Книги в жанре «Короткий любовный роман» по тегу «predatelstvo»
— Не всплывай, Даш. Так будет проще для всех.
Последнее, что я слышала — голос лучшей подруги. Последнее, что почувствовала — как палуба уходит из-под ног и ночное море смыкается над головой.
За десять минут до этого у меня было всё: муж, дочь, пятнадцать лет дружбы, две семьи, что ходят в море на одной яхте. А потом я нашла на руке её сына фамильную родинку — ту, что у всех мужчин в роду моего Антона.
Море должно было меня добить — но решило иначе. Теперь я осталась без имени, без памяти, незнакомкой самой себе.
А дома уже заказали панихиду и делят мою пятилетнюю дочь.
Они уверены, что море меня забрало.
Они очень сильно ошибаются.
Последнее, что я слышала — голос лучшей подруги. Последнее, что почувствовала — как палуба уходит из-под ног и ночное море смыкается над головой.
За десять минут до этого у меня было всё: муж, дочь, пятнадцать лет дружбы, две семьи, что ходят в море на одной яхте. А потом я нашла на руке её сына фамильную родинку — ту, что у всех мужчин в роду моего Антона.
Море должно было меня добить — но решило иначе. Теперь я осталась без имени, без памяти, незнакомкой самой себе.
А дома уже заказали панихиду и делят мою пятилетнюю дочь.
Они уверены, что море меня забрало.
Они очень сильно ошибаются.
— Познакомься, это Василиса. Я тебе изменяю.
На губах моего мужа блестит чужая помада.
А рядом, в коротком леопардовом платье, стоит она. И ухмыляется.
— Вот так ты со мной, Суворов, да?
— Обойдёмся без сцен. Если захочешь развод — пожалуйста. Но запомни, и я скажу это один раз: если однажды передумаешь, я к тебе не вернусь. Соскучишься, прибежишь через год, через пять, через десять, я тебя не приму. Я на коленях ползать не стану!
— А если я прощу? — спросила я тихо. — Если проглочу?
— Тогда в следующий раз буду аккуратнее…
Я выпрямилась. Посмотрела ему в глаза — синие, суровые, как лёд. И сказала:
— У мужчины должна быть одна жена и одна семья. Третьего не дано. Развод!
— Что ж, это твой выбор, маленькая. Только потом не жалей. Не найдёшь ты больше никогда такого мужика, как я.
На следующий день он высаживает меня на вокзале.
С дырявым чемоданом и разбитым сердцем.
Машина отдаляется. Слёзы текут по щекам.
А потом происходит то, что меняет всё...
На губах моего мужа блестит чужая помада.
А рядом, в коротком леопардовом платье, стоит она. И ухмыляется.
— Вот так ты со мной, Суворов, да?
— Обойдёмся без сцен. Если захочешь развод — пожалуйста. Но запомни, и я скажу это один раз: если однажды передумаешь, я к тебе не вернусь. Соскучишься, прибежишь через год, через пять, через десять, я тебя не приму. Я на коленях ползать не стану!
— А если я прощу? — спросила я тихо. — Если проглочу?
— Тогда в следующий раз буду аккуратнее…
Я выпрямилась. Посмотрела ему в глаза — синие, суровые, как лёд. И сказала:
— У мужчины должна быть одна жена и одна семья. Третьего не дано. Развод!
— Что ж, это твой выбор, маленькая. Только потом не жалей. Не найдёшь ты больше никогда такого мужика, как я.
На следующий день он высаживает меня на вокзале.
С дырявым чемоданом и разбитым сердцем.
Машина отдаляется. Слёзы текут по щекам.
А потом происходит то, что меняет всё...
— Зачем ты приехала? — грубым тоном спрашивает он. — Тебя никто не звал.
Стою с двумя клетчатыми сумками на пороге квартиры, которая должна была быть нашей, и думаю, что попала в кошмар.
— Я хотела сделать сюрприз! Я очень соскучилась по тебе, Антон!
Но внезапно из спальни появляется рыжеволосая девица в алом пеньюаре.
