Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «ochen-emotsionalno»

- Мама, да очнись ты уже – мой обожаемый папуля с Кариной спит!
- Ты хоть понимаешь, что ты несёшь?
- Не веришь? Сама посмотри.
Показывает видео. Вижу широкую мужскую спину… мужа. Рядом с ним жена нашего сына.
- И что сейчас? Устроишь скандал?
- Нет. Я дам тебе денег, поедешь, куда захочешь. Но у меня есть условие:— никто не должен знать об этом разговоре.
Гениальная книга, от которой без ума издатель мужа, выходит через месяц. Спустя несколько дней после события Климов собирает пресс-конференцию. Соберутся журналисты, друзья, родственники. Но никто из гостей не знает секрет, который знаю я. И к интрижке со снохой он не имеет никакого отношения.

Интим за кулисами станет изюминкой на торте. А главное блюдо вечера я подам под особенным соусом

📌 Девять лет идеального брака. Общий бизнес, любимый сын и абсолютная уверенность в том, что Максим — моя крепость. На годовщину наших отношений я надела роскошное платье цвета спелой вишни и ждала сказки.
✨ Сказка закончилась в антракте, под сиянием хрустальной люстры городского театра.
Там, в полумраке уединенных балконов, мой муж нежно прижимал к стене другую. Он целовал её пальцы — медленно, с той трепетной нежностью, которой я не видела от него годами. Секреты вскрылись быстро: она молода, беременна, а мне, «засидевшейся дома домохозяйке», Максим выставил холодный ультиматум — уйти с одним чемоданом в старую родительскую хрущевку и не претендовать на компанию, которую мы поднимали вместе.
Он думал, что я сломаюсь и останусь ни с чем. Но он забыл, кто на самом деле просчитал и выстроил его бизнес-империю. Я заберу свое. А цена его лжи окажется ему не по карману.

Я лежала лицом в пол театрального зала, а твои дети цеплялись за меня с двух сторон. Ксюша держалась изо всех сил — она же старшая. Лена дрожала и молчала. Митя прижимал к груди игрушку и шептал: «Папа плидёт». Он верил. Они все верили.
Когда нам было страшно... я всё-таки дозвонилась до тебя.
Лучше бы не дозвонилась.
Потому что я услышала. Её стоны. Твоё дыхание. Ты был занят. Очень занят.
А теперь ты стоишь на пороге и говоришь, что готов умереть за нас. Поздно. Умереть — легко. Ты попробуй ответить.
Где ты был, когда твой сын шептал: «Папа плидёт»?

- Она... - я не могу договорить.
- Да, она, - подтверждает Андрей, и в его голосе слышится почти торжество. - Она единственная, кто понимал меня по-настоящему. Пока ты игралась в идеальную семью, мы с ней создали свою.
Я смотрю на него и вижу монстра. Человека, который методично, год за годом, обманывал меня, используя мою доверчивость как инструмент для своего удовольствия.
- Ты... ты не можешь просто так это сказать, - шепчу я. - Дети... Саша, Маша... Как ты мог?
Андрей снова меняет выражение лица. Теперь в его глазах горит жесткий, расчетливый огонь.
- Дети останутся со мной, Кристина, - говорит он тихо и четко. - И дом тоже.
Я всхлипываю, не веря своим ушам.
- Что? Ты бредишь? Этот дом... всё имущество...
- Всё имущество оформлено на мои компании или на имя доверенных лиц, - прерывает он меня. - Ты была слишком доверчива, когда подписывала бумаги три года назад. Помнишь? Ты даже не читала их, просто доверилась своему «идеальному» мужу. Теперь ты юридически никто в этом

В день нашей годовщины я сидела за праздничным столом, сжимая в потной ладони маленькую коробочку.
Внутри — пинетки. Мой подарок. Моя глупая, розовая мечта о счастье.
А потом встала моя лучшая подруга.
Сияющая, с уже заметным животиком, она положила руку моего мужа себе на пузо, посмотрела ему прямо в глаза и сладким голоском произнесла тост:
«За нашего малыша, любимый. Он уже толкается…Надеюсь Алиса не станет поперек нашего счастья...она ведь так и не родила!»
Весь стол взорвался аплодисментами и умилением.
А я сидела, как идиотка, с подарком в кармане и улыбкой, которая медленно сползала с лица, как дешёвая маска.
Десять лет она обнимала меня и называла сестрёнкой.
Десять лет он спал со мной и шептал, что я — его навсегда.
А теперь они оба смотрели на меня с жалостью.
«Ты же рада за нас, правда?» — спросила она, поглаживая его руку у себя на животе.

