Эмоциональные женские романы читать онлайн
В этот момент мой телефон вибрирует. На экране высвечивается имя Лены. Я с улыбкой принимаю вызов.
– Привет, дорогая! – говорю я бодрым голосом. – Ну что, как там твой райский уголок?
На том конце провода наступает странная, тяжелая тишина.
– Инна... – голос Лены звучит глухо. – Послушай меня очень внимательно. Я сейчас в отеле в Кемере. Я здесь по работе, проверяю сервис.
– И что?
– Инна, я в шоке. Я видела его. Своими глазами. Прямо сейчас, десять минут назад, в лобби.
– Кого «его», Лена? О чем ты говоришь?
– Владимира, – выдыхает она. – Я видела твоего мужа, Инна. Он был не один. С ним была женщина и ребенок. Это выглядело так, будто они – семья. Счастливая, обычная семья в отпуске.
– Привет, дорогая! – говорю я бодрым голосом. – Ну что, как там твой райский уголок?
На том конце провода наступает странная, тяжелая тишина.
– Инна... – голос Лены звучит глухо. – Послушай меня очень внимательно. Я сейчас в отеле в Кемере. Я здесь по работе, проверяю сервис.
– И что?
– Инна, я в шоке. Я видела его. Своими глазами. Прямо сейчас, десять минут назад, в лобби.
– Кого «его», Лена? О чем ты говоришь?
– Владимира, – выдыхает она. – Я видела твоего мужа, Инна. Он был не один. С ним была женщина и ребенок. Это выглядело так, будто они – семья. Счастливая, обычная семья в отпуске.
— Ты знаешь, какая у него группа крови? — спрашивает врач.
— Знаю, — говорит бывшая. — Бомбейский фенотип.
Что?! Бомбейский фенотип?!
Слова падают по одному, тяжело, как глубинные бомбы. Каждое уходит вглубь и взрывается там, где я не могу его достать.
У меня темнеет в глазах, по-настоящему, как при перегрузке, а пол под ногами качается, будто палуба в шторм. Я упираюсь рукой в стену. Холодная краска под ладонью вызывает дрожь. Я чувствую ее и не чувствую ничего больше.
Один на четверть миллиона…
Моему сыну девять лет…
Я отрываю руку от стены и выхожу из тени.
Шаги звучат в пустом коридоре громко, как на плацу. Хирург оборачивается первым, потом женщина в плаще. Ирма поворачивает голову последней.
Я вижу, как расширяются ее глаза, как пальцы сжимают туфли так, что белеют костяшки, как она открывает рот и не может вдохнуть.
Останавливаюсь в нескольких шагах от нее, смотрю сверху вниз. Мой голос звучит тихо, но требовательно.
— Ты не хочешь мне ничего рассказать?
— Знаю, — говорит бывшая. — Бомбейский фенотип.
Что?! Бомбейский фенотип?!
Слова падают по одному, тяжело, как глубинные бомбы. Каждое уходит вглубь и взрывается там, где я не могу его достать.
У меня темнеет в глазах, по-настоящему, как при перегрузке, а пол под ногами качается, будто палуба в шторм. Я упираюсь рукой в стену. Холодная краска под ладонью вызывает дрожь. Я чувствую ее и не чувствую ничего больше.
Один на четверть миллиона…
Моему сыну девять лет…
Я отрываю руку от стены и выхожу из тени.
Шаги звучат в пустом коридоре громко, как на плацу. Хирург оборачивается первым, потом женщина в плаще. Ирма поворачивает голову последней.
Я вижу, как расширяются ее глаза, как пальцы сжимают туфли так, что белеют костяшки, как она открывает рот и не может вдохнуть.
Останавливаюсь в нескольких шагах от нее, смотрю сверху вниз. Мой голос звучит тихо, но требовательно.
— Ты не хочешь мне ничего рассказать?
Банкетный зал гудит. Звон хрусталя, дорогие костюмы, вспышки камер. Десятилетие семейного агентства – наш общий триумф.
Муж берет микрофон, и зал мгновенно замолкает.
– А теперь я хочу представить вам презентацию нового этапа развития нашей компании!
Я улыбаюсь. Этот ролик монтировала я. Каждый кадр, каждая цифра – мои бессонные ночи.
Он нажимает пульт. Свет гаснет. Экран вспыхивает.
Но вместо графиков зал разрезает звонкий женский смех.
Смех Лики.
Сердце делает тяжёлый удар – и, кажется, останавливается.
На экране – её лицо, снятое на фронтальную камеру. Волосы растрёпаны, губы блестят, глаза горят торжеством.
