Короткие романы о разводе читать онлайн
— Романовский, мы семнадцать лет вместе! Ты же сам меня добивался! Ты цветы носил, ты на коленях стоял, ты говорил, что без меня не можешь…
Я смотрю как в наш дом рабочие заносят бархатный трон, а за ним в кожаных шортах дефилирует она. И не верю собственным глазам!
— Не драматизируй, Котлетка, — муж перебил, поправляя на себе халат с вышивкой «Император». — Просто ты хорошо варила борщи и исправно рожала. Это удобно. А я тебе изменял. Альбина — лучшая.
Альбина подняла правую руку. На пальце горел крупный бриллиант.
— Твой муж сделал мне предложение! Теперь это мой дом. Но ты, не переживай, зайка. Ты также будешь на кухне стоять, детей по кружкам развозить. Это ж твоё! Ты в этом хороша! Кто-то — царица, а кто-то — обслуга. Не все рождены блистать!
— Я — лучшее, что с тобой случилось. Ты мне ещё спасибо скажешь, что я тебе подвал оставил. Другой бы на улицу выставил. А я — добрый. Императору не перечат, Оль. Императору кланяются. Запомни это...
Я смотрю как в наш дом рабочие заносят бархатный трон, а за ним в кожаных шортах дефилирует она. И не верю собственным глазам!
— Не драматизируй, Котлетка, — муж перебил, поправляя на себе халат с вышивкой «Император». — Просто ты хорошо варила борщи и исправно рожала. Это удобно. А я тебе изменял. Альбина — лучшая.
Альбина подняла правую руку. На пальце горел крупный бриллиант.
— Твой муж сделал мне предложение! Теперь это мой дом. Но ты, не переживай, зайка. Ты также будешь на кухне стоять, детей по кружкам развозить. Это ж твоё! Ты в этом хороша! Кто-то — царица, а кто-то — обслуга. Не все рождены блистать!
— Я — лучшее, что с тобой случилось. Ты мне ещё спасибо скажешь, что я тебе подвал оставил. Другой бы на улицу выставил. А я — добрый. Императору не перечат, Оль. Императору кланяются. Запомни это...
— Серёжа говорит, его жена — старая дура. Скоро он вышвырнет её из бизнеса, а мы переедем в центр.
— А ещё что говорит?
— Что любит меня. Я родила ему сына, а она двадцати лет была просто удобной.
Двери лифта открываются. В конце коридора стоит мой муж — в рубашке, которую сегодня утром гладила я.
— Представиться забыла, — говорю, делая шаг вперед. — Инга. Та самая жена.
— Не устраивай цирк, — цедит Сергей. — Подпишешь соглашение — разойдёмся по-человечески. Не подпишешь — останешься без компании, дома и дочери.
Он думает, что припёр меня к стенке.
Только забыл: его холдинг с самого основания держался на мне. Я знаю, где спрятаны его долги, поддельные подписи и чужие деньги.
Сергей решил оставить меня ни с чем?
Что ж… Теперь ни с чем останется он!
— А ещё что говорит?
— Что любит меня. Я родила ему сына, а она двадцати лет была просто удобной.
Двери лифта открываются. В конце коридора стоит мой муж — в рубашке, которую сегодня утром гладила я.
— Представиться забыла, — говорю, делая шаг вперед. — Инга. Та самая жена.
— Не устраивай цирк, — цедит Сергей. — Подпишешь соглашение — разойдёмся по-человечески. Не подпишешь — останешься без компании, дома и дочери.
Он думает, что припёр меня к стенке.
Только забыл: его холдинг с самого основания держался на мне. Я знаю, где спрятаны его долги, поддельные подписи и чужие деньги.
Сергей решил оставить меня ни с чем?
Что ж… Теперь ни с чем останется он!
— Он не дядя, — тихо говорит малышка, прижимая зайца. — Антон — мой папа.
На плите булькает соус, в духовке доходит праздничный ужин. Я ждала мужа на годовщину в любимом платье... а он привел четырехлетнюю девочку.
Двадцать лет брака оказались ложью. У моего мужа давно есть вторая семья.
Его любовница в больнице, и я обязана принять их ребенка. Муж уверен: я никуда не денусь. Без работы и денег я полностью от него завишу, а значит, буду послушно нянчить плод его измены.
Он думает, я проглочу унижение ради сытой жизни...Он очень сильно ошибается.
На плите булькает соус, в духовке доходит праздничный ужин. Я ждала мужа на годовщину в любимом платье... а он привел четырехлетнюю девочку.
