Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «silnaya-geroinya»

У меня своя дизайнерская студия. Я открываю новый проект: загородный дом. Игорь, наш дизайнер, должен был сегодня ехать на этот объект, но заболел. Решаю ехать сама. Встреча через сорок минут.
***
Паркуюсь у дома, выхожу. Поднимаюсь на крыльцо и стучу. Дверь открывается, и на пороге — совсем молодая девушка. А под обтягивающим платьем отчётливо видно небольшой живот.
— Я Анжела. А это наш с Мишей дом! Любимый! Иди скорее сюда! Дизайнер пришёл!
Я поднимаю глаза и вижу. Это мой муж. Отец моего сына.
— Вот, знакомьтесь! — Анжела разворачивается к Михаилу. — Миша, это Виктория. Из студии. Виктория, это мой Миша. Мой мужчина.
Он молчит. Его челюсти сжаты так, что желваки ходят под кожей.
— Что ж ты, дорогой, — говорю я, — даже не представишь меня?
— Вы… знакомы? — тихо спрашивает она.
— Знакомы, — отвечаю я. — Мы знакомы очень хорошо. Десять лет уже как муж и жена.

СКОРО ФИНАЛ!!! — Одумайся, Аня! — рычит муж, встряхивая меня как куклу. — Не разрушай семью. У нас же сын растет! Ему нужен отец!
— О сыне надо было думать раньше. Когда тащил в койку похотливую вертихвостку с мозгами контуженной канарейки.
— Это было всего один раз! И больше не повторится
— И что? Хочешь сказать, один раз — не ловелас? Нет, это так не работает. В тот момент, когда ты дотронулся до левой бабы, ты разрушил нашу семью. И веры тебе больше нет. Я требую развод, Градский. И я его добьюсь. Любой ценой.
— Вот так значит, да, любимая? Отказываешься от меня? Рушишь семью? Смотри, пожалеешь же. Я наизнанку вывернусь, но сделаю все, чтобы ты пожалела о разводе.

Мы были в браке десять лет. И почти столько же находимся в разводе. Единственное, что нас объединяет с Ярославом — опека над несовершеннолетним сыном.
Самое большое мое желание: никогда не видеть бывшего мужа. А он внезапно загорается дикой идеей меня вернуть и переворачивает мою жизнь с ног на голову.

— Вика, ты разрушаешь нашу семью. Зачем?
— Я?! Ты думаешь, что говоришь, Петенька?! Ты сделал все за меня единолично!
— Вик, то, что ты видела…
— Замолчи!!! — горло взрывается болью от надрывного крика. Руки трясутся, сердце долбит в грудную клетку. Сильным толчком я пихаю чемодан к нему, глядя, как он катится к его ногам. — Я знала. Знала давно. Только надеялась, дура такая, что ты ушел от нее. Ведь мы пытались… — слезы застилают глаза, голос срывается.
— Вик… — он делает шаг навстречу, — так получилось.
— Нет, Петя. Так не получилось. Ты специально согласился и спал со мной, пока твоя Маша была беременна! Да! Я знаю, как ее зовут!
— Боже… — Петя садится на чемодан, обхватывая голову.
— Не вспоминай бога! Просто уходи. Так больно, что я готова убить тебя. Пил таблетки, чтобы у нас ничего не вышло?
Один взгляд на меня, и я вижу в нем ответ.
— Гад. Какой же ты гад.
Крыть больше нечем. Я только горько усмехаюсь ему в лицо.

— Марина, умоляю, спаси её и моего ребёнка!
Смотрю на мужа и не понимаю только одного.
— Какого ещё твоего ребёнка, Вадим?
Ответ я получаю через несколько минут.
Беременная после страшной аварии женщина, которую я должна оперировать, — его любовница.
А ребёнок — их общий.
Четыре года лжи. Вторая семья. И муж, который после всего этого уверяет, что любит только меня.
Я спасу их.
Но наш брак — уже нет.

— Наша Олеся Павловна такая наивная. Ходит, улыбается, пока её муженёк уже пол-отделения перепробовал…
— Да ладно пол - отделения. Ты слышала про её племянницу? Которая из посёлка переехала? Так вот, беременна она от Вадима Константиновича. Представляешь?
— Да ладно?! — ахает Зина. — Она что, ничего не понимает?
— Я думаю, все она понимает, просто делает вид, что не замечает. А вообще наш Вадим Константинович тот ещё самец. За собой следит, с ним любая в постель ляжет, даже я … — она тихо смеется.
— Ой, ты-то куда! — фыркает Зина. — Он любит помоложе. Я вот на прошлой неделе слышала, как он в ординаторской закрылся с новой медсестрой, с Иркой вроде...Конечно, ему все можно, он же владелец клиники. Бедная Олеся Павловна. Столько лет в браке, а так и не поняла, с кем живёт. Может, когда-нибудь поймёт, да поздно будет.
— Ага, поймет, когда её племянница родит, и он её из дома выгонит, чтобы квартиру освободить, мне её даже почти жаль...

