Книги в жанре «Женский роман» по тегу «izmena-i-predatelstvo»
Он останавливается на пороге. Видит часы в моих руках. Видит моё лицо.
– Соня нашла это в твоём чемодане, – говорю я.
Он бледнеет. А потом в глазах появляется холод.
– И что? Собираешься устроить истерику?
– Денис, это часы от другой женщины. С признанием в любви.
– Понимаю. – Он отпивает кофе, оборачивается. В его лице нет ни капли раскаяния. – И что ты хочешь? Чтобы я упал на колени?
– Я хочу объяснений!
– Хорошо. Амалия красивая, богатая, успешная, стройная. Она не воняет борщом и не обсуждает детские сопли и какашки за ужином.
Слова - как удар в солнечное сплетение.
– Ты себя в зеркале давно видела? – обрывает он равнодушно. – Ты обабилась. Был сорок второй, стал пятидесятый. Или больше уже? Майка, треники. Корова!
Слово режет как нож.
– Я родила тебе двоих детей...
– И что? – перебивает он. – Ты превратилась в домохозяйку, в клушу, которая только и умеет, что ныть про детей и уборку? Господи, Вика, ты посмотри на себя! Тебе сорок! А выглядишь на все пятьдесят
– Соня нашла это в твоём чемодане, – говорю я.
Он бледнеет. А потом в глазах появляется холод.
– И что? Собираешься устроить истерику?
– Денис, это часы от другой женщины. С признанием в любви.
– Понимаю. – Он отпивает кофе, оборачивается. В его лице нет ни капли раскаяния. – И что ты хочешь? Чтобы я упал на колени?
– Я хочу объяснений!
– Хорошо. Амалия красивая, богатая, успешная, стройная. Она не воняет борщом и не обсуждает детские сопли и какашки за ужином.
Слова - как удар в солнечное сплетение.
– Ты себя в зеркале давно видела? – обрывает он равнодушно. – Ты обабилась. Был сорок второй, стал пятидесятый. Или больше уже? Майка, треники. Корова!
Слово режет как нож.
– Я родила тебе двоих детей...
– И что? – перебивает он. – Ты превратилась в домохозяйку, в клушу, которая только и умеет, что ныть про детей и уборку? Господи, Вика, ты посмотри на себя! Тебе сорок! А выглядишь на все пятьдесят
— Лада, отец в больнице. Сердце. Приезжай.
— Я не приеду, — сказала я. И сама удивилась, как легко это вышло.
— Лада. Он, может, умирает. Это мой отец.
— Это твой отец. А я тебе уже почти не жена, ты не забыл? С чего мне ехать утешать твою семью?
— Я не приеду, — сказала я. И сама удивилась, как легко это вышло.
— Лада. Он, может, умирает. Это мой отец.
— Это твой отец. А я тебе уже почти не жена, ты не забыл? С чего мне ехать утешать твою семью?
— Сцену мне не устраивай, — муж оторвался от хищно улыбавшейся мне Лидочки.
— Как скажешь, — я попятилась, взгляд наткнулся на стеллаж.
— Выйдем и спокойно поговорим.
— Обойдёмся, — я дёрнула стеллаж что есть силы.
Отскочив к двери, следила за тем, как он валится между мной и ошарашенным мужем.
Лидочка распахнула глаза и взвизгнула, когда стеллаж грохнулся на пол.
— Там бесценные препараты! — заорала она. — Чем мы будем платить?!
— Натурой, — процедила я, кивнув на её распахнутый халат. — Удачного вам завершения рабочего дня.
— Как скажешь, — я попятилась, взгляд наткнулся на стеллаж.
— Выйдем и спокойно поговорим.
— Обойдёмся, — я дёрнула стеллаж что есть силы.
Отскочив к двери, следила за тем, как он валится между мной и ошарашенным мужем.
Лидочка распахнула глаза и взвизгнула, когда стеллаж грохнулся на пол.
