Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»
— Здравствуйте. А за что вы так с этой несчастной тряпкой? — его голос оказался под стать внешности: низкий, с бархатными нотками и той ленивой грацией, что бывает у очень уверенных в себе людей. Он едва заметно усмехнулся, и от этой усмешки у меня внутри что-то неприятно ёкнуло.
— Чтобы глупых вопросов не задавала, — огрызнулась я, не прекращая своего занятия. — Рыбалка ваша отменяется. Топайте отсюда, тут экологическая катастрофа местного масштаба.
Это ж надо было явиться такому холёному экземпляру именно сейчас, когда я мокрая, злая, с перекошенным лицом и, скорее всего, с потёками туши. Я чувствовала себя полной идиоткой, поэтому и его с лёгкостью обращу в свою веру «идиотизма», если понадобится.
— Я, пожалуй, подожду, пока вы всю свою агрессию спустите на бедную беззащитную тряпку, — он и не подумал уйти, сложил руки на своей рельефной груди и продолжил смотреть представление. Ещё бы. Где он ещё в городе увидит бесплатное шоу «Мокрая фурия и её боевое стиральное крещение».
— Чтобы глупых вопросов не задавала, — огрызнулась я, не прекращая своего занятия. — Рыбалка ваша отменяется. Топайте отсюда, тут экологическая катастрофа местного масштаба.
Это ж надо было явиться такому холёному экземпляру именно сейчас, когда я мокрая, злая, с перекошенным лицом и, скорее всего, с потёками туши. Я чувствовала себя полной идиоткой, поэтому и его с лёгкостью обращу в свою веру «идиотизма», если понадобится.
— Я, пожалуй, подожду, пока вы всю свою агрессию спустите на бедную беззащитную тряпку, — он и не подумал уйти, сложил руки на своей рельефной груди и продолжил смотреть представление. Ещё бы. Где он ещё в городе увидит бесплатное шоу «Мокрая фурия и её боевое стиральное крещение».
Она пришла в горы за статьёй, а осталась в плену у трёх братьев.
Снег, холод и дорога, которая не ведёт назад.
Камиль — старший, суровый, как скалы. Его слово — закон.
Арслан — средний, образованный, циничный. Единственный, кто видит в ней человека, а не добычу.
Ильяс — младший, горячий, дикий. Он нашёл её в горах и не собирается отпускать.
— Ты не уйдёшь, — сказал он.
— Я сама решу, где мне быть.
— Пока ты в этом доме — ты живёшь по нашим обычаям.
— Ваши обычаи — не мои законы.
Три мужчины. Одна женщина. Один выбор, который изменит всё.
🔥 Всем огромное спасибо за комментарии, звёзды и библиотеки, вы меня мотивируете радовать Вас больше;)
🔥 Здесь, как всегда, влажно, горячо и приятно!
Снег, холод и дорога, которая не ведёт назад.
Камиль — старший, суровый, как скалы. Его слово — закон.
Арслан — средний, образованный, циничный. Единственный, кто видит в ней человека, а не добычу.
Ильяс — младший, горячий, дикий. Он нашёл её в горах и не собирается отпускать.
— Ты не уйдёшь, — сказал он.
— Я сама решу, где мне быть.
— Пока ты в этом доме — ты живёшь по нашим обычаям.
— Ваши обычаи — не мои законы.
Три мужчины. Одна женщина. Один выбор, который изменит всё.
🔥 Всем огромное спасибо за комментарии, звёзды и библиотеки, вы меня мотивируете радовать Вас больше;)
🔥 Здесь, как всегда, влажно, горячо и приятно!
— Ты ведь тоже это чувствуешь? — его хриплый, горячий шепот обжигает кожу у самого уха. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, можешь орать, но тебя тянет ко мне так же , как меня к тебе. Ответь!
Он прижимает меня к прохладной кирпичной стене архивной аудитории так сильно, что между нами не остается воздуха. Я панически боюсь его. Боюсь этого холеного, опасного мажора, который поклялся устроить мне ад в университете. Но ещё больше я боюсь своего предательского, плавящегося тела, которое умоляет податься навстречу этим безумным и запретным чувствам.
Он прижимает меня к прохладной кирпичной стене архивной аудитории так сильно, что между нами не остается воздуха. Я панически боюсь его. Боюсь этого холеного, опасного мажора, который поклялся устроить мне ад в университете. Но ещё больше я боюсь своего предательского, плавящегося тела, которое умоляет податься навстречу этим безумным и запретным чувствам.
