Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «razvod»
– Сыграешь ее роль, потом можешь проваливать на все четыре стороны! – сурово бросил тот, кого я видела впервые в жизни.
Он ввалился в наш дом, не церемонясь и не спросив разрешения. Пришел и почти с порога заявил, что с завтрашнего дня я буду его женой! Или точнее, ее жалкой копией.
– Я вас не знаю и… притворяться кем-то не собираюсь! – сжав ладошки в кулачки, произнесла дрожащим голосом.
– А это не просьба, это приказ! Мне нужна жена и тебе придется прикрыть зад твоей сестры! В противном случае, – поправил он узел галстука, – с пацаном попрощаешься. Его ждет детдом. Тебя, – он замолчал на миг, – кладбище!
Он ввалился в наш дом, не церемонясь и не спросив разрешения. Пришел и почти с порога заявил, что с завтрашнего дня я буду его женой! Или точнее, ее жалкой копией.
– Я вас не знаю и… притворяться кем-то не собираюсь! – сжав ладошки в кулачки, произнесла дрожащим голосом.
– А это не просьба, это приказ! Мне нужна жена и тебе придется прикрыть зад твоей сестры! В противном случае, – поправил он узел галстука, – с пацаном попрощаешься. Его ждет детдом. Тебя, – он замолчал на миг, – кладбище!
🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА!🔥ЦЕНА МИНИМАЛЬНАЯ🔥
Я очень люблю мужа и горжусь им.
И сейчас хочу выразить это… Во всех позах!
Снимаю плащ, поправляю причёску и хвост, а потом иду к кабинету, как учила подруга – походкой от бедра!
Как вдруг к стеклу с той стороны кто-то прислоняется. Вижу тонкий женский силуэт, и сердце пропускает удар.
– Нет! – отступаю в панике. – Этого не может быть…
Наверное, кто-то другой пользуется кабинетом босса, как некогда хотели сделать мы с Лёней, а муж наверняка уже дома с букетом цветов. У меня же день рождения! Задержался до полуночи, чтобы поздравить первым. Ведь так?
Хочу уйти, но ноги сами несут меня вперёд, и я открываю дверь кабинета.
Я очень люблю мужа и горжусь им.
И сейчас хочу выразить это… Во всех позах!
Снимаю плащ, поправляю причёску и хвост, а потом иду к кабинету, как учила подруга – походкой от бедра!
Как вдруг к стеклу с той стороны кто-то прислоняется. Вижу тонкий женский силуэт, и сердце пропускает удар.
– Нет! – отступаю в панике. – Этого не может быть…
Наверное, кто-то другой пользуется кабинетом босса, как некогда хотели сделать мы с Лёней, а муж наверняка уже дома с букетом цветов. У меня же день рождения! Задержался до полуночи, чтобы поздравить первым. Ведь так?
Хочу уйти, но ноги сами несут меня вперёд, и я открываю дверь кабинета.
Измена — приговор или шанс на свободу?
Есения бросила все ради любви, но предательство обернулось новым кругом ада. Сможет ли “дикарка”, сломавшая чужие правила, построить счастье по-своему? Его цена окажется слишком высокой.
Есения бросила все ради любви, но предательство обернулось новым кругом ада. Сможет ли “дикарка”, сломавшая чужие правила, построить счастье по-своему? Его цена окажется слишком высокой.
В голубоватом свете бассейна нашего дома муж и молодая девица целуются с той страстью, которой у нас с ним не было уже... не помню сколько.
– Это Елена, моя жена, – представляет меня Сергей равнодушным тоном, словно я случайная знакомая.
– А, понятно, – девица даже не пытается прикрыться, явно чувствует себя раскрепощенно. – Я Виолетта.
Она говорит со мной так, будто это я лишняя в собственном доме. А когда я пытаюсь защитить свой брак, муж называет меня истеричкой и защищает свою любовницу.
– Может быть, стоит дать нам поговорить наедине, – наконец произносит Сергей.
– Конечно, солнышко, – мурлычет она и целует его на прощание. – Я буду ждать тебя наверху.
Наверху. В нашей спальне. В нашей постели.
Двенадцать лет верности против одной ночи предательства. И я уже знаю, кто победит в этой схватке.
– Это Елена, моя жена, – представляет меня Сергей равнодушным тоном, словно я случайная знакомая.
– А, понятно, – девица даже не пытается прикрыться, явно чувствует себя раскрепощенно. – Я Виолетта.
Она говорит со мной так, будто это я лишняя в собственном доме. А когда я пытаюсь защитить свой брак, муж называет меня истеричкой и защищает свою любовницу.
– Может быть, стоит дать нам поговорить наедине, – наконец произносит Сергей.
– Конечно, солнышко, – мурлычет она и целует его на прощание. – Я буду ждать тебя наверху.
Наверху. В нашей спальне. В нашей постели.