Двадцать лет брака оказались ложью. У моего мужа давно есть вторая семья.
Его любовница в больнице, и я обязана принять их ребенка. Муж уверен: я никуда не денусь. Без работы и денег я полностью от него завишу, а значит, буду послушно нянчить плод его измены.
Он думает, я проглочу унижение ради сытой жизни...Он очень сильно ошибается.
— Ты лгал полгода своей любовнице, что у тебя жена при смерти… Что я неизлечимо больна и мне осталось немного… — я нависла над столом мужа.
— Потому что вот этого всего не хотел, — Альберт взмахнул рукой и вернулся к ноуту. — Так. Дом в Речных Зорях тебе. А вот акциии Северсталь мне. Тебе нужен джет? Или выставим на продажу? Мне-то он нужен…
— Прекрати паясничать… — прикрыла глаза, дрогнули плечи. — Она приехала ко мне и умоляла, стоя на коленях, чтобы я тебя отпустила, ведь ты не можешь больше терпеть мои мучения.
— Молодость коварна. То и дело заставляет совершать глупости, — поморщился муж. — А ты тоже хороша. Не ревела бы, а раскинула бы мозгами. Время не щадит никого. Ты как жена свое отслужила.
— А ты как муж так и не состоялся.
За год до серебряной свадьбы мы оказались в суде. Поделили имущество. И разъехались навсегда.
Через год на свадьбе друзей мы не замечали друг друга.
Но перед танцем молодоженов, бывший муж прошел за мной в туалет.
— Потому что вот этого всего не хотел, — Альберт взмахнул рукой и вернулся к ноуту. — Так. Дом в Речных Зорях тебе. А вот акциии Северсталь мне. Тебе нужен джет? Или выставим на продажу? Мне-то он нужен…
— Прекрати паясничать… — прикрыла глаза, дрогнули плечи. — Она приехала ко мне и умоляла, стоя на коленях, чтобы я тебя отпустила, ведь ты не можешь больше терпеть мои мучения.
— Молодость коварна. То и дело заставляет совершать глупости, — поморщился муж. — А ты тоже хороша. Не ревела бы, а раскинула бы мозгами. Время не щадит никого. Ты как жена свое отслужила.
— А ты как муж так и не состоялся.
За год до серебряной свадьбы мы оказались в суде. Поделили имущество. И разъехались навсегда.
Через год на свадьбе друзей мы не замечали друг друга.
Но перед танцем молодоженов, бывший муж прошел за мной в туалет.
– Мой любовник тут заведующий отделением! Он всех вас уволит, если со мной или ребёнком что-то случится! – визг доносится из коридора гинекологии и отлетает эхом от стен.
– Пациентка двадцати пяти лет. Беременность тридцать шесть недель. Жалобы на схваткообразные боли, – говорит мне медсестра перед тем, как я приступаю к осмотру.
– Господи, Витя… Витя, любимый мой… Ну когда же ты придёшь? – стонет девушка, и я замираю.
Моего мужа зовут Виктор, и он заведующий травматологией в нашей больнице.
– Кого вы зовёте? – тихим голосом спрашиваю я.
– Отца моего ребёнка. Крылова Виктора Васильевича, он в этой клинике заведует травматологией, так что будьте любезны – позовите немедленно, – хмыкает она. – А вы, я так понимаю, та самая никчёмная жена Крылова, которая так и не смогла забеременеть?
Пациентка назвала имя моего мужа и знает о моём диагнозе…
Господи....
Пять лет брака, пять лет моего бесплодия и… Беременная любовница мужа с тренировочными схватками в моей смотровой.
– Пациентка двадцати пяти лет. Беременность тридцать шесть недель. Жалобы на схваткообразные боли, – говорит мне медсестра перед тем, как я приступаю к осмотру.
– Господи, Витя… Витя, любимый мой… Ну когда же ты придёшь? – стонет девушка, и я замираю.
Моего мужа зовут Виктор, и он заведующий травматологией в нашей больнице.
– Кого вы зовёте? – тихим голосом спрашиваю я.
– Отца моего ребёнка. Крылова Виктора Васильевича, он в этой клинике заведует травматологией, так что будьте любезны – позовите немедленно, – хмыкает она. – А вы, я так понимаю, та самая никчёмная жена Крылова, которая так и не смогла забеременеть?
Пациентка назвала имя моего мужа и знает о моём диагнозе…
Господи....
Пять лет брака, пять лет моего бесплодия и… Беременная любовница мужа с тренировочными схватками в моей смотровой.