— Там бесценные препараты! — заорала она. — Чем мы будем платить?!
— Натурой, — процедила я, кивнув на её распахнутый халат. — Удачного вам завершения рабочего дня.
Я выхожу из самолёта. Воздух здесь пахнет океаном, цветами, чем-то экзотическим, чему я даже не знаю названия. Он пахнет раем. Мальдивы встречают нас гирляндами из живых орхидей на стойке регистрации. Всё кричит: ты в раю, расслабься.
Компания «ГлобалТех» отправляет своих лучших сотрудников на Мальдивы каждый год. Корпоративный отдых. Новогодний подарок.
***
После сна выхожу из виллы. Тёплый воздух обнимает меня сразу. Я иду по дорожке вдоль берега, туда, где тише. А потом я слышу голоса.
Мужской — низкий, хорошо знакомый. И женский — молодой, чуть хрипловатый.
— ...нужно ещё немного подождать, — говорит он. — Я не могу сделать это резко. Ты понимаешь? Сейчас неподходящий момент.
— Сколько ещё? — спрашивает женский голос. Молодой. Нетерпеливый.
— Немного. Я обещаю. Когда вернёмся — я буду готов. К разводу. Ко всему.
Земля уходит у меня из-под ног.
Но я найду доказательства измены. Я всё верну. И он об этом пожалеет.
Компания «ГлобалТех» отправляет своих лучших сотрудников на Мальдивы каждый год. Корпоративный отдых. Новогодний подарок.
***
После сна выхожу из виллы. Тёплый воздух обнимает меня сразу. Я иду по дорожке вдоль берега, туда, где тише. А потом я слышу голоса.
Мужской — низкий, хорошо знакомый. И женский — молодой, чуть хрипловатый.
— ...нужно ещё немного подождать, — говорит он. — Я не могу сделать это резко. Ты понимаешь? Сейчас неподходящий момент.
— Сколько ещё? — спрашивает женский голос. Молодой. Нетерпеливый.
— Немного. Я обещаю. Когда вернёмся — я буду готов. К разводу. Ко всему.
Земля уходит у меня из-под ног.
Но я найду доказательства измены. Я всё верну. И он об этом пожалеет.
— Пункт, касающийся несовершеннолетних, — Ольга перевернула страницу. — Лев Демьянович Артемьев и Мира Демьяновна Артемьева получают защищённые доли в проекте «Лисьи Холмы» с особым режимом управления.
Я выпрямилась. Мои дети. Названы поимённо. В завещании старика, который при жизни сказал им от силы десяток ласковых слов.
— Управление защищёнными долями, — продолжала нотариус всё тем же тоном, — до окончания наследственного оформления возлагается на мать несовершеннолетних, Агнию Юрьевну Сотникову-Артемьеву, как на временного представителя их интересов.
Теперь выпрямились все.
Я почувствовала на себе несколько взглядов сразу. Леонида повернула голову медленно, как поворачивают орудие. Яромир на одну секунду погасил своё обаяние, ровно на одну, и тут же надел обратно, но я эту секунду заметила. Демьян смотрел на меня странно, и я не сразу поняла этот взгляд, а когда поняла, мне стало нехорошо. Он смотрел на меня не как на жену и не как на мать своих детей. Он смотрел на меня как ..
Я выпрямилась. Мои дети. Названы поимённо. В завещании старика, который при жизни сказал им от силы десяток ласковых слов.
— Управление защищёнными долями, — продолжала нотариус всё тем же тоном, — до окончания наследственного оформления возлагается на мать несовершеннолетних, Агнию Юрьевну Сотникову-Артемьеву, как на временного представителя их интересов.
Теперь выпрямились все.
