Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «silnaya-geroinya»
– Вы Ольга? – протягивает девица, пытаясь беспардонно проникнуть в нашу квартиру. – Хорошая хата… Освобождай ее.
– С какой стати? – возмущаюсь я, перекрывая проход.
– А с той! Тебе сорокет почти, детей нет. Так вали, зачем мое место занимаешь? Я беременна, семь недель. И с твоим Матвеем мы три года вместе!
Я считала свой брак безупречным, пока на пороге моей квартиры не появилась беременная любовница мужа.
Вместо страданий и слез я выбираю веселье с подругой в модном баре…
Случайное знакомство с влиятельным мужчиной и… одна ночь, чтобы все изменить…
А на утро я больше не боюсь потерять того, кто давно потерян.
И признаться: все, что было раньше – досадная ошибка… А впереди – новая жизнь и долгожданное счастье!
– С какой стати? – возмущаюсь я, перекрывая проход.
– А с той! Тебе сорокет почти, детей нет. Так вали, зачем мое место занимаешь? Я беременна, семь недель. И с твоим Матвеем мы три года вместе!
Я считала свой брак безупречным, пока на пороге моей квартиры не появилась беременная любовница мужа.
Вместо страданий и слез я выбираю веселье с подругой в модном баре…
Случайное знакомство с влиятельным мужчиной и… одна ночь, чтобы все изменить…
А на утро я больше не боюсь потерять того, кто давно потерян.
И признаться: все, что было раньше – досадная ошибка… А впереди – новая жизнь и долгожданное счастье!
– Маму Андрея зовут Анастасия Михайловна.
– Нет, – мотает головой… – Тетя Лидия! Отчество не помню.
Мое сердце стучит как сумасшедшее. Не может быть такой ошибки… Егор – бывший лучший друг Андрея, они часто бывали дома друг у друга…
– Может она поменяла имя? – выдавливаю из себя.
– У вас есть фотография, как ее...
– Анастасии Михайловны, – подсказываю, – Есть. Кажется есть.
Дрожащими пальцами открываю галерею в смартфоне и нахожу снимок, где я, Андрей и его мать сидим за столом. Пододвигаю телефон к Егору. Он смотрит несколько секунд, затем качает головой:
– Это не тетя Лида. Мать Андрея выглядит совсем иначе, она маленькая, сухонькая, темненькая, а эта… Он долго молчит, – не его мать…
– Но кто тогда живет в нашем доме?!
– Нет, – мотает головой… – Тетя Лидия! Отчество не помню.
Мое сердце стучит как сумасшедшее. Не может быть такой ошибки… Егор – бывший лучший друг Андрея, они часто бывали дома друг у друга…
– Может она поменяла имя? – выдавливаю из себя.
– У вас есть фотография, как ее...
– Анастасии Михайловны, – подсказываю, – Есть. Кажется есть.
Дрожащими пальцами открываю галерею в смартфоне и нахожу снимок, где я, Андрей и его мать сидим за столом. Пододвигаю телефон к Егору. Он смотрит несколько секунд, затем качает головой:
– Это не тетя Лида. Мать Андрея выглядит совсем иначе, она маленькая, сухонькая, темненькая, а эта… Он долго молчит, – не его мать…
– Но кто тогда живет в нашем доме?!
— Он выжил.
— Что?..
— Ребёнок выжил. Донор подошёл.
— Кто? Кто это был?
— Это.. ну...
— Ты видела его?..
— Да…
— Говори…
— Дарья, это был твой муж.
Я пришла в больницу просто помочь.
Подруга родила тяжело, ребёнок — в реанимации. Я возила ей бульоны, стирала её вещи, ночевала на пластиковом стуле в коридоре.
Думала — она одна.
А оказалось — не совсем.
Оказалось, отец ребёнка всё это время был рядом.
В моей постели. В моем доме. И молчал.
— Что?..
— Ребёнок выжил. Донор подошёл.
— Кто? Кто это был?
— Это.. ну...
— Ты видела его?..
— Да…
— Говори…
— Дарья, это был твой муж.
Я пришла в больницу просто помочь.
Подруга родила тяжело, ребёнок — в реанимации. Я возила ей бульоны, стирала её вещи, ночевала на пластиковом стуле в коридоре.
Думала — она одна.
А оказалось — не совсем.
Оказалось, отец ребёнка всё это время был рядом.
