Короткие любовные рассказы ТОП лучших книг

— Ты себе альфонса завела? Он же тебе в сыновья годится!

Двадцать три года назад я ушла от Олега и скрыла свою беременность. Теперь бывший ревнует меня к собственному сыну. Я могла бы рассмеяться ему в лицо. Только вскоре моего мальчика уводят в наручниках — и спасти его может человек, которому я больше не верю.

— Давай без истерики, — сухо бросает муж.
— Я ещё ничего не сказала.
— Вот именно. Стоишь и смотришь так, будто я кого-то убил.
— Как давно? — спрашиваю я.
Артём раздраженно цокает.
— Это сейчас важно?
— Да.
Он поднимает с пола рубашку. Тщательно стряхивает её, словно именно пыль на ткани требует внимания.
— Несколько месяцев.
Я смотрю на кровать. На смятую простыню. На нашу свадебную фотографию на комоде, повёрнутую к стене.
— Сколько?
Он выдыхает.
— Четыре месяца. Может, пять.
— Всё это время ты приходил домой, — с отчаянием выдыхаю я.
— Я здесь живу.
— Ты спал со мной. И параллельно был с ней.
— Давай не будем перечислять очевидное.
— Почему? — спрашиваю я.
Артём наконец поднимает глаза.
— Потому что у нас давно ничего не происходит. Ты сама это знаешь.
Застав мужа с другой, ухожу от него и скрываю беременность. Но судьба сводит нас снова: в поезде у меня начинаются преждевременные роды, а Артём оказывается единственным врачом среди пассажиров.

— Посмотри на себя, Лена. Ты старая кляча! Двенадцать лет — и пустая.

Муж говорит это на юбилее своей матери, при тридцати гостях. И спокойно обнимает за талию мою медсестру Снежану.

— Она родит мне сына. Настоящего наследника.

А у меня в руке телефон. На записи стучит сердце нашего со Стасом ребёнка. Восемь недель. Я хотела сделать ему подарок и включаю звук на всю гостиную.

— Скачала из интернета? — смеётся муж. — Не позорься, Лена!

Мне за сорок. Я детский кардиолог, много лет лечу чужие сердца и двенадцать лет ждала, когда услышу сердцебиение собственного малыша.

Вечером Стас бросает снимок УЗИ на комод:

— Даже если там кто-то есть — решай вопрос. Наследник у меня уже будет. А от старой клячи мне дети не нужны!


Он отбирает квартиру, а через неделю присылает юристов, чтобы разорить меня и лишить работы. Стас уверен, что растоптал меня и выбросил на обочину.

Я двадцать два года ждала этот день.

Зал, оркестр, новые звёзды на погонах мужа. Я хлопаю так, что горят ладони.

А потом замечаю у колонны женщину с подростком. Разворот скул. Прямые брови.

Точь-в-точь как у моего сына.

— Так вот вы какая, — говорит она. — А Олег Игоревич говорил, вы моложе на фотографиях.

— Простите, я не понимаю, о чём вы.

— Восемнадцать лет, Вера. Восемнадцать лет я стою в стороне и жду, когда он наконец найдёт смелость.

Я оборачиваюсь к мужу. Он уже идёт к нам через зал — и по его лицу я понимаю: это не сумасшедшая незнакомка.

Она разворачивает мальчика лицом к залу, к камерам, к его сослуживцам.

— Поздравьте сына, — говорит она громко. — У него наконец есть отец с большими звёздами на погонах.

— Собирай вещи, Алина, — заявил муж, усаживая к себе на колени мою лучшую подругу. — Я устал. Надоело притворяться.
— Как ты мог?! Как, Волков? Ты со мной... а она была здесь?! В этой квартире, за стенкой?! Пока мы…
— Я получил от тебя всё, что хотел. В последний раз с тобой переспал. Считай — прощальный подарок. Не благодари!
Прощальный подарок…
Я ехала к нему полдня. С пельменями и в кружевном белье. Хотела сделать сюрприз мужу, которого не видела два месяца.
А увидела его обручальное кольцо, оставленное в спальне, на тумбочке. И заявление на развод.
— Подруга, он тебя жалел. Бледную, скучную, пресную. Как селёдку, знаешь, которую жуёшь из вежливости, потому что больше нечего, а потом на стол подают… — она обвела себя руками, — настоящий деликатес! Так вот, это я!
— Рената всё это время была со мной, — добавил он. — Она ждала, пока я с тобой закончу. Терпеливо. Потому что она — настоящая женщина. Женщина, которая родила мне сына. Единственная, кого я люблю…