Я почувствовала на себе несколько взглядов сразу. Леонида повернула голову медленно, как поворачивают орудие. Яромир на одну секунду погасил своё обаяние, ровно на одну, и тут же надел обратно, но я эту секунду заметила. Демьян смотрел на меня странно, и я не сразу поняла этот взгляд, а когда поняла, мне стало нехорошо. Он смотрел на меня не как на жену и не как на мать своих детей. Он смотрел на меня как ..
В сорок лет я думала, что знаю о своем браке все.
Двадцать лет я была женой генерала Арсения Грановского. Его тылом. Его спокойствием. Женщиной, которая ждала, понимала и молчала, когда он снова выбирал службу вместо семьи.
А потом я увидела рядом с ним молодую беременную женщину.
Он не объяснил. Не защитил. Только сказал:
— Ника, сейчас не время.
Значит, время пришло у меня.
Я сняла кольцо и подала на развод.
Но очень скоро оказалось, что из жизни мужа меня начали вычеркивать не просто так. На мое имя оформлены документы, которых я не подписывала. Фонд, которому я отдала годы, стал ловушкой. А женщина, которую я считала любовницей Арсения, знает тайну, из-за которой могут уничтожить нас обоих.
Арсений клянется, что не изменял.
Может быть.
Только предательство бывает не только в чужой постели. Иногда оно в молчании. В приказах. В решениях, которые приняли за тебя.
Он привык командовать.
А я больше не жена генерала.
Двадцать лет я была женой генерала Арсения Грановского. Его тылом. Его спокойствием. Женщиной, которая ждала, понимала и молчала, когда он снова выбирал службу вместо семьи.
А потом я увидела рядом с ним молодую беременную женщину.
Он не объяснил. Не защитил. Только сказал:
— Ника, сейчас не время.
Значит, время пришло у меня.
Я сняла кольцо и подала на развод.
Но очень скоро оказалось, что из жизни мужа меня начали вычеркивать не просто так. На мое имя оформлены документы, которых я не подписывала. Фонд, которому я отдала годы, стал ловушкой. А женщина, которую я считала любовницей Арсения, знает тайну, из-за которой могут уничтожить нас обоих.
Арсений клянется, что не изменял.
Может быть.
Только предательство бывает не только в чужой постели. Иногда оно в молчании. В приказах. В решениях, которые приняли за тебя.
Он привык командовать.
А я больше не жена генерала.
— Спасайте ребёнка. Жену не надо.
Эти слова я услышала от медсестры, когда пришла в себя после аварии. Муж выбрал сына. Не меня.
Тридцать четвёртая неделя. Два выкидыша позади. Голубой комбинезончик на соседнем сиденье. Видео измены на телефоне. Удар. И детский крик внутри меня, хотя мой сын ещё не родился.
Сын в кувезе, врачи не дают гарантий. А в это время любовница приходит в мою палату и улыбается.
— Ты родила ему сына. Свою функцию выполнила. Теперь уходи.
Я хотела сдаться. Умереть. Но я вспомнила, как он борется за жизнь в кувезе. И поняла: я не имею права.
Эти слова я услышала от медсестры, когда пришла в себя после аварии. Муж выбрал сына. Не меня.
Тридцать четвёртая неделя. Два выкидыша позади. Голубой комбинезончик на соседнем сиденье. Видео измены на телефоне. Удар. И детский крик внутри меня, хотя мой сын ещё не родился.
Сын в кувезе, врачи не дают гарантий. А в это время любовница приходит в мою палату и улыбается.
— Ты родила ему сына. Свою функцию выполнила. Теперь уходи.
Я хотела сдаться. Умереть. Но я вспомнила, как он борется за жизнь в кувезе. И поняла: я не имею права.
Муж изменил мне с худой коллегой, повесил на меня 30-миллионный долг перед бандитами и трусливо сбежал, бросив на растерзание. Ради спасения я пришла к самому жестокому миллиардеру Москвы — Тамерлану, чье имя внушает ужас конкурентам.