Я возвращаюсь из командировки на день раньше. Никого не предупредив. Это моя маленькая роскошь — приехать домой, когда тебя не ждут, и просто раствориться в тишине собственных стен.
— Привет, Алиса, — говорю я колонке на подоконнике. — Поставь что-нибудь спокойное. Джаз, что ли.
Колонка моргает голубым огоньком. И медлит.
И вместо саксофона из динамика льётся голос.
Мужской.
Голос моего мужа.
— «Привет, Алиса, напомни мне в восемь вечера купить цветы для Ируси».
Технический сбой. Я цепляюсь за эту мысль, как за поручень в падающем лифте. Случайность. Просто нелепая, идиотская случайность электроники.
Только голос — не случайность.
И имя — не случайность.
Ируся.

— Ты вернулась некстати, Аня. Мы уже всё пережили.
Свекровь говорит это, не повышая голоса. Ставит пакет с картошкой на пол моей прихожей, разувается, идёт на мою кухню и просит мою сестру поставить чайник.

Два года назад меня накрыло лавиной. Меня искали сорок семь часов, а потом перестали — по показаниям очевидца. Очевидцем была моя сестра.
Я выжила. Полгода не могла назвать своё имя, ещё полтора училась ходить и держать ложку. А когда вернулась домой, оказалось, что меня признали умершей, квартиру переписали, мужа забрала сестра, дочь научили молчать, а восьмилетнего сына увезли в интернат за четыреста километров — лечить от того, что он каждую ночь садился у двери и ждал маму.

По документам меня нет.
По документам я посторонняя женщина, которая подошла к чужому ребёнку у детского сада.

У меня нет ни дома, ни имени, ни денег. У меня есть справка, сложенная вчетверо, и тетрадь в клетку за девятнадцать рублей.

Я начинаю с неё.

🔥СЕГОДНЯ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА

— Ваш муж сам выбрал, кто станет матерью его дочери.
— Какой дочери? — спрашиваю онемевшими губами.
— Вашей, — гладит округлившийся живот сотрудница нашей компании, — Мне перенесли ваш последний эмбрион.

Муж даже не оправдывается. Владелец репродуктивной клиники, которого я вытаскивала после химиотерапии, кладёт передо мной документы.
— Подпишешь отказ и получишь квартиру, — холодно чеканит он, — Ты не смогла бы выносить нашу дочь. Диана смогла. Остальное решаю я.

— Ты украл нашу дочь!
— Я спас свой единственный шанс на родного ребёнка. Твои чувства меня больше не интересуют.
Его любовница улыбается и прижимает ладонь к животу.

— Сонечка будет звать мамой меня. Вам лучше уйти достойно, пока ваш муж ещё готов заплатить.
Несколько лет я верила, что наш последний эмбрион погиб. Оплакивала ребёнка на груди мужа, пока тот спал с другой и строил им жизнь.

Я привыкла оставаться за кадром. Пока мой муж Андрей получал награды и называл себя лицом нашей студии, я монтировала фильмы, спасала сроки и позволяла ставить свое имя мелким шрифтом.

Все изменилось, когда в материалах чужой свадьбы я увидела доказательство его измены. Но предательство оказалось двойным: вместе с любовницей Андрей собирался убрать меня из главного проекта и присвоить работу, которой я отдала несколько лет.

Теперь мне предстоит начать развод, доказать свое авторство и закончить фильм с требовательным режиссером Михаилом Беловым. Мне придется снова учиться доверять мужчине, не отдавая ему право решать за меня. Потому что я больше не согласна исчезать ради любви.

Смогу ли я вернуть свое имя, сохранить независимость и собрать жизнь заново — уже без чужого монтажа?

Большое поступление. Я выхожу встречать раненых и… Мой муж. Мой Яр. Мой Буран.
Он не должен быть здесь. Он не может быть здесь.
– Света! – завотделением хватает меня за плечи, – Ему нужна срочная операция! Ты можешь оперировать?
Замираю. Медленно, но уверенно киваю:
– Могу.
— Тогда мойся. Немедленно. Другого сосудистого хирурга у меня нет!
Я делаю шаг к операционному блоку.
Как вдруг у самых дверей сзади с грохотом распахивается вход.
— Ярослав!
Женский голос. Молодой. Сорванный от крика.
— Посторонним здесь находиться запрещено. Выйдите из коридора. – бросается к ней врач.
Она дёргается, пытаясь обойти его.
— Я не посторонняя! Я своя! — почти визжит она. — Вы не понимаете! У нас с ним будет ребёнок!