В моей постели. В моем доме. И молчал.
— Ты спишь с ней?
— Я не сплю. Я живу. У нас сын.
— С моей сестрой?!
— Я не хотел, чтобы ты узнала… так.
Он хотел два дома. Две жизни. Две женщины.
А я — одну. Свою.
Я выжгла всё. До тла. Отомстила предателям. И не сломалась.
А стала той, с кем теперь не шутят.
— Я не сплю. Я живу. У нас сын.
— С моей сестрой?!
— Я не хотел, чтобы ты узнала… так.
Он хотел два дома. Две жизни. Две женщины.
А я — одну. Свою.
Я выжгла всё. До тла. Отомстила предателям. И не сломалась.
А стала той, с кем теперь не шутят.
- Беременна. От твоего Егора… от моего… от нашего.
Я слышу, как внутри меня что-то трескается, ломается.
- Это шутка? - голос предательски слабый.
- Я не шучу. Хочу, чтобы он был рядом. Это его ребёнок. И… он об этом знает. Ему больше не место рядом с тобой, ведь ты не рожаешь ему наследника уже два года!
Уже год прошел с этого разговора.
После этого муж мне клялся в любви и ошибке. Я ему поверила. Ведь он сказал, что было всего один раз и больше не повторится.
Ведь кому еще верить? Кроме своего близкого и родного человека?
Лжец. предав единожды, он предавал меня ежедневно у меня за спиной.
Узнав правду, я ушла, чтобы начать с чистого листа.
Чтобы отомстить предателю, став лучшей версией себя.
Я слышу, как внутри меня что-то трескается, ломается.
- Это шутка? - голос предательски слабый.
- Я не шучу. Хочу, чтобы он был рядом. Это его ребёнок. И… он об этом знает. Ему больше не место рядом с тобой, ведь ты не рожаешь ему наследника уже два года!
Уже год прошел с этого разговора.
После этого муж мне клялся в любви и ошибке. Я ему поверила. Ведь он сказал, что было всего один раз и больше не повторится.
Ведь кому еще верить? Кроме своего близкого и родного человека?
Лжец. предав единожды, он предавал меня ежедневно у меня за спиной.
Узнав правду, я ушла, чтобы начать с чистого листа.
Чтобы отомстить предателю, став лучшей версией себя.
— Даша, хватит, — устало выдыхает Илья, потирая лицо, как будто это он жертва, а не я. — Ты не глупая. Всякое бывает.
— Всякое?! — голос дрожит, но слез не будет. Ни за него, ни за неё. — Ты спал с ней, Илья. С моей сестрой.
— Всё было не так, как ты думаешь, — выдавливает наконец.
— Правда? Просвети. Это был сеанс духовного роста? Медитация между простынями? Или ты просто помогал ей "забыть прошлые травмы"?
— Я просто… расслабился. Это был момент. Вырванный из общего. Она понимала, что это ничего не значит. И ничего не изменит.
Он делает паузу и уже тише добавляет:
— Я не отпущу тебя, Даша. Ты же сама понимаешь. Это не тот случай, когда по статусу меняют коней на переправе.
— Что ты сейчас сказал?.. Что я — конь на переправе? И ты просто… оступился?!
Я подхожу ближе. Очень медленно. Смотрю ему в лицо. И со всей силы бью по щеке.
Он даже не отшатнулся. Только взглянул на меня сверху вниз.
— Скотина. Предательская, гнилая скотина.
— Всякое?! — голос дрожит, но слез не будет. Ни за него, ни за неё. — Ты спал с ней, Илья. С моей сестрой.
— Всё было не так, как ты думаешь, — выдавливает наконец.
— Правда? Просвети. Это был сеанс духовного роста? Медитация между простынями? Или ты просто помогал ей "забыть прошлые травмы"?
— Я просто… расслабился. Это был момент. Вырванный из общего. Она понимала, что это ничего не значит. И ничего не изменит.
Он делает паузу и уже тише добавляет:
— Я не отпущу тебя, Даша. Ты же сама понимаешь. Это не тот случай, когда по статусу меняют коней на переправе.
— Что ты сейчас сказал?.. Что я — конь на переправе? И ты просто… оступился?!
Я подхожу ближе. Очень медленно. Смотрю ему в лицо. И со всей силы бью по щеке.
Он даже не отшатнулся. Только взглянул на меня сверху вниз.
