — твёрдость стала возвращаться в ее голос. — Не имеет значения, говорит ли твоя любовница правду или врёт. Это конец. Полный и безвозвратный!

— Лера? Что случилось? — голос Колчина звучал обеспокоенно.
— Почему обязательно должно что-то случиться? Может быть, я просто решила поздравить тебя с новым годом, — прокаркала она и закашлялась. Блин, как же холодно…
— Ты меня ненавидишь, — его голос звучал глухо.
— Я тебя не ненавижу, — произнесла Лера. — Хотела бы ненавидеть, да не получается. Трудно ненавидеть человека, который спас тебе жизнь, — у неё закрывались глаза. Нестерпимо клонило в сон. Смертельный. — Я однажды ведь в окно чуть не вышла. Потеряла смысл жизнь. А что представляет собой человек без цели? Ничтожество. Я уже стояла на подоконнике, когда ты позвонил. И этим спас мне жизнь. Ты про какую-то мелочь спрашивал, а у меня тихая истерика… Но я отличная актриса, ты даже не заметил.
— Ты отвратительная актриса, Лера, — тяжело вздохнул Колчин. — Я сразу догадался, что ты на самом краю побывала.
— В этот раз ты меня уже не спасешь, Макс…

— Нет, ты действительно не понимаешь, что я родила от Игоря? Ты что глухая? — злилась Вероника, с удивлением наблюдая, как Лера снимает блокировку с телефона. — Ты что делаешь?
— Как что? — впервые заговорила Валерия, сверкнув улыбкой. — Звоню мужу, разумеется. Хочу сообщить ему благую весть, что он стал папой. Пусть порадуется.
Впрочем, широкая улыбка на лице Леры сейчас больше напоминала оскал. Выдержать хладнокровную игру было непросто. Ситуация складывалась весьма неприятная, но она отказывалась идти на поводу эмоций, просто потому что именно этого от неё ожидала Вероника. Самое последнее дело — помогать врагу в его подрывной деятельности.
— Зачем? — тупой вопрос бывшей подруги Игоря только продемонстрировал Лере, что она применила правильную тактику.
— Как зачем? Если ребенок от Игоря, он должен знать об этом досадном факте, — хмыкнула Валерия, — чтобы при необходимости предпринять нужные действия. Как думаешь, как он отреагирует?

Париж, июль 1978 года. Время, когда ночной город сбрасывает маски и становится удивительно честным.
Но один вечер на светском приёме в старинном особняке на улице Сен-Пер меняет всё. Случайный взгляд мужчины в потёртой кожаной куртке, замершего на верхней галерее, мгновенно разрушает её привычную защиту. Он не пытается произвести впечатление, но в его молчании, сильных руках со следами старых шрамов и затаённой печали скрывается то, что она отчаянно пытается разгадать.
Когда невидимая нить внимания связывает двух зрелых, умудрённых опытом людей, Париж превращается лишь в декорацию для разговора, начатого как будто очень давно. Но готовы ли они довериться внезапному притяжению, если цена ошибки слишком высока, а прошлое каждого

— Надя, не начинай. Бумаги почти готовы.
— Какие бумаги, Сергей?
— Для нового проекта. Потом объясню.
— Потом? Когда оранжерея моего отца уже станет вашей?
Мне позвонили из банка и спросили, подтверждаю ли я заявку на кредит под помещение на Садовой. Только я ничего не подписывала. Не соглашалась. Не давала разрешения трогать старую отцовскую оранжерею, где я собиралась открыть третий цветочный салон.
Оказалось, за моей спиной уже всё решили. Муж, его новая женщина и даже моя родная сестра. Мою подпись пустили в дело. Мою фамилию хотели поставить на чужую студию праздников, а моих флористов — переманить к ним красивыми обещаниями.
Сергей рассчитывал, что я испугаюсь скандала и промолчу. Вероника думала, что бумаги, деньги и уверенный голос решат всё за меня.
Они ошиблись.

— Ты ей не мать, Оля. По документам — только опекун. Никто!
— Никто? А кто сидел у её кровати, когда она болела? Ты что ли?
— Давай подпишешь бумаги — и девочка останется в нормальной семье.
— Моя дочь не продаётся. Ни за квартиру. Ни за ателье. Ни за твою новую беременную любовь.
Я думала, муж пришёл говорить о разводе. А он пришёл с любовницей и документами, где мою жизнь уже определили без меня. Квартиру — в залог. Ателье — под долг. Милу — как рычаг, чтобы я молчала и подписывала.
Только они просчитались. Если у женщины пытаются забрать ребёнка, она больше не просит. Она начинает давать сдачи.

— Ты правда отдаёшь ей мою песню?
— Марин, ты с чего друг против? Это бизнес!
— А поддельная подпись под договором тоже бизнес?
— И что? Ты всего лишь помогала мне работать. Стой и дальше за моей спиной… тебе не привыкать.
Десять лет я действительно жила за спиной Артёма Громова. Держала его концерты, тексты, срывы, фанатов и скандалы, пока он выходил на сцену и пел о любви. Для всех он был большим артистом. Для меня — мужем, которому я верила. А потом я услышала, как он называет меня рядовой помощницей и обещает другой женщине песню, написанную мной.
Он ещё не понимал одного. Его главные хиты были не только его. И когда правда выйдет на сцену, зал услышит не своего кумира. Зал услышит меня. И он пожалеет.

— Мам, смотри, этот дядя как мой папа на твоей старой фотографии у воды! Только живой.
— Маша, отойди от мужчины.
— А почему? Он же хороший. Он мне канат завязал и сказал, что я смелая.
— Потому что это наш новый владелец, — выдавила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Шесть лет назад я любила Глеба Орлова так, что готова была поверить ему на слово. Потом меня обвинили в краже, с его рабочего телефона ответил чужой женский голос, а я уехала из города с тестом на беременность в сумке. Теперь я вернулась: полная, упрямая, с дочкой, кредитами и работой в комплексе, который купил он.
Я хотела только удержаться на ногах и не дать прошлому раздавить меня снова. Но Маша сама нашла отца, которого всю жизнь рисовала без лица. А Глеб посмотрел на неё один раз — и все понял.

Я десять лет спасала семейный ресторан: пекла ночами, встречала гостей с улыбкой, растила маленькую племянницу после смерти сестры и верила, что дом держится на любви.
Но в день годовщины муж приводит другую женщину. Красивую, громкую, яркую. И требует уступить ей не только ресторан, но и комнату маленькой Миланы.
Павел был уверен: мне некуда идти, значит, я стерплю. Нет уж! Я не уйду в дождь с ребенком за руку, пустым кошельком и старой тетрадью рецептов. Очень скоро ему придется расплачиваться за каждый украденный у меня день.

— Мира останется со мной и Полиной. Ей нужна нормальная семья, а не твои истерики, Олеся.
Муж сказал это спокойно. Так, будто речь шла не о девочке, которую я вырастила после смерти сестры, а о мебели, которую можно переставить в другую комнату.
Он забрал у меня работу, имя, дом и решил забрать дочь. Только он не знал одного: старый дом с голубыми ставнями хранил документы, способные разрушить его красивую жизнь. А мужчина, которого я приняла за врага, оказался единственным, кто помог.