— Сколько? — его голос звучит ровно, без тени сочувствия. Каждая буква словно отчеканена из стали.
— Что «сколько»? — я отступаю на шаг в душной гримерной, прижимая футляр со скрипкой к груди, как щит.
— Сколько тебе нужно денег, чтобы решить проблему, из-за которой у тебя трясутся руки? Я умею читать сообщения на экранах телефонов. Тебе нужны деньги на операцию бабушки. Мне — твое время на ближайшие полтора года.
— Я не продаюсь, господин Гордов. Если вы рассчитываете, что я стану вашей очередной игрушкой, то…
— Ты мне нужна не для этого, — в его ледяных серых глазах проскальзывает жесткая усмешка. — Мне нужно, чтобы ты сыграла роль моей идеальной невесты, а затем и законной жены.
— Что «сколько»? — я отступаю на шаг в душной гримерной, прижимая футляр со скрипкой к груди, как щит.
— Сколько тебе нужно денег, чтобы решить проблему, из-за которой у тебя трясутся руки? Я умею читать сообщения на экранах телефонов. Тебе нужны деньги на операцию бабушки. Мне — твое время на ближайшие полтора года.
— Я не продаюсь, господин Гордов. Если вы рассчитываете, что я стану вашей очередной игрушкой, то…
— Ты мне нужна не для этого, — в его ледяных серых глазах проскальзывает жесткая усмешка. — Мне нужно, чтобы ты сыграла роль моей идеальной невесты, а затем и законной жены.
— Твой брат сегодня выйдет на ринг, — произносит Дымов.
Я невольно смотрю на мужчин, которые, очевидно, будут драться с Димой, и тело прошивает волной ужаса. Я знаю, чем заканчиваются бои в этом месте.
— Не надо, Дым, — сглатываю я. — Он же погибнет. Вы столько лет дружили...
— Он предал меня. Сам сделал свой выбор.
— Чего ты хочешь? Что я могу сделать, чтобы он остался жив?
Руслан Дымов берёт полотенце и вытирает мокрое после тренировки лицо. Окидывает меня тяжёлым и жадным взглядом.
— Ты знаешь, чего я хочу, Луиза. Всегда хотел.
Я невольно смотрю на мужчин, которые, очевидно, будут драться с Димой, и тело прошивает волной ужаса. Я знаю, чем заканчиваются бои в этом месте.
— Не надо, Дым, — сглатываю я. — Он же погибнет. Вы столько лет дружили...
— Он предал меня. Сам сделал свой выбор.
— Чего ты хочешь? Что я могу сделать, чтобы он остался жив?
Руслан Дымов берёт полотенце и вытирает мокрое после тренировки лицо. Окидывает меня тяжёлым и жадным взглядом.
— Ты знаешь, чего я хочу, Луиза. Всегда хотел.
Знакомство с Андреем, старшим братом моего будущего мужа, перевернуло мою жизнь. Властный и сексуальный деверь пробудил во мне потаённые желания и животную страсть, которые привели к новым ощущениям и измене. Но самым ужасным для меня стало то, что я для Андрея всего лишь инструмент мести. И в этих обстоятельствах я узнала жениха совсем с другой стороны. Да и себя тоже.
Девушка обманом заманит в свою квартиру двух мужчин. Да не простых, а отважных полицейских! Она попросит оказать ей помощь. Но согласятся ли мужчины на такое?
В рассказе будет:
🔥 Слабая, но очень предприимчивая героиня, которая попадёт в беду.
🔥 Сильные мужчины – два горячих и отважных полисмена. Два спасителя, которые помогут в трудной ситуации.
🔥 Принуждение со стороны героини – девушка будет настаивать, чтобы ей оказали скорую помощь сотрудники правопорядка. И они не смогут отказать.
🔞 Очередная эротическая комедия от Андреаса Попандопулоса!
❌🤖 Текст рассказа написан без ИИ. Только хардкор! Перед прочтением обязательно ознакомьтесь с дисклеймером в первой главе.
😁 Вы будете смеяться... Разве это можно воспринимать всерьёз? Не читайте это в общественных местах... Вам будет стыдно.
В рассказе будет:
🔥 Слабая, но очень предприимчивая героиня, которая попадёт в беду.
🔥 Сильные мужчины – два горячих и отважных полисмена. Два спасителя, которые помогут в трудной ситуации.