И страстно целует моего мужа в губы.
— Это Светлана. Мы давно уже вместе...
— Его настоящая и горячо любимая жена! — улыбается она, поглаживая большой живот. — Я жду второго сына от Антона Грозного! Такой мужчина, как он, достоин самого лучшего! А ты — проваливай и не мешай нашему счастью, деревня!
— Ты была всего лишь временной, Голубка... Вот моя идеальная семья, — кивает на девицу, продолжая сжимать её талию. — Возвращайся к матери и жди, когда я подам на развод.
— У меня украли кошелёк в электричке! Неужели ты выгонишь меня на мороз?
Он бросает мне купюру — тысячу рублей, и захлопывает дверь.
Даже не подозревая о том, как сильно будет жалеть...
Стою с двумя клетчатыми сумками на пороге квартиры, которая должна была быть нашей, и думаю, что попала в кошмар.
— Я хотела сделать сюрприз! Я очень соскучилась по тебе, Антон!
Но внезапно из спальни появляется рыжеволосая девица в алом пеньюаре.
И страстно целует моего мужа в губы.
— Это Светлана. Мы давно уже вместе...
— Его настоящая и горячо любимая жена! — улыбается она, поглаживая большой живот. — Я жду второго сына от Антона Грозного! Такой мужчина, как он, достоин самого лучшего! А ты — проваливай и не мешай нашему счастью, деревня!
— Ты была всего лишь временной, Голубка... Вот моя идеальная семья, — кивает на девицу, продолжая сжимать её талию. — Возвращайся к матери и жди, когда я подам на развод.
— У меня украли кошелёк в электричке! Неужели ты выгонишь меня на мороз?
Он бросает мне купюру — тысячу рублей, и захлопывает дверь.
Даже не подозревая о том, как сильно будет жалеть...
— Что-то случилось? — Виталик внимательно смотрит на меня, закончив со стейком. — Ты какая-то странная сегодня.
Странная? Да я на грани срыва! Весь вечер пытаюсь играть роль любящей жены, а внутри всё горит огнём.
— Всё хорошо, — лгу, отводя взгляд. — Просто голова болит. Магнитные бури, наверное.
— Опять? — хмурится муж. — Может, к врачу сходишь?
В ответ лишь молча киваю.
Сегодня утром я узнала, что беременна. После пяти лет попыток, бесконечных врачей и слёз наконец-то две полоски. Я мчалась к мужу в офис, чтобы сообщить эту радостную новость, а вместо этого увидела, как он целует мою лучшую подругу в ресторане. Страстно, нежно, так как должен целовать только меня.
— Иди, отдыхай, — Виталик встаёт из-за стола. — Я сам помою посуду.
Его руки ложатся мне на плечи, и меня чуть не выворачивает от отвращения. Как он может так легко притворяться? Как может касаться меня теми же руками, которыми ласкал её?
Странная? Да я на грани срыва! Весь вечер пытаюсь играть роль любящей жены, а внутри всё горит огнём.
— Всё хорошо, — лгу, отводя взгляд. — Просто голова болит. Магнитные бури, наверное.
— Опять? — хмурится муж. — Может, к врачу сходишь?
В ответ лишь молча киваю.
Сегодня утром я узнала, что беременна. После пяти лет попыток, бесконечных врачей и слёз наконец-то две полоски. Я мчалась к мужу в офис, чтобы сообщить эту радостную новость, а вместо этого увидела, как он целует мою лучшую подругу в ресторане. Страстно, нежно, так как должен целовать только меня.
— Иди, отдыхай, — Виталик встаёт из-за стола. — Я сам помою посуду.
Его руки ложатся мне на плечи, и меня чуть не выворачивает от отвращения. Как он может так легко притворяться? Как может касаться меня теми же руками, которыми ласкал её?
— После стольких лет брака измена — это нормально, — Дамир спокойно проходит на кухню. Никаких эмоций, никакого волнения. — Людям свойственно уставать друг от друга. Искать… что-то новое.