— Не всплывай, Даш. Так будет проще для всех.
Последнее, что я слышала — голос лучшей подруги. Последнее, что почувствовала — как палуба уходит из-под ног и ночное море смыкается над головой.
За десять минут до этого у меня было всё: муж, дочь, пятнадцать лет дружбы, две семьи, что ходят в море на одной яхте. А потом я нашла на руке её сына фамильную родинку — ту, что у всех мужчин в роду моего Антона.

Море должно было меня добить — но решило иначе. Теперь я осталась без имени, без памяти, незнакомкой самой себе.
А дома уже заказали панихиду и делят мою пятилетнюю дочь.
Они уверены, что море меня забрало.
Они очень сильно ошибаются.

— Ты всё равно не родила, Ларик, — сестра кладёт ладонь на живот. — А я рожу. Ему.

На Дине — примерочный корсаж, который я сшила для её свадьбы. А в моей постели — её жених.
Мой муж.

— Лар, не начинай, — раздражённо бросает Валера. — Иди отдохни. Завтра поговорим по-взрослому.

Утром он сообщает, что уходит к моей беременной сестре. Квартира останется ему, свадебный салон — тоже. А меня он так и быть оставит мастером — если я перестану устраивать сцены и дошью Дине платье.

— Я не к чужой ушёл, — усмехается муж. — К родной. Считай, всё в семье осталось.

Мать знала об их связи и молчала. Квартиру, в которой я выросла, она тайком переписала на Дину. Валера уже лишил ЗП, выставил из ателье и свято уверен: без его имени я приползу обратно.

– Арин, а тебе когда рожать? – спрашивает знакомая.
Накрываю объемный живот рукой и улыбаюсь:
– Скоро моя малышка появится на свет…
Подруга кивает и смотрит на мою руку, которую я устроила на животе. Без обручального кольца…
– А отец ребенка?
Хочу привычно отболтаться полуправдой, сказать, что мы в разводе, но в этот момент в шоке замираю… потому что взгляд сталкивается с серебристыми глазами моего бывшего мужа, который, застыв, смотрит на меня, не реагируя на болтовню, своей новой пассии…
Один вдох – и Даниил Романов стремительно шагает в мою сторону, не отводя взгляда от моего объемного живота…

— У нас будет ребёнок, Костя. Врачи не дают прогнозов. Я очень хочу его сохранить, но не знаю, получится ли. Я не могу решать одна…
— Не трудись.
Голос чужой и пустой, как гильза.
— Мне всё сообщили. Ты сделала аборт. Избавилась от моего ребёнка, а теперь врёшь про прогнозы.
— Я ничего не делала! Послушай меня, одну минуту.
— Наслушался. Я видел бумаги. Думал, тебе хватит совести хотя бы сейчас! Сюда не звони. Приедешь — не выйду.
Он бросил трубку.
Я осталась одна: с ребёнком под сердцем, которого никто, кроме меня, не ждал.
Никто из нас не знал, что спустя много лет я стану его единственным шансом снова встать на ноги.
Но захочу ли я помогать тому, кто вышвырнул меня из своей жизни?

Двадцать шесть лет я прожила с мужем.

Утром он поцеловал меня в щёку и ушел на работу, а через час я случайно нашла под кроватью исковое заявление — он тайно подал на развод и вписал в раздел имущества всё: квартиры, дом, машины и мой салон, который я создала своими руками.

Но самое страшное ждало впереди. В нижнем ящике стола лежала синяя папка с поддельными медицинскими справками на моё имя. Диагнозы. Заключения психиатра. Моя подпись. Целый год он подготавливал документы чтобы определить меня в психушку и забрать всё и начать новую жизнь с любовницей.

Ты думаешь, я испугаюсь? Расплачусь? Нет, дорогой. Я тебе отомщу за это.