🔥 Принуждение со стороны героини – девушка будет настаивать, чтобы ей оказали скорую помощь сотрудники правопорядка. И они не смогут отказать.
🔞 Очередная эротическая комедия от Андреаса Попандопулоса!
❌🤖 Текст рассказа написан без ИИ. Только хардкор! Перед прочтением обязательно ознакомьтесь с дисклеймером в первой главе.
😁 Вы будете смеяться... Разве это можно воспринимать всерьёз? Не читайте это в общественных местах... Вам будет стыдно.
У меня две жизни, и ни одна не знает про другую.
Днём я незаметная студентка консерватории и ассистентка Марка Северина — сына владельца музыкального лейбла, для которого я мебель.
Ночью я Полночь: пою в клубе при выключенном свете, моего лица не видел никто. Записи утекли в сеть, и теперь этот голос ищет весь город.
Ищет и Марк. Он объявил за Полночь миллион — и поручил поиски мне.
— Вы поёте так, будто извиняетесь за то, что у вас есть голос, — говорит он утром и кладёт ладонь мне под рёбра прямо при всём курсе.
Ночью он прижимает меня к стене в тёмном коридоре, и его ладонь замирает ровно там же.
— Вот отсюда. Я это слышал из зала.
Он трогал меня сегодня. Той же рукой. И не узнал.
Он меня найдёт. И не простит.
Днём я незаметная студентка консерватории и ассистентка Марка Северина — сына владельца музыкального лейбла, для которого я мебель.
Ночью я Полночь: пою в клубе при выключенном свете, моего лица не видел никто. Записи утекли в сеть, и теперь этот голос ищет весь город.
Ищет и Марк. Он объявил за Полночь миллион — и поручил поиски мне.
— Вы поёте так, будто извиняетесь за то, что у вас есть голос, — говорит он утром и кладёт ладонь мне под рёбра прямо при всём курсе.
Ночью он прижимает меня к стене в тёмном коридоре, и его ладонь замирает ровно там же.
— Вот отсюда. Я это слышал из зала.
Он трогал меня сегодня. Той же рукой. И не узнал.
Он меня найдёт. И не простит.
Я очнулась в чужой постели, в доме, который пах сандалом и дорогим табаком. Горы за окном стояли стеной, дверь была заперта, а внизу ходили люди с автоматами. Он вошёл без стука — крупный, с тяжёлым взглядом и шрамом через скулу. Назвал моё имя, как приговор.
— Кира Ростова. Твой отец работал на меня. А потом украл то, что принадлежит мне, и исчез.
— Мой отец не вор.
— Все воры. Вопрос только в цене. Пока он не вернёт долг, ты — моя «гостья».
— То есть — заложница.
Он улыбнулся — медленно, как нож, который достают не для того, чтобы резать, а чтобы показать. Забрав мой телефон, он оставил одну фразу, от которой у меня похолодело между лопаток:
— Если будешь вести себя как подобает, тебя никто не тронет. Если нет — узнаешь, что бывает с непослушными.
Меня похитил глава кавказской мафии. И нет, я не стала послушной. Вместо этого я и правда узнала, как именно умеет наказывать этот жёсткий, властный мужчина…
— Кира Ростова. Твой отец работал на меня. А потом украл то, что принадлежит мне, и исчез.
— Мой отец не вор.
— Все воры. Вопрос только в цене. Пока он не вернёт долг, ты — моя «гостья».
— То есть — заложница.
Он улыбнулся — медленно, как нож, который достают не для того, чтобы резать, а чтобы показать. Забрав мой телефон, он оставил одну фразу, от которой у меня похолодело между лопаток:
— Если будешь вести себя как подобает, тебя никто не тронет. Если нет — узнаешь, что бывает с непослушными.
Меня похитил глава кавказской мафии. И нет, я не стала послушной. Вместо этого я и правда узнала, как именно умеет наказывать этот жёсткий, властный мужчина…
История из жизни одного из армейских друзей - Сергея (см. "Я, Свёкор и два его армейских друга" и "Я, Свёкор и два его армейских друга 2. Без тормозов").
"...его поцелуй был жадным, почти хищным. Он впился в мои губы, требуя ответа..."
"...его поцелуй был жадным, почти хищным. Он впился в мои губы, требуя ответа..."
Подборка самой откровенной романтической эротики
Выберите полку для книги