Книги в жанре «Женский роман» по тегу «izmena»

— Чего ты вообще встала? Иди спать, не мешай мне общаться с коллегой, — рявкает муж.
— Я ухожу, делай что хочешь. Мне плевать. Сына ты больше не увидишь.
Лебедев встает с кровати и, слегка покачиваясь, идет ко мне. Глаза бешеные.
— Не надо мне угрожать, — хватает за горло. — Вали в свой мухосранск, если такая дура. Умная бы отвернулась. Я мужик, у меня есть потребности, — рычит он. — Ты же, как баба никакая. Разжирела, за собой не следишь. За киндера своего трясешься. Курица тупая. Слышала выражение: от нормальных баб не гуляют? Это про тебя… Ничего в жизни не можешь, только полы мыть.
Шок. Я не хочу верить в то, что слышу.
Я застала его с другой. Он должен стоять на коленях, оправдываться, умолять о прощении. Но Лебедев втаптывает меня в грязь.
Дверь в прошлую жизнь захлопнулась.
Без денег, собственного жилья, работы и с ребенком на руках.

Я уже списала себя со счетов, но именно в этот момент и открылось второе дыхание.

🔥 ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ СКИДКИ🔥 ПОВЫШЕНИЕ ЦЕНЫ🔥

Глеб останавливает машину возле вокзала.
– Вышла.
– Глеб, – слова царапают горло, – пожалуйста…
– Видеть тебя не хочу, – бросает отрывисто. – Бери билет до своей деревни и проваливай.
– Но сейчас ночь! Я не могу ночевать на улице!
– Мне плевать.
– Я беременна! – срываюсь на крик. – Это твой ребёнок...
Глеб как с цепи срывается. Хватает за плечи и прижимает к холодному мрамору здания.
– Заткнись! – рявкает. – Ты блудливая гадина, укусила руку, с которой ела.
– Да пошёл ты! – выхожу из себя. – Хочешь сказать, я тебе не ровня?! Так иди к своей Снежане!
– И пойду.
– Глеб!
Нога подворачивается, и я падаю.
Но не чувствую боли в разбитых ладонях. Она вся – в животе.
Опускаю взгляд и вижу, как в темноте на светлых джинсах расползается чёрное пятно…

Любимый бросил меня ночью на вокзале.
Я ушла. Переехала на юг.
Но через четыре года бывший вернулся вместе со Снежаной.
И узнаёт тайну, которую я хранила всё это время…

— Саша, не устраивай сцену, — грубо сказал любимый, отодвигая от себя полураздетую девушку.

— Сцену? Я застала тебя с другой…

Из рук выскользнул контейнер с обедом, который я привезла ему, чтобы он не остался голодным. Пакет упал на пол, крышка открылась, и еда растеклась у его ног.

— Я привезла тебе обед… — тихо сказала я. — А нашла тебя на столе с твоей секретаршей.

— Даже если и виноват, и что? Перечеркнем всё из‑за минутной слабости? Я мужик, имею право. Нечего заходить без стука.

Я смотрела на него и не узнавала человека, которого любила.

— Прощай, Руслан.

— Ну и дура, — бросил он мне в спину. — Куда ты пойдёшь? В свою деревню? Пока есть шанс удачно выйти замуж — пользуйся.

Он так и не узнал, что в тот день я ушла не одна.
Я положила руку на живот и пообещала себе и малышу: мы справимся без него.