- Сейчас мой папик приедет! Вас всех мигом на колени поставит!
Орет девица, которая разбила вдребезги служебную машину моего мужа.
- Послушайте, девушка, у вас может быть сотрясение! Мы должны вас осмотреть!
- Руки убрал, врач недоделанный!
Девица не унимается, а я делаю шаг вперед и выговариваю зло:
- А ну говори, что ты в машине моего мужа делаешь?!
Девица осекается и смотрит на меня с ехидством:
- Твоего мужа?!
Затем на губах у девки появляется глумливая улыбочка и она выдает:
-Ну что же… будущая бывшая жена, рада познакомиться! А я любимая женщина товарища Ратникова…
Муж предал, а я решила, что не прощу, но Дмитрий вернулся, чтобы сказать:
- Я совершил ошибку, жена!
❤️ ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ❤️
Орет девица, которая разбила вдребезги служебную машину моего мужа.
- Послушайте, девушка, у вас может быть сотрясение! Мы должны вас осмотреть!
- Руки убрал, врач недоделанный!
Девица не унимается, а я делаю шаг вперед и выговариваю зло:
- А ну говори, что ты в машине моего мужа делаешь?!
Девица осекается и смотрит на меня с ехидством:
- Твоего мужа?!
Затем на губах у девки появляется глумливая улыбочка и она выдает:
-Ну что же… будущая бывшая жена, рада познакомиться! А я любимая женщина товарища Ратникова…
Муж предал, а я решила, что не прощу, но Дмитрий вернулся, чтобы сказать:
- Я совершил ошибку, жена!
❤️ ПОЛНЫЙ ТЕКСТ ❤️
— Потерпи ещё месяц. Закроем сделку — и я от неё уйду.
— А дочь?
— Дочь заберём себе... И мамой называть будет тебя.
Голос моего мужа шёл из всех колонок разом.
Я стояла на сцене с микрофоном — на собственном дне рождения. Сюрприз удался! Но... на экране мой муж прижимал к стене мою лучшую подругу. Одной рукой держал её за талию. Второй гладил живот.
Семь месяцев.
В зале больше сотни знакомых и наша шестилетняя дочь за детским столиком.
Я попросила увести ребёнка — и сказала технику не выключать. Пусть дослушают...
К утру цена 15 лет стала ясна: в доме чужая охрана. Карты заблокированы. Всё имущество — на нём. А в половине шестого утра он приехал к моей матери с юристом и участковым и забрал дочь.
Помощь предложил один человек. Деловой партнёр моего мужа. Жесткий договор: четыре месяца я его женщина на людях: приёмы, съёмки, фотографии. Он даёт мне юристов, охрану и тех, до кого мужу не дотянуться.
Я согласилась.
Раньше я была удобной женой. Больше не буду
— А дочь?
— Дочь заберём себе... И мамой называть будет тебя.
Голос моего мужа шёл из всех колонок разом.
Я стояла на сцене с микрофоном — на собственном дне рождения. Сюрприз удался! Но... на экране мой муж прижимал к стене мою лучшую подругу. Одной рукой держал её за талию. Второй гладил живот.
Семь месяцев.
В зале больше сотни знакомых и наша шестилетняя дочь за детским столиком.
Я попросила увести ребёнка — и сказала технику не выключать. Пусть дослушают...
К утру цена 15 лет стала ясна: в доме чужая охрана. Карты заблокированы. Всё имущество — на нём. А в половине шестого утра он приехал к моей матери с юристом и участковым и забрал дочь.
Помощь предложил один человек. Деловой партнёр моего мужа. Жесткий договор: четыре месяца я его женщина на людях: приёмы, съёмки, фотографии. Он даёт мне юристов, охрану и тех, до кого мужу не дотянуться.
Я согласилась.
Раньше я была удобной женой. Больше не буду
— Ты спал с моей сестрой на моей же кухне, пока я вытаскивала людей из-под обстрела, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Господи, Марин, — процедил Игорь, даже не потянувшись за одеждой. — Мозги на своей войне отшибла? Стучаться не учили?
Я вернулась с передовой после пяти месяцев ада — обнять мужа. Вместо этого узнала: муж спит с сестрой, а свекровь всё это время тянула кредиты на моё имя под моё же военное пособие.
— Божечки, разорались тут, — фыркнула Валентина Петровна, закатывая глаза. — Иди на войне отчитывай своих салаг. Всё равно твоё пособие уже потратили, чего ссориться из-за мелочей?