— То есть, я могу пойти и найти себе кого-то? — резко бросаю я. — Следуя твоей логике, это же “нормально”?
— Не утрируй. Ты — женщина. И если для мужчин подобные истории — в порядке вещей, то ваши измены… они гнилее. Подлее.
— Я подаю на развод.
— Развода не будет, — взгляд мужа становится тяжелым, давящим. — Влада, нам сколько лет? В таком возрасте не разводятся. Это смешно. И ты забыла, кто я? Судья. Ты — часть моего статуса! Жена, семья — это репутация. Так что брось свои глупости. Успокойся.
Вот только я не успокоилась. Развелась. Зажила собственной жизнью, которую через четыре месяца прервал телефонный звонок:
— Тебе пора вспомнить о своих обязанностях, — цедит Дамир в трубку. — Будь примерной и живо приезжай. Адрес я уже выслал.
— То есть, я могу пойти и найти себе кого-то? — резко бросаю я. — Следуя твоей логике, это же “нормально”?
— Не утрируй. Ты — женщина. И если для мужчин подобные истории — в порядке вещей, то ваши измены… они гнилее. Подлее.
— Я подаю на развод.
— Развода не будет, — взгляд мужа становится тяжелым, давящим. — Влада, нам сколько лет? В таком возрасте не разводятся. Это смешно. И ты забыла, кто я? Судья. Ты — часть моего статуса! Жена, семья — это репутация. Так что брось свои глупости. Успокойся.
Вот только я не успокоилась. Развелась. Зажила собственной жизнью, которую через четыре месяца прервал телефонный звонок:
— Тебе пора вспомнить о своих обязанностях, — цедит Дамир в трубку. — Будь примерной и живо приезжай. Адрес я уже выслал.
— Мам, а почему на тетё Юле папина рубашка?
Я приехала с мужем и трёхлетней дочкой на озеро Комо — отметить годовщину. Утром он сам отправил нас в аквапарк: сказал, у него ЧП на работе, нужно остаться. А когда мы вернулись раньше, я увидела это «ЧП» — его коллегу в моей постели.
— Давай по-честному, Кать. Ты — хорошая жена и мать, она — ходячий секс. Все взрослые, всем хорошо, каждый на своём месте.
Я сказала «нет».
И тогда он уехал с ней, бросив меня с ребёнком в чужой стране — без денег, с заблокированной картой и счётом за отель, который повесил на меня.
Двадцать пять лет. Ни своих денег, ни профессии, ни обратного билета. Он уверен, что сломал меня и я вот-вот приползу обратно и на всё соглашусь.
Он очень сильно ошибается.
Я приехала с мужем и трёхлетней дочкой на озеро Комо — отметить годовщину. Утром он сам отправил нас в аквапарк: сказал, у него ЧП на работе, нужно остаться. А когда мы вернулись раньше, я увидела это «ЧП» — его коллегу в моей постели.
— Давай по-честному, Кать. Ты — хорошая жена и мать, она — ходячий секс. Все взрослые, всем хорошо, каждый на своём месте.
Я сказала «нет».
И тогда он уехал с ней, бросив меня с ребёнком в чужой стране — без денег, с заблокированной картой и счётом за отель, который повесил на меня.
Двадцать пять лет. Ни своих денег, ни профессии, ни обратного билета. Он уверен, что сломал меня и я вот-вот приползу обратно и на всё соглашусь.
Он очень сильно ошибается.
— Тише, на нас смотрят.
Вот что сказал мой муж, когда я застала его в баре с эффектной блондинкой.
Не «прости». Не «я виноват».
А: «На нас смотрят».
После потери дочери я думала, что между нами осталось хотя бы общее горе.
Но оказалось, Слава давно построил вторую жизнь.
Я не помню, как вышла на дорогу.
Помню только фары. Удар. Асфальт.
Но судьба — упорная дама, и не отпускает, пока не нанесет все свои раны. И не важно, насколько тебе больно. Главное, кем ты остаешься, когда боль уже невыносима.
Вот что сказал мой муж, когда я застала его в баре с эффектной блондинкой.