Но ему не нужна помощница. Ему нужна фиктивная невеста, чтобы отбиться от династического брака, навязанного строгой семьей. Он готов закрыть все мои долги и уничтожить бывшего, но взамен требует полного подчинения.
Бывший муж годами твердил, что мои пышные формы — это уродство, которое нужно прятать. Тамерлан же смотрит на меня с неприкрытым мужским голодом. Для него моя мягкость — не недостаток, а воплощение настоящей женственности, перед которой он теряет голову.
Я попала в золотую клетку к человеку, который намерен полностью меня подчинить.
Но готова ли я сопротивляться, если его руки на моей талии вызывают пожар, а его защита становится единственным местом, где я чувствую себя по-настоящему живой?
Но ему не нужна помощница. Ему нужна фиктивная невеста, чтобы отбиться от династического брака, навязанного строгой семьей. Он готов закрыть все мои долги и уничтожить бывшего, но взамен требует полного подчинения.
Бывший муж годами твердил, что мои пышные формы — это уродство, которое нужно прятать. Тамерлан же смотрит на меня с неприкрытым мужским голодом. Для него моя мягкость — не недостаток, а воплощение настоящей женственности, перед которой он теряет голову.
Я попала в золотую клетку к человеку, который намерен полностью меня подчинить.
Но готова ли я сопротивляться, если его руки на моей талии вызывают пожар, а его защита становится единственным местом, где я чувствую себя по-настоящему живой?
После двадцати лет брака Оля узнаёт: у мужа есть другая.
Она улетает в Турцию, чтобы просто выдохнуть, но встречает Макара — красивого и опасно нежного мужчину, рядом с которым снова чувствует себя желанной.
Кажется, судьба даёт ей второй шанс, но один звонок разрушает всё.
Сможет ли Оля снова поверить мужчине, если сердце уже однажды разбили?
Она улетает в Турцию, чтобы просто выдохнуть, но встречает Макара — красивого и опасно нежного мужчину, рядом с которым снова чувствует себя желанной.
Кажется, судьба даёт ей второй шанс, но один звонок разрушает всё.
Сможет ли Оля снова поверить мужчине, если сердце уже однажды разбили?
У неё есть ресторан, муж и младшая сестра. Но однажды ночью соус на плите сворачивается, а вместе с ним — вся её прежняя жизнь.
Оксана привыкла всё контролировать: температуру, поставки, меню. Она не привыкла проверять приложение для доставки на телефоне мужа. Особенно когда букет адресован её собственной сестре. В ту секунду рушится не просто брак — рушится иллюзия, что она была главной в собственной истории.
Оксана не будет делить ресторан и позволять себя жалеть. Она уходит в работу, в тишину служебной квартиры. А когда на пути снова появляется тот, кого она не заметила двенадцать лет назад, придется выбирать: защищаться или довериться.
— Я не тороплю тебя. Просто хочу, чтобы ты знала: я здесь не из-за пиара. Я здесь, потому что двенадцать лет — это долго, чтобы забыть человека, но недостаточно, чтобы захотеть повторить с кем-то другим то, что я хотел с тобой.
Оксана привыкла всё контролировать: температуру, поставки, меню. Она не привыкла проверять приложение для доставки на телефоне мужа. Особенно когда букет адресован её собственной сестре. В ту секунду рушится не просто брак — рушится иллюзия, что она была главной в собственной истории.
Оксана не будет делить ресторан и позволять себя жалеть. Она уходит в работу, в тишину служебной квартиры. А когда на пути снова появляется тот, кого она не заметила двенадцать лет назад, придется выбирать: защищаться или довериться.
— Я не тороплю тебя. Просто хочу, чтобы ты знала: я здесь не из-за пиара. Я здесь, потому что двенадцать лет — это долго, чтобы забыть человека, но недостаточно, чтобы захотеть повторить с кем-то другим то, что я хотел с тобой.
Подборка женских романов об измене и предательстве
Выберите полку для книги