Но через десять лет судьба снова столкнула нас. Руслан поступил в мою клинику с инсультом… и стал моим пациентом…

– Ты разделишь брачное ложе с Эльманом Хановым вместо сестры, Нила!
Каменею. Даже дышать не могу.
– Мама… что ты такое говоришь?! Я… не могу…
– Ты должна спасти сестру! Если правда вскроется, Ханов не пощадит никого из нашего рода! Если не жаль палок для сестры, пожалей хотя бы собственную бабку! Ты же так ее любишь, Нила!
Слезы стекают по щекам. Эльман Ханов будет в своем праве, если вскроется, что сестра нечиста…
– Мама… как… как вы это сделаете?!
Мать улыбается многозначительно и окидывает меня придирчивым взглядом:
– Очень просто, Ханов даже не заметит, которая из сестер-близняшек пришла к нему в брачную ночь. Только вот с твоим изъяном… надо что-то делать…

— Пока наш сын борется за жизнь в реанимации, ты на парных родах у своей подстилки перерезаешь пуповину… Тебе нормально, Осман?!

Я хватаю ртом больничный воздух. Кричу до хрипоты.

Встречаюсь с мужем взглядом — и легкие сжимает ледяным спазмом.

— Абсолютно, нормально. Я взрослый человек. У меня двое наших детей. И теперь вот... еще один сын родился. Третий. Кровный. Я должен нести ответственность. Решать проблемы по мере поступления. — Он чеканит слова, словно вбивает гвозди в мой гроб. — Моя женщина уже рожала, когда Рустам в больницу поступил. И я не двуличная мразь, бросать ее.

— Мне в ноги тебе кланяться за твою честность? — меня физически рвет на части изнутри, когда я, давясь слезами, выдавливаю из себя: — Золотую медаль тебе на грудь повесить, герой?! Папа года?!

— Я надеялся, — супруг делает глубокий вздох. — Что ты с высоты своих лет додумаешься подружиться с ней и объяснишь девочке, как правильно сглаживать острые углы со мной, как воспитывать сына.

– Лена – моя походная жена, тебе не о чем беспокоиться, Фая, – отмахивается муж, как будто я спросила не про любовницу, а про погоду. – Я же статусный военный. Мне положено, да и должность стрессовая. Или ты хотела, чтобы я на тебе стресс снимал так же, как на ней?
– А её сыновья – это твои походные дети, Филипп?
– А ее сыновья – это побочный ущерб. Не понимаю твоего возмущения, дорогая. Ты замужем за полковником, а не за офисным клерком. Так что следи за языком. Есть темы, поднимать которые не стоит, чтобы не обижаться потом.
Он достает из кармана ключи от новой машины.
– На, – кидает мне, как собаке сахарную косточку, – дарю. И про Лену я чтобы больше не слышал, поняла? Я на нормальной бабе женился, а не на истеричке ревнивой, верно?
Развод с военным – не сахар, и я ощутила это на собственной шкуре. Особенно когда выяснилось, что всё совместно нажитое он переписал… на свою походную жену и её детей. Решил наказать меня за несговорчивость.

— Мне сегодня прислали странное сообщение, — сказала я мужу. — Что ты мне изменяешь.
— Ты не веришь этому, надеюсь? — спросил он.
Сначала-то я не верила. А потом мы поехали в гости к его родителям.
И меня выбросили из машины — на трассе, по которой редко ездят, которую лес обступает с двух сторон стеной, в сотне километров от человеческого жилья.
Ночь такая холодная, а на мне легкая одежда, и нет телефона. А еще эта темнота — она как будто хватает меня за горло черными костлявыми пальцами.
— Баб надо воспитывать, как собак, — услышала я напоследок. — А если своего места не знают, то наказывать.

- Роберт, ты в своем уме? Ей девятнадцать! - едва сдерживаюсь, чтобы не заорать в голос.
- Отличный возраст: рожать и рожать, - язвительно хмыкает. - В твои сорок восемь – лишь за внуками присматривать. Кстати, не нервничай так, сердце береги. Развлечение детишек – дело нелегкое, требует сил и здоровья, - нагло поддевает.
- А ты у нас, значит, молодеешь? - щурюсь.
- На мужскую силу не жалуюсь, чего о твоих аппетитах в спальне не скажешь. Вот, купил витамины, - выуживает из кармана баночку из зеленого пластика, - Хороший состав для женщин в менопаузе.
- