Книги в жанре «Романтическая эротика. СЛР» по тегу «ochen-otkrovenno-i-goryacho»

— Отпустите меня немедленно! Вы ошиблись…
Бандит делает шаг, загоняя меня в тупик, прижимая к перилам лестницы. Его лицо оказывается пугающе близко к моему.
— Я никогда не ошибаюсь, Милена, — его голос становится тихим, интимным.
Он упирается руками в перила по обе стороны от моей головы, запирая меня в клетку из своего тела.
— Мне нужна ты.
— Я? — шепчу я, не понимая. — Зачем?
— Потому что я так захотел, — просто отвечает Морозов, и в этом ответе столько самоуверенности, столько наглой власти, что мне становится дурно. — Просто я решил, что этот Новый год я встречу не с шлюхами из клуба, а с тобой. Моей личной Снегурочкой.
Он наклоняется к моему уху, обжигая дыханием:
— И поверь мне, милая... ты отработаешь этот праздник до последней секунды.

Их взгляды встречаются — дольше, чем положено. Вероника моргает первой, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Ведь он отец Игоря, и это неправильно, но в глубине души шепчет искра любопытства. Захар отрывается от стены и приближается, шаги уверенные, как у хищника. Он останавливается рядом, слишком близко, и Вероника улавливает запах его одеколона — смесь табака и древесины.
— Вы выглядите усталой, Вероника, — говорит он, наливая коньяк в её бокал. Голос низкий, бархатный, с лёгким акцентом от европейских поездок.
Она сглатывает, стараясь сохранить спокойствие. Это запретно, но сердце бьётся чаще, и она берёт бокал.
— Спасибо, Захар. Просто корпоративы всегда такие утомляющие.
— Ты могла бы светить ярче, — продолжает он, наклоняясь ближе, так что его дыхание касается уха. — Если захочешь.

Я приехала на зимний курорт развеяться перед праздником и зализать раны после расставания с бывшим. Кто же знал, что он со своей зазнобой тоже здесь будет! И я не нашла ничего лучше, чем напиться и… Попросить незнакомца притвориться моей парой на Новый год. Вот только от его присутствия подгибаются колени, а от голоса бросает в жар…

- Делайте, что хотите, но девка должна забеременеть! Мужика потом в расход. За его папашей мы отправимся, когда будет наследник.
- С первого раза может не получиться, - мнется тучная тетка в белом халате. – Возможно, нам придется повторять процедуру. И не раз.
- Мне пофиг! Я дал этой дуре три месяца на то, чтобы залететь. Если она за такой срок не смогла попасть к нему в кровать, то пусть теперь терпит.

История Германа Боровского, брата майора Егора Боровского
Однотомник. ХЭ
Очень горячо. Сильная героиня.

Мы любили друг друга той самой страстной и безусловной любовью, какая бывает лишь раз в жизни.
С тех самых пор, когда еще не понимаешь, как называется это чувство, но уже поглощен им без остатка.
Навсегда. Бесповоротно.
Много преград возвела между нами жизнь: вражда семей, мое темное прошлое, мой порочный двоюродный брат, который положил на нее глаз. И, наконец, тяжкое преступление, которое я совершил.
Но ничто из этого меня не остановит. Я принадлежу ей.
А она — станет моей.

Решение спуститься с горы на лыжах ночью привело к неожиданным последствиям. Я оказалась заперта в сломавшемся фуникулёре с тремя горячими парнями… И они не позволили мне замёрзнуть.

— Ты никуда не уйдешь.
— Попробуйте меня остановить!
— Это защита. Ты глупа, если не понимаешь разницы.
— Защита? Вы запираете меня здесь. Вы ничем не лучше тех бандитов!
Азамат делает стремительный шаг вперед, и я инстинктивно отскакиваю.
— Не лучше бандитов? Бандиты хотели тебя сломать, продать, выбросить. Я...
— Вы что? Присвоили?
Его ладонь с силой прижимается к стене рядом с моей головой, загораживая путь. Другая хватает меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. В них бушует настоящая буря.
— Потому что я устал хоронить! Поняла? Я похоронил отца, подстреленного из-за угла. Похоронил двенадцать пацанов, моих пацанов, которые доверяли мне свою жизнь, в том проклятом ущелье! Их кровь до сих пор на моих руках, учительница! И когда взяли тебя... — его голос срывается, и он на секунду закрывает глаза, будто отгоняя видение. — Это был последний шаг. Потому что ты была под моей защитой. И это для них, и для меня, значило одно и то же: они перешли последнюю черту.

А что, если бы вам назначил свидание незнакомец?
И на этом свидании вы могли бы делать с ним всё, что захотите - при одном условии: вы не знаете и никогда не узнаете, кто он.
Согласились бы вы на такую встречу, если бы знали, что все происходящее останется только между вами?
И самое последнее... Что бы вы там делали?

13 февраля я прочитала анонимное письмо и усмехнулась.

«Если вы ищите любовь - не приходите».

Глупость. Я давно перестала ждать чудес и вертела любовь на одном месте.
Но на душе заскребли кошки: а если это мой шанс? Может, бывший решил всё вернуть? Или тот симпатичный сосед наконец-то осмелился на большее, чем утренние взгляды в подъезде?

В конце концов, кто не рискует, тот не пьёт шампанское.
Я положила в сумочку перцовый баллончик, накрасила губы ярко-красной помадой, надела красное платье и повязала на запястье атласную ленту в тон - просто как аксессуар.

Села в машину и поехала на свидание, не зная, кто меня ждёт.

Иногда ведь можно рискнуть… или

Его пальцы были теплыми, крепкими. Он поднес ее руку к губам, и его горячее дыхание обожгло кожу.
— Ты прекрасна, как всегда.
Столик в углу зала был уединенным, освещенным лишь свечами.
Когда официант налил напиток, их пальцы случайно соприкоснулись. Искра пробежала между ними.
— Почему ты пригласил меня сегодня? — спросила Марина, делая глоток.
— Потому что я не мог больше терпеть. Видеть тебя в доме моего сына, знать, что ты рядом, но недоступна... Это было пыткой.

Ей — 34, она — строгий профессор. Ему — 19, он — её студент, потерявший голову с первой пары.

Дерзкий второкурсник не боится ни отчисления, ни сплетен. Он преследует её, дышит в затылок, пишет дурацкие курсовые только ради лишней минуты наедине. Она сдаётся — сначала в пустой аудитории, потом в машине, потом везде, где застанет жадное «сейчас или никогда».

Это не романтика. Это голод. Секс вместо разговоров, укусы вместо признаний, и стены института, которые помнят слишком много.

Но когда за игрой «преподаватель-студент» проступает что-то настоящее — бежать уже поздно.