– Ты точно скажешь ей, что уходишь? – мурлычет она в объектив. – Не сольёшься?
Камера дёргается.
В кадре появляется Илья. Мой муж. Он притягивает её к себе и жадно целует.
На заднем фоне – знакомый кожаный диван. Знакомые картины.
Мой кабинет!
Зал погружается в мёртвую, звенящую тишину.
Кто-то потрясенно ахает.
Муж берет микрофон, и зал мгновенно замолкает.
– А теперь я хочу представить вам презентацию нового этапа развития нашей компании!
Я улыбаюсь. Этот ролик монтировала я. Каждый кадр, каждая цифра – мои бессонные ночи.
Он нажимает пульт. Свет гаснет. Экран вспыхивает.
Но вместо графиков зал разрезает звонкий женский смех.
Смех Лики.
Сердце делает тяжёлый удар – и, кажется, останавливается.
На экране – её лицо, снятое на фронтальную камеру. Волосы растрёпаны, губы блестят, глаза горят торжеством.
– Ты точно скажешь ей, что уходишь? – мурлычет она в объектив. – Не сольёшься?
Камера дёргается.
В кадре появляется Илья. Мой муж. Он притягивает её к себе и жадно целует.
На заднем фоне – знакомый кожаный диван. Знакомые картины.
Мой кабинет!
Зал погружается в мёртвую, звенящую тишину.
Кто-то потрясенно ахает.
— Пожалуйста, подыграйте мне, — шепчу совершенно незнакомому мужчине. — Притворитесь моим мужчиной. Всего на один вечер..
Его холодные глаза спокойно смотрят на меня, и он произносит:
— Хорошо.
Он помогает мне настолько убедительно, что мой бывший муж сидит с перекошенным от злости лицом.
— Спасибо! Вы меня очень выручили. Сколько я вам должна?
Мужчина усмехается и делает шаг ко мне.
— Деньги мне не нужны.
— Тогда… что? — напрягаюсь я.
— Одна ночь с тобой.
Мне тридцать семь. За плечами пятнадцать лет брака, взрослая дочь и развод. Я давно не верю в любовь с первого взгляда.
Но одна просьба «притвориться моим мужчиной» переворачивает мою жизнь.
Потому что он, кажется, совершенно не собирается притворяться…
Его холодные глаза спокойно смотрят на меня, и он произносит:
— Хорошо.
Он помогает мне настолько убедительно, что мой бывший муж сидит с перекошенным от злости лицом.
— Спасибо! Вы меня очень выручили. Сколько я вам должна?
Мужчина усмехается и делает шаг ко мне.
— Деньги мне не нужны.
— Тогда… что? — напрягаюсь я.
— Одна ночь с тобой.
Мне тридцать семь. За плечами пятнадцать лет брака, взрослая дочь и развод. Я давно не верю в любовь с первого взгляда.
Но одна просьба «притвориться моим мужчиной» переворачивает мою жизнь.
Потому что он, кажется, совершенно не собирается притворяться…
— Я ухожу. Я хочу жить с другой женщиной. Я ее полюбил.
— С другой женщиной?! С какой?
— Ксения. Ты её не знаешь. Это не имеет значения.
Я смотрела на него и не понимала слов. Как будто он говорил на другом языке.
— Артём, мы шесть лет вместе… Мы делали ЭКО. Два раза. Я плакала ночами, чтобы ты не слышал. Мы ждали вместе.
— Я знаю, Ксюша.
— Скажи правду. Ты меня больше не любишь?
— Я тебя никогда не любил. Женился, потому что было пора. Ты была удобная, тихая, из хорошей семьи.
— Это из-за того, что я не могу родить тебе ребёнка?! Ответь, Артём?!
Он молчал.
— Что теперь?
— Развод. Но у меня есть условия. У меня репутация. Никаких скандалов, Ксения. Ты подашь на развод сама. Скажешь, что разлюбила. Тихо. Спокойно. Без подробностей.
Я ушла. И в тот же день узнала, что беременна. Я решила уехать. Не сказав ему о ребенке. Но спустя восемь месяцев переходила дорогу перед его машиной. И тогда случилось то, на что я не рассчитывала…
— С другой женщиной?! С какой?
— Ксения. Ты её не знаешь. Это не имеет значения.
Я смотрела на него и не понимала слов. Как будто он говорил на другом языке.
— Артём, мы шесть лет вместе… Мы делали ЭКО. Два раза. Я плакала ночами, чтобы ты не слышал. Мы ждали вместе.
