Книги в жанре «Женский роман» по тегу «ochen-emotsionalno»

— Мне не всё равно, что с тобой будет. Не как с инвестором. Как с тобой.
— Макс, мне тридцать восемь. А тебе двадцать семь. Ты понимаешь, что между нами?
— Понимаю. Но я хочу попробовать. С тобой.

Я десять лет училась не доверять мужчинам. Построила венчурный фонд, заработала репутацию женщины, которая никогда не ошибается, и запретила себе чувства.
А потом в мой кабинет вошёл Максим Орлов. Молодой разработчик без денег, с дерзкой идеей и просьбой инвестировать миллион в его приложение для знакомств.
Я дала ему семь дней на работающий прототип. И совершила первую ошибку — взяла его под личный контроль.
Теперь мой деловой партнёр пытается уничтожить проект, моя репутация под угрозой, а мужчина, который младше меня на одиннадцать лет, смотрит на меня так, словно между нами нет никаких запретов.
Я должна выбрать: сохранить всё, что строила годами, или впервые позволить себе любовь.
Но что, если ради него я потеряю и карьеру, и сердце?

София прижимает к груди портфель с распечатанными фотографиями, стоя перед стеклянными дверями «Лиры». Ещё миг — и она войдёт в кабинет Ивана Соколова, издателя, который решает, увидят ли свет её снимки забытых дворов. За спиной гудит утренний трафик, сердце бьётся быстрее, чем нужно. Она делает вдох: «Экспозиция. Фокус. Щёлк».

София знает цену своему страху. «Я выросла в таком дворе», — говорит она, вспоминая стену, которую все хотели снести. Тогда, в детстве, ей казалось, что это самое красивое место на свете. Потом она выросла и поняла: если не показать это другим, всё исчезнет по-настоящему.

Но прошлое возвращается. Бывший, журналист Дмитрий Кравцов, готовит материал о заброшенных дворах и хочет купить все её фотографии. София признаётся Ивану: «Завтра я встречаюсь с Кравцовым». И ждёт ответа — не только о сделке, но и о том, поверит ли он ей.

Поезд опоздал на сорок минут, и это оказалось к лучшему: пока я стояла в тамбуре, прижавшись лбом к холодному стеклу, город собирался из утреннего тумана постепенно, без рывка. Сначала — водонапорная башня, рыжая от ржавчины. Потом — трубы старой котельной, из которых одна дымила, как в детстве. И только потом — крыши, черепичные и жестяные, с антеннами, облепленными воронами.
Я не была здесь четыре года. Считала: четыре зимы, четыре весны, четыре лета без отца.
Он звонил каждый месяц, всегда по воскресеньям, всегда в одно и то же время. Я отвечала, слушала его голос — чуть шершавый, будто он всё время простужен, — и обещала приехать. Обещала, обещала, обещала. А в августе позвонила соседка, и всё оборвалось.
Я приехала на похороны, простояла у свежей могилы, сказала какие-то слова, которые теперь не помнила. Пробыла два дня. Уехала. Сбежала — потому что не могла смотреть на этот город, на эту пекарню, на всё, что осталось.
С тех пор прошло два месяца.

Кофе получается слишком крепким. Я заливаю его горячей водой прямо в чашке, смотрю, как расходится тёмное облако, и думаю: ладно. Сойдёт. Утро в лофте всегда пахнет одинаково — пылью от старых балок, растворимым кофе и типографской краской, которая впиталась в стены ещё до меня, когда здесь печатали какие-то промышленные каталоги. Я это не пытаюсь отмыть. Пусть пахнет.

Ключ от входной двери заедает, как всегда. Я дёргаю ручку, дверь подаётся с металлическим скрипом, и конверт выпадает мне прямо под ноги. Плотный, почти картонный, с тяжёлой восковой печатью — не сургуч, а что-то похожее на пластик, с логотипом: «ПетровСтрой». Буквы чёрные, жирные, будто их выдавили прессом.

Я поднимаю его, переворачиваю. На обороте — мой адрес, улица Станционная, 12, лофт-центр «Гроза». Никаких «Аделине Морозовой», просто адрес. Как будто здание — это всё, что здесь есть.

Месяц назад я считала Нэйта Уокера самым раздражающим мужчиной на планете. Сегодня я живу в его доме.
Нет, это не начало красивой истории любви. Это последствия измены, затопленной квартиры и одного крайне неудачного стечения обстоятельств.
У Нэйта отвратительный характер. У меня – проблемы с доверием. Вместе мы способны превратить обычный завтрак в словесную войну.
Но есть кое-что, чего я никак не могу объяснить.
Почему он замечает то, что другие не видят? Почему за его колкостями иногда проскальзывает неожиданная нежность? И почему рядом с ним я всё чаще забываю, что вообще-то собиралась держаться от него подальше?

Телефон на столе. Чужое имя на экране. И жизнь, которая рушится за три секунды.
– Кто такая Ясмина? – спрашиваю я у мужа.
***
Он врал мне полгода, пока я мечтала о детях, которых мы «обязательно заведём, когда будет время».
– Ты серая, Алина. С тобой я не живу, а существую, – говорит он так спокойно, будто речь идёт о погоде, а не о пяти годах нашей жизни.
Серая. Скучная. Удобная гавань, в которой он прятался, пока не нашёл что-то поярче.
– Собирай вещи и уходи, – говорю я, и сама не узнаю свой голос. Твёрдый, уверенный!
Он думал, что я прощу. Что заплачу, поору и приму его обратно, как принимала всё эти годы.
Он ошибся.
Эта ночь – конец старой Алины. Я не знаю, кем стану завтра. Но я точно знаю, кем не буду больше никогда – его серой тенью.

— Надь, мы решили тебя на свадьбу не приглашать. Ты только правильно пойми.

Матвея я растила с шести лет. Двадцать один год была рядом: школьные праздники, бессонные ночи, первые победы, взрослые проблемы. Я никогда не делила его на родного и неродного.

Через неделю он женится. Но на свадьбе ему нужны только «настоящие родители».

А я? Я всего лишь жена его отца.

Самое страшное выясняется позже: мой муж знал обо всем уже две недели. Видел, как я выбираю платье, собираю детские фотографии для свадебного фильма, готовлю подарок. И молчал.

— Ты же всегда все понимала, Надя, — говорит он.

Да. Я всегда понимала. Уступала. Старалась, чтобы всем было хорошо.

Но когда из семейной истории вычеркнули меня саму, я впервые задумалась: а кто-нибудь из них хоть раз пытался понять меня?

Они уверены, что я поплачу и прощу.

Только на этот раз я собираюсь поступить совсем иначе…

Вера двенадцать лет была женой бизнесмена. Она считала сметы на кухне, придумывала схемы, которые вытащили компанию мужа в лидеры, верила, что они строят общее будущее. А потом Андрей принёс домой документы. Не развод — раздел. Квартира записана на компанию, счета — на компанию, ей — старая машина и свобода. Он ждал слёз, истерики, упрёков. Он репетировал этот разговор, как совещание. Она подписала все листы и улыбнулась.

Он ушёл, так и не поняв, что произошло. А Вера осталась с пустотой, старой машиной и папкой документов, в которой случайно обнаружились договоры с фирмами-прокладками. «Стройресурс». «Гарант-Строй». «Прогресс-М». Он воровал у их же компании. У неё. У семьи. Тогда она начала считать. Не для того, чтобы плакать. Для того, чтобы вернуть.