Двенадцать лет верности против одной ночи предательства. И я уже знаю, кто победит в этой схватке.
- Миш, у нас двое детей, двадцать пять лет брака за плечами, налаженная жизнь. И ты вот так готов все разрушить? Из-за молоденькой девчонки?
- Вот именно, - вздернула подбородок Кикимора. – Я молодая, в отличии от тебя.
Я бросила на девчонку холодный взгляд:
- Никогда не суйся в чужой разговор. Так что, Миш?
- Вот именно, дети выросли, а я хочу еще ребенка. Ты мне его не способна родить, возраст. А Лина беременна и может мне подарить еще одного наследника. Плюс ко всему: молодость, красота, свежесть тела — вот что важно мужчине моего возраста. А ты, - он окинул меня оценивающим взглядом. – Все же постарела. Кожа не такая упругая, грудь обвисла, морщинки появились. Дальше продолжать?
Я стояла, как оплеванная, а в груди поднималась волна удушающего гнева, но я сдержалась.
***
После двадцати пяти лет брака, муж решил променять меня на молоденькую жену. Что ж, пусть катится! Но назад я его не приму! Как бы он не просился!
- Вот именно, - вздернула подбородок Кикимора. – Я молодая, в отличии от тебя.
Я бросила на девчонку холодный взгляд:
- Никогда не суйся в чужой разговор. Так что, Миш?
- Вот именно, дети выросли, а я хочу еще ребенка. Ты мне его не способна родить, возраст. А Лина беременна и может мне подарить еще одного наследника. Плюс ко всему: молодость, красота, свежесть тела — вот что важно мужчине моего возраста. А ты, - он окинул меня оценивающим взглядом. – Все же постарела. Кожа не такая упругая, грудь обвисла, морщинки появились. Дальше продолжать?
Я стояла, как оплеванная, а в груди поднималась волна удушающего гнева, но я сдержалась.
***
После двадцати пяти лет брака, муж решил променять меня на молоденькую жену. Что ж, пусть катится! Но назад я его не приму! Как бы он не просился!
Я открываю крышку ноутбука. Экран вспыхивает. На заставке — какой-то шаблонный пейзаж. Тянусь к браузеру, но первым делом выскакивает оповещение мессенджера.
Муж с кем-то переписывался накануне. Диалог вываливается прямо на меня.
«Я заеду за тобой в восемь вечера».
«Куда мы отправимся, милый?»
«Это будет для тебя сюрприз, моя сладкая девочка».
Я застываю, будто меня окатили ледяной водой. «Моя сладкая девочка» — так он меня никогда не называл.
Муж с кем-то переписывался накануне. Диалог вываливается прямо на меня.
«Я заеду за тобой в восемь вечера».
«Куда мы отправимся, милый?»
«Это будет для тебя сюрприз, моя сладкая девочка».
Я застываю, будто меня окатили ледяной водой. «Моя сладкая девочка» — так он меня никогда не называл.
- Да, детка… давно хотел это сделать! - слышу голос мужа из его кабинета, - С женой уже приелось все…
И в тот миг мой мир рушится. Пять лет брака превращаются в пепел от одной фразы и чужого стона.
- Ай! - хихикает она от смачного шлепка, - Да я и не против! Муж надоел, а ты все тормозил со своей Катюшей!
Катюша - это я. Жена, которая пришла вернуть страсть в отношения, а застала мужа с другой.
И теперь мне придется учиться жить заново. Без него, без его лжи и измен.
Если получится...
И в тот миг мой мир рушится. Пять лет брака превращаются в пепел от одной фразы и чужого стона.
- Ай! - хихикает она от смачного шлепка, - Да я и не против! Муж надоел, а ты все тормозил со своей Катюшей!
Катюша - это я. Жена, которая пришла вернуть страсть в отношения, а застала мужа с другой.
И теперь мне придется учиться жить заново. Без него, без его лжи и измен.
Если получится...
– Матвей, что происходит? – спрашиваю я, подходя к нему ближе. – Откуда все это? Мы же живем нормально, у нас хорошая семья...
– Поздно, – тихо говорит он, и эти два слова звучат как приговор.
– Что значит поздно? – Я чувствую, как подгибаются ноги, хватаюсь за столешницу.
Матвей долго молчит, смотрит в окно. Потом поворачивается ко мне, и на его лице я вижу выражение, которого никогда раньше не видела. Решимость. И облегчение. Как будто он наконец-то решился на что-то, о чем думал долго.
– Есть другая женщина, – говорит он просто.
– Я влюблен в нее. – Он говорит это спокойно, как будто рассказывает о погоде.
– И что теперь? – спрашиваю я, удивляясь тому, как спокойно звучит мой голос.
– Теперь я ухожу к ней – Она беременна, Лена. От меня.
– Поздно, – тихо говорит он, и эти два слова звучат как приговор.