— Я знаю, Ксюша.
— Скажи правду. Ты меня больше не любишь?
— Я тебя никогда не любил. Женился, потому что было пора. Ты была удобная, тихая, из хорошей семьи.
— Это из-за того, что я не могу родить тебе ребёнка?! Ответь, Артём?!
Он молчал.
— Что теперь?
— Развод. Но у меня есть условия. У меня репутация. Никаких скандалов, Ксения. Ты подашь на развод сама. Скажешь, что разлюбила. Тихо. Спокойно. Без подробностей.
Я ушла. И в тот же день узнала, что беременна. Я решила уехать. Не сказав ему о ребенке. Но спустя восемь месяцев переходила дорогу перед его машиной. И тогда случилось то, на что я не рассчитывала…
(2770)
ПЕРВЫЕ ДНИ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА
Я — обычный стоматолог в занесенном снегом северном поселке. У меня двое детей, работа и мать пенсионерка. Он — миллионер, «король бензоколонок», привыкший, что весь луна и солнце крутятся вокруг него.
Нас не должно было ничего связывать, кроме вылеченного зуба. Но одна ночь на загородной заимке, суровый северный буран и один выстрел в лесу изменили всё. Он привык брать всё штурмом, а я привыкла не верить мужчинам. Кто кого переломит в этой снежной дуэли?
Я — обычный стоматолог в занесенном снегом северном поселке. У меня двое детей, работа и мать пенсионерка. Он — миллионер, «король бензоколонок», привыкший, что весь луна и солнце крутятся вокруг него.
Нас не должно было ничего связывать, кроме вылеченного зуба. Но одна ночь на загородной заимке, суровый северный буран и один выстрел в лесу изменили всё. Он привык брать всё штурмом, а я привыкла не верить мужчинам. Кто кого переломит в этой снежной дуэли?
За колонной стоит Егор, спиной ко мне, с телефоном у уха.
– Я же сказал, не звони сегодня, – голос низкий. – Заеду завтра. Соскучился. Жди меня, моя девочка.
Он прощается с мягкостью, которую я не слышала уже давно, и оборачивается. Наши взгляды встречаются. Ни капли стыда в его глазах.
– Лиза? Давно ты здесь? – убирает телефон в карман.
– Достаточно. Кому ты звонил?
– Пациентка, уточнял детали консультации. Поехали домой, ты устала.
– Нет. Скажи, кто она.
– Это просто физиология, Лиза. Тебя это не касается.
– Не касается?! Ты предал меня!
– Прекрати истерику. Ты знала, за кого выходишь замуж. Я не обязан отчитываться.
Он открывает дверь машины.
– Я никуда с тобой не поеду, – говорю твёрдо. – Поезжай лучше к ней. Или в отель. Не хочу видеть тебя сегодня.
– Лиза...
– Я же сказал, не звони сегодня, – голос низкий. – Заеду завтра. Соскучился. Жди меня, моя девочка.
Он прощается с мягкостью, которую я не слышала уже давно, и оборачивается. Наши взгляды встречаются. Ни капли стыда в его глазах.
– Лиза? Давно ты здесь? – убирает телефон в карман.
– Достаточно. Кому ты звонил?
– Пациентка, уточнял детали консультации. Поехали домой, ты устала.
– Нет. Скажи, кто она.
– Это просто физиология, Лиза. Тебя это не касается.
– Не касается?! Ты предал меня!
– Прекрати истерику. Ты знала, за кого выходишь замуж. Я не обязан отчитываться.
Он открывает дверь машины.
– Я никуда с тобой не поеду, – говорю твёрдо. – Поезжай лучше к ней. Или в отель. Не хочу видеть тебя сегодня.
– Лиза...
— Оль, я ухожу. — К кому? — К себе.
Нож для торта в руке, двойняшкам сегодня пять, коза доедает скатерть — а муж с рюкзаком объясняет, что полгода не живёт, а существует. Такси через сорок минут, рейс на Бали, десять дней молчания. Детям сказать, что папа в командировке.
— Лучше бы к женщине, — сказала я ночью его отцу. — Женщину хоть можно ненавидеть. А тут что — ненавидеть Бали?
Через десять дней шутка сбылась: в чужих сторис он держал на ступнях блогершу, которая не знала, что у «мужчины без прошлого» двое детей, кот на трёх лапах и жена.
Со мной остались дети, подобранный зверинец, свёкор, который выбрал не сына, и сосед за забором, у которого моя коза съела чертёж...