❤️ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❤️
❤️МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА❤️

— Она для меня ничего не значит, просто...
— Просто? — переспрашиваю неверного мужа пряча за улыбкой боль.
— Просто... ну ты же сама знаешь, Алин, что давно стала не такой... Ну, в смысле, привлекательной, а я мужчина... Мужчины любят глазами, для нас то важно, понимаешь?
— А ничего, что я по ТВОЕЙ вине стала "не такой"?
— Это ничего не меняет, любимая...

— Да. Есть женщина. — Он произнёс это так, будто говорил: «Да, я купил хлеб». Факт. Без веса. Без отзвука. — Четыре месяца, ты правильно посчитала. Молодец, разведка.
— И ты мне это вот так... просто...
— А как? — Он пожал плечами. Пожал. Плечами. — Хочешь, чтобы я на колени встал? Плакал? Это ты по сериалам насмотрелась, Ева. Я не буду тебе врать. Ты спросила — я ответил.
— У нас трое детей. Десять лет, Артур. Я бросила танцы ради тебя, все бросила.
— Именно, — перебил он. — Ты сделала всё — и потеряла себя. Ты стала... удобной. Ты удобная, Ева. Как тапочки. Как старый халат. Как кресло, в которое садишься, не глядя.
— А она?
— Она — живая. Понимаешь? Живая. Она горит. Она смотрит на меня — и я чувствую, что я существую. Что я — мужчина, а не банкомат, не грузчик, не «вынеси мусор, почини кран, заедь за молоком».

— Попросите мужа встать рядом, — говорю я, не отрываясь от камеры.

— Он уже поднимается, — улыбается беременная женщина.

Дверь чужой студии открывается — и в кадр входит мой муж.

Я приехала подменить заболевшую подругу и случайно сняла конец своего девятнадцатилетнего брака. Лидия ждёт ребёнка от Игоря. Игорь требует молчать до важной сделки: образ «идеального семьянина» нужен его бизнесу. А наши фотографии он уже превратил в рекламу семейных ценностей — без моего согласия.

Ему кажется, что я останусь удобной женой и сохраню красивую картинку. Но я фотограф и знаю: правда всегда проявляется.

Пока я собираю доказательства его лжи, защищаю дочь и запускаю проект о женщинах, начавших жизнь заново, рядом появляется Роман Бекетов — вдовец, который не обещает спасти меня и не просит быть удобной.

Смогу ли я закрыть дверь в прошлое, если муж не собирается отпускать, а новая любовь приходит раньше, чем я готова снова поверить?

— Долго мы с тобой ещё будем прятаться как школьники?
Да это же Ритка, жена Коли, сегодняшнего именинника и близкого друга мужа, на который мы были любезно приглашены.
Боже… С кем она там зажимается?!
Мне вдруг становится неловко, будто я подсматриваю за чужой жизнью.
Это не моё дело, абсолютно.
И я бы ушла… Если бы не один факт.
Моего мужа нигде нет.
— Рит… — тембр такой знакомый, что сердце ухает куда‑то вниз. — Ты же знаешь, сейчас никак нельзя. Моя на сносях.
И тут все вокруг словно глохнет.
По телу проходит ток, меня будто ударили. Или контузили.
— А потом что? — тянет Рита. — Потом мы будем ждать, пока твой мелкий подрастёт?
Я чувствую, как перехватывает дыхание. Руки холодеют, машинально хватаюсь за живот, будто защищая его.
— Ты слишком много хочешь от меня, — фыркает предатель. — Ты вообще думала, что будет, если Коля узнает? Да он меня в порошок сотрёт!
Нет, дорогой, ты ошибаешься. В порошок тебя сотрёт не Коля. В порошок тебя сотру я.

— Ты уже приземлился? — бросаю взволнованный взгляд на часы.
Я в двух квартала от дома ищу любимые маринованные персики мужа. У меня уже все готово. Ужин, свечи, дети у бабушки. Я безумно соскучилась.
— Я не приеду сегодня. Перенесли рейс, — слышу в трубке.
Тянусь к банке с персиками и замираю, потому что вижу мужа через две секции у отдела со сладостями. И у него на руках ребенок. Светловолосая девочка, которая дергает его за воротник и спрашивает:
— Пап, а киндер можно?