— Скотина. Предательская, гнилая скотина.
— Марина?! Что… что ты здесь делаешь? — голос мужа дрогнул.
— Я? — переспросила сухо. — А что здесь делаешь ты, Сергей?! В то время как твоя дочь лежит со сломанной ногой в соседней палате после того, как эта… эта дрянь на твоей машине чуть не убила нас обеих?
— Марина, дорогая, — муж с неловкой улыбкой шагнул ко мне, — я… как только узнал об аварии…
— Ты узнал об аварии от этой девицы, — процедила я, — и решил навестить её в первую очередь?
— Я объясню.
— Так я жду, Сергей.
Повисла пауза.
Которую нарушила подруга дочери.
Она поднялась с кровати и задрала исцарапанный подбородок.
— Хотите правды, Марина Викторовна? Давайте я вам ее скажу. Обещаю, история будет занимательная!
— Я? — переспросила сухо. — А что здесь делаешь ты, Сергей?! В то время как твоя дочь лежит со сломанной ногой в соседней палате после того, как эта… эта дрянь на твоей машине чуть не убила нас обеих?
— Марина, дорогая, — муж с неловкой улыбкой шагнул ко мне, — я… как только узнал об аварии…
— Ты узнал об аварии от этой девицы, — процедила я, — и решил навестить её в первую очередь?
— Я объясню.
— Так я жду, Сергей.
Повисла пауза.
Которую нарушила подруга дочери.
Она поднялась с кровати и задрала исцарапанный подбородок.
— Хотите правды, Марина Викторовна? Давайте я вам ее скажу. Обещаю, история будет занимательная!
«Ты сегодня ко мне или с ней останешься в роддоме?» — читаю в его телефоне, и перед глазами плывёт.
Я только родила. Совсем без сил. Не было сил кричать. Биться в истерике.
Просто вернула телефон и подумала: в этой тройке лишняя — не я.
Он думал, я смирюсь. Что у меня не хватит ни сил, ни наглости дать сдачи. Но они оба ошиблись.
Я только родила. Совсем без сил. Не было сил кричать. Биться в истерике.
Просто вернула телефон и подумала: в этой тройке лишняя — не я.
Он думал, я смирюсь. Что у меня не хватит ни сил, ни наглости дать сдачи. Но они оба ошиблись.
Дверь приоткрыта. Слышу приглушенные голоса, смех… Женский смех.
И голос. Мужской.
Хриплый, низкий.
До боли узнаваемый.
Внутри все холодеет. Ноги становятся ватными, словно я иду по облакам. Толкаю дверь. И вижу…
Муж. Мой муж.
И… Женщина, которая находится в его объятиях.
Длинные темные волосы, высокая, стройная. Вот, значит, что из себя представляет та самая чудо-массажистка, которая «ставит людей на ноги». Только вот каким способом…
Внезапно женщина поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. Не может быть…
Это её лицо. Лицо моей мачехи.
И голос. Мужской.
Хриплый, низкий.
До боли узнаваемый.
Внутри все холодеет. Ноги становятся ватными, словно я иду по облакам. Толкаю дверь. И вижу…
Муж. Мой муж.
И… Женщина, которая находится в его объятиях.
Длинные темные волосы, высокая, стройная. Вот, значит, что из себя представляет та самая чудо-массажистка, которая «ставит людей на ноги». Только вот каким способом…
Внезапно женщина поворачивает голову. Наши взгляды встречаются. Не может быть…
Это её лицо. Лицо моей мачехи.
— Я не хотел, чтобы ты узнала… так.
— А как? Хотел, чтобы я в бокал захлебнулась, слушая ваши тосты?
Я узнала об измене в день своего юбилея.
Платье, тосты, фотографии.
И — переписка мужа с моей лучшей подругой.
Он писал ей: «После банкета останусь у тебя».
Потом я вышла на сцену. Выслушала тосты. Взяла микрофон и сказала правду. При всех.
— А как? Хотел, чтобы я в бокал захлебнулась, слушая ваши тосты?
Я узнала об измене в день своего юбилея.
Платье, тосты, фотографии.
И — переписка мужа с моей лучшей подругой.
Он писал ей: «После банкета останусь у тебя».
Потом я вышла на сцену. Выслушала тосты. Взяла микрофон и сказала правду. При всех.
Подборка романов о неверности с сильной героиней
Выберите полку для книги