Нож для торта в руке, двойняшкам сегодня пять, коза доедает скатерть — а муж с рюкзаком объясняет, что полгода не живёт, а существует. Такси через сорок минут, рейс на Бали, десять дней молчания. Детям сказать, что папа в командировке.
— Лучше бы к женщине, — сказала я ночью его отцу. — Женщину хоть можно ненавидеть. А тут что — ненавидеть Бали?
Через десять дней шутка сбылась: в чужих сторис он держал на ступнях блогершу, которая не знала, что у «мужчины без прошлого» двое детей, кот на трёх лапах и жена.
Со мной остались дети, подобранный зверинец, свёкор, который выбрал не сына, и сосед за забором, у которого моя коза съела чертёж...
— Ты устроила сегодня сцену в клинике. Приехала, ворвалась. Меня опозорила перед людьми!
— Я приехала к своему мужу с тортом, а увидела, как он развлекается с другой женщиной на рабочем столе.
— Прошу перестань драматизировать. Давно всем известно. Я мужчина. У меня потребности. У тебя их нет, у меня есть. Это не разрушает семью.
— Аслан, — сказала я. — Я хочу развестись.
— Развестись ? — повторил он. Медленно. — Аня. Ну ты же понимаешь, что это смешно.
— Мне не смешно.
— Аня. Ты — без меня — никто. Слышишь? Никто. Посмотришь. Пройдёт неделя, две. Ты посидишь одна, поплачешь, поймёшь, что весь твой бунт — это истерика. И позвонишь мне. Прибежишь.
Я ушла. Не прибежала.
А через шесть лет он вошёл в мою кондитерскую — с женщиной, что требовала поменять ей торт.
И когда мой сын поднял на него глаза, в его взгляде уже не было той уверенности, с которой он смотрел на меня в день, когда я уходила, унося нашу тайну под сердцем.
— Я приехала к своему мужу с тортом, а увидела, как он развлекается с другой женщиной на рабочем столе.
— Прошу перестань драматизировать. Давно всем известно. Я мужчина. У меня потребности. У тебя их нет, у меня есть. Это не разрушает семью.
— Аслан, — сказала я. — Я хочу развестись.
— Развестись ? — повторил он. Медленно. — Аня. Ну ты же понимаешь, что это смешно.
— Мне не смешно.
— Аня. Ты — без меня — никто. Слышишь? Никто. Посмотришь. Пройдёт неделя, две. Ты посидишь одна, поплачешь, поймёшь, что весь твой бунт — это истерика. И позвонишь мне. Прибежишь.
Я ушла. Не прибежала.
А через шесть лет он вошёл в мою кондитерскую — с женщиной, что требовала поменять ей торт.
И когда мой сын поднял на него глаза, в его взгляде уже не было той уверенности, с которой он смотрел на меня в день, когда я уходила, унося нашу тайну под сердцем.
Меня наняли сиделкой к мужчине, у которого, кажется, нет ни единой причины улыбаться.
— Убирайтесь, — это первое, что он говорит мне, даже не взглянув в глаза. — Мне не нужна ваша жалость.
— А я и не жалею вас, — отвечаю я, вешая пальто на крючок так, будто это уже давно мой дом. — Жалеть буду, когда вы дадите повод. Пока что вы просто грубиян в инвалидном кресле.
Он замирает и впервые за весь разговор смотрит на меня по-настоящему.
Мне нужны были деньги. Ему сиделка, которая молча терпит и не задает лишних вопросов. Никто из нас не предполагал, что вместо этого мы найдем друг в друге единственную причину жить дальше.
Только вот прошлое не отпускает ни его, ни меня. И однажды нам придется выбирать: спрятаться от боли снова, или рискнуть всем ради любви, в которую оба перестали верить.
— Убирайтесь, — это первое, что он говорит мне, даже не взглянув в глаза. — Мне не нужна ваша жалость.
— А я и не жалею вас, — отвечаю я, вешая пальто на крючок так, будто это уже давно мой дом. — Жалеть буду, когда вы дадите повод. Пока что вы просто грубиян в инвалидном кресле.
Он замирает и впервые за весь разговор смотрит на меня по-настоящему.
Мне нужны были деньги. Ему сиделка, которая молча терпит и не задает лишних вопросов. Никто из нас не предполагал, что вместо этого мы найдем друг в друге единственную причину жить дальше.
Только вот прошлое не отпускает ни его, ни меня. И однажды нам придется выбирать: спрятаться от боли снова, или рискнуть всем ради любви, в которую оба перестали верить.
Подборка эмоциональных женских романов
Выберите полку для книги