Из коридора вышел мой пятилетний сын. Посмотрел на меня, как на чужую, и сказал то, от чего подкосились ноги:
— Я тебя боюсь. Уходи. Ты всё портишь.
Я не помню, как оказалась за рулём под ливнем. Помню только удар — а когда открыла глаза, надо мной, разбивая кулаком остатки моей двери, склонился человек, которого моя часть уже год как считала погибшим.
— Господи, Марин, — процедил Игорь, даже не потянувшись за одеждой. — Мозги на своей войне отшибла? Стучаться не учили?
Я вернулась с передовой после пяти месяцев ада — обнять мужа. Вместо этого узнала: муж спит с сестрой, а свекровь всё это время тянула кредиты на моё имя под моё же военное пособие.
— Божечки, разорались тут, — фыркнула Валентина Петровна, закатывая глаза. — Иди на войне отчитывай своих салаг. Всё равно твоё пособие уже потратили, чего ссориться из-за мелочей?
Из коридора вышел мой пятилетний сын. Посмотрел на меня, как на чужую, и сказал то, от чего подкосились ноги:
— Я тебя боюсь. Уходи. Ты всё портишь.
Я не помню, как оказалась за рулём под ливнем. Помню только удар — а когда открыла глаза, надо мной, разбивая кулаком остатки моей двери, склонился человек, которого моя часть уже год как считала погибшим.
— А если я не подпишу? — спрашиваю я.
— Подумай, чем ты будешь оплачивать реабилитацию, Марина. Мы можем судиться, но у тебя нет столько времени. Упрямство будет стоит тебе ног.
Мой муж пришёл в больницу с бумагами на развод. И с моей младшей сестрой.
Пока я не знала, смогу ли снова ходить, они уже решили, как будут жить дальше. В нашем доме. На наши деньги. Без меня.
Я заставлю их заплатить за каждую секунду жестокости и предательства.
— Подумай, чем ты будешь оплачивать реабилитацию, Марина. Мы можем судиться, но у тебя нет столько времени. Упрямство будет стоит тебе ног.
Мой муж пришёл в больницу с бумагами на развод. И с моей младшей сестрой.
Пока я не знала, смогу ли снова ходить, они уже решили, как будут жить дальше. В нашем доме. На наши деньги. Без меня.
Я заставлю их заплатить за каждую секунду жестокости и предательства.
Я слышу в динамике женский голос:
— Ох, Костик, а ты совсем не загораешь. Прячешься от солнца, как вампир.
У меня холодеют руки. Мой муж укатил в Сочи! С моей подругой!
— Я тебе уже говорил, сложно будет объяснить Яне загар, если я якобы в командировке в Омске из офиса не вылезаю, — отвечает муж.
— Ну да, — тянет подруга и хихикает. — Она, кстати, задолбала меня нытьем, что море сто лет не видела. Свозил бы свою свиноматку тоже на юга.
И Костя смеется. Смеется над словами своей любовницы! Позволяет ей меня оскорблять и смеется!
— Ну нет, тут, милая, каждому свое, — говорит он. — Янка у меня рабочая лошадка, ей место в поле, так сказать. Дети опять же. Представляешь, что это был бы за отпуск с тремя орущими пацанами и женой, которая в купальнике будет выглядеть как ветчина в сеточке? А с тобой одно удовольствие.
— Иди сюда, помажь мне спинку кремом, — мурлычет Оля.
Я резко сбрасываю вызов. Не хочу слышать эту грязь.
— Ох, Костик, а ты совсем не загораешь. Прячешься от солнца, как вампир.
У меня холодеют руки. Мой муж укатил в Сочи! С моей подругой!
— Я тебе уже говорил, сложно будет объяснить Яне загар, если я якобы в командировке в Омске из офиса не вылезаю, — отвечает муж.
— Ну да, — тянет подруга и хихикает. — Она, кстати, задолбала меня нытьем, что море сто лет не видела. Свозил бы свою свиноматку тоже на юга.
И Костя смеется. Смеется над словами своей любовницы! Позволяет ей меня оскорблять и смеется!
— Ну нет, тут, милая, каждому свое, — говорит он. — Янка у меня рабочая лошадка, ей место в поле, так сказать. Дети опять же. Представляешь, что это был бы за отпуск с тремя орущими пацанами и женой, которая в купальнике будет выглядеть как ветчина в сеточке? А с тобой одно удовольствие.
— Иди сюда, помажь мне спинку кремом, — мурлычет Оля.
Я резко сбрасываю вызов. Не хочу слышать эту грязь.
Подборка коротких любовных романов о разводе
Выберите полку для книги