Не «прости». Не «я виноват».
А: «На нас смотрят».
После потери дочери я думала, что между нами осталось хотя бы общее горе.
Но оказалось, Слава давно построил вторую жизнь.
Я не помню, как вышла на дорогу.
Помню только фары. Удар. Асфальт.
Но судьба — упорная дама, и не отпускает, пока не нанесет все свои раны. И не важно, насколько тебе больно. Главное, кем ты остаешься, когда боль уже невыносима.
– Твой жених – мой любовник! Мы с Севой спим уже целый год! – смеётся мне в лицо младшая сестра. – Пока ты думала, что твой благоверный уехал на очередное задание спасать людей, он был у меня! Не было никаких командировок!
Слова Инги бьют в самое сердце. Я не верю…
– Всеволод целый год метался между мной и тобой, да всё никак не мог выбрать, кто из нас лучше. Но… Он принял решение! Он любит только меня, а ты для него была всего лишь игрушкой!
Слёзы льются по моим щекам, и я кладу руки на плоский, без единого намёка на беременность, живот. Мерзавка замечает это.
– Надо же, ты беременна! Я тоже ношу ребёнка от Всеволода! Твой щенок ему не нужен!
В следующий миг пол содрогается, и я понимаю – землетрясение… Инга в панике толкает меня в грудь. Я падаю, а она выбегает из комнаты. Я остаюсь одна в здании, которое вот-вот разрушится.
Слова Инги бьют в самое сердце. Я не верю…
– Всеволод целый год метался между мной и тобой, да всё никак не мог выбрать, кто из нас лучше. Но… Он принял решение! Он любит только меня, а ты для него была всего лишь игрушкой!
Слёзы льются по моим щекам, и я кладу руки на плоский, без единого намёка на беременность, живот. Мерзавка замечает это.
– Надо же, ты беременна! Я тоже ношу ребёнка от Всеволода! Твой щенок ему не нужен!
В следующий миг пол содрогается, и я понимаю – землетрясение… Инга в панике толкает меня в грудь. Я падаю, а она выбегает из комнаты. Я остаюсь одна в здании, которое вот-вот разрушится.
— Забирай манатки и проваливай!
— Галина Юрьевна… — в шоке смотрю на свекровь в дверях моей квартиры, — я здесь живу.
— Больше не живешь.
С этими словами пинком ее ноги на лестничную площадку вывалились две большие сумки.
— Вы выгоняете меня из собственной квартиры?
— Квартира на Женечке.
— Она моя! — процеживаю сквозь зубы. — Где он?!
Вскрикиваю и тут же понижаю тон. Это было немыслимо, но ребенок сейчас был на первом месте.
— Галина?! — из глубины квартиры доносится еще один женский голос. — Что случилось?!
— Ничего, Катюш! Сейчас приду!
— Катюша? — меня начинает трясти от гнева. — Кто вам разрешил, черт побери привести эту … в мою квартиру?! Позовите Женю. Я его жена!
— Это временно! – выходит Катюша. — Спал он со мной последний месяц и эту ночь тоже!
— Галина Юрьевна… — в шоке смотрю на свекровь в дверях моей квартиры, — я здесь живу.
— Больше не живешь.
С этими словами пинком ее ноги на лестничную площадку вывалились две большие сумки.
— Вы выгоняете меня из собственной квартиры?
— Квартира на Женечке.
— Она моя! — процеживаю сквозь зубы. — Где он?!
Вскрикиваю и тут же понижаю тон. Это было немыслимо, но ребенок сейчас был на первом месте.
— Галина?! — из глубины квартиры доносится еще один женский голос. — Что случилось?!
— Ничего, Катюш! Сейчас приду!
— Катюша? — меня начинает трясти от гнева. — Кто вам разрешил, черт побери привести эту … в мою квартиру?! Позовите Женю. Я его жена!
— Это временно! – выходит Катюша. — Спал он со мной последний месяц и эту ночь тоже!
Подборка коротких любовных романов о предательстве
Выберите полку для книги