– Что значит поздно? – Я чувствую, как подгибаются ноги, хватаюсь за столешницу.
Матвей долго молчит, смотрит в окно. Потом поворачивается ко мне, и на его лице я вижу выражение, которого никогда раньше не видела. Решимость. И облегчение. Как будто он наконец-то решился на что-то, о чем думал долго.
– Есть другая женщина, – говорит он просто.
– Я влюблен в нее. – Он говорит это спокойно, как будто рассказывает о погоде.
– И что теперь? – спрашиваю я, удивляясь тому, как спокойно звучит мой голос.
– Теперь я ухожу к ней – Она беременна, Лена. От меня.
– Ты с ума сошла, – зло зашипел мой муж . – Я сказал: убирайся отсюда! Забудь дорогу в мой дом. Чтобы близко сюда не смела подходить.
– Ты бессердечная сволочь! – отозвался незнакомый женский голос. – Это твой ребёнок! Я пришла сюда только потому, что ты игнорируешь мои звонки и сообщения.
У меня пересохло во рту. Воздух перестал входить в лёгкие. В одно мгновение мой мир пошатнулся. Любовница, ребёнок…
Чувствовала, как во мне борются два чувства: желание закрыть уши, чтобы не слышать этого ужаса, и невозможность оторваться, как будто я стояла на краю пропасти и должна была увидеть, что внизу.
– Если ты не признаешь ребёнка, – выкрикнула она, и каждое слово звучало как приговор, – Я сама всё расскажу твоей жене.
На рефлексах толкнула дверь и увидела их двоих. Они оба резко замолчали.
– Можете не утруждаться, – произнесла я ровно, хотя голос дрогнул, выдавая моё состояние. – Говорить уже не придётся. Я всё слышала.
– Ты бессердечная сволочь! – отозвался незнакомый женский голос. – Это твой ребёнок! Я пришла сюда только потому, что ты игнорируешь мои звонки и сообщения.
У меня пересохло во рту. Воздух перестал входить в лёгкие. В одно мгновение мой мир пошатнулся. Любовница, ребёнок…
Чувствовала, как во мне борются два чувства: желание закрыть уши, чтобы не слышать этого ужаса, и невозможность оторваться, как будто я стояла на краю пропасти и должна была увидеть, что внизу.
– Если ты не признаешь ребёнка, – выкрикнула она, и каждое слово звучало как приговор, – Я сама всё расскажу твоей жене.
На рефлексах толкнула дверь и увидела их двоих. Они оба резко замолчали.
– Можете не утруждаться, – произнесла я ровно, хотя голос дрогнул, выдавая моё состояние. – Говорить уже не придётся. Я всё слышала.
— Стас, — я сама удивилась, каким ровным и спокойным был мой голос, — сколько лет ты мне изменяешь?
Не «когда?», не «как ты мог?». Только один вопрос. Сколько? Как долго я жила во лжи?
Стас прошел мимо меня и сел на стул. Спина прямая, поза расслабленная, почти вальяжная. С его души действительно свалился камень, и грохот этого падения оглушил меня.
— Шесть лет.
Невероятная, искаженная улыбка тронула мои губы. Почти половина нашей совместной жизни.
— С кем?
Он чуть приподнял бровь, окинув меня оценивающим взглядом, словно прикидывая, какой ответ причинит больше боли.
— Да с кем придется, Милан. С кем удобнее.
Я сглотнула вязкий ком, подступивший к горлу. По щеке медленно поползла горячая слеза.
— Ну-ну, не плачь, — его тон стал почти ласковым, и от этой фальшивой нежности сделалось еще хуже. — Ты еще должна быть мне благодарна. Я не заводил вторую семью, не строил крепких отношений на стороне. Это просто секс, Миланочка. Просто секс, и ничего больше. Я же не
Не «когда?», не «как ты мог?». Только один вопрос. Сколько? Как долго я жила во лжи?
Стас прошел мимо меня и сел на стул. Спина прямая, поза расслабленная, почти вальяжная. С его души действительно свалился камень, и грохот этого падения оглушил меня.
— Шесть лет.
Невероятная, искаженная улыбка тронула мои губы. Почти половина нашей совместной жизни.
— С кем?
Он чуть приподнял бровь, окинув меня оценивающим взглядом, словно прикидывая, какой ответ причинит больше боли.
— Да с кем придется, Милан. С кем удобнее.
Я сглотнула вязкий ком, подступивший к горлу. По щеке медленно поползла горячая слеза.
— Ну-ну, не плачь, — его тон стал почти ласковым, и от этой фальшивой нежности сделалось еще хуже. — Ты еще должна быть мне благодарна. Я не заводил вторую семью, не строил крепких отношений на стороне. Это просто секс, Миланочка. Просто секс, и ничего больше. Я же не
Подборка романов о неверности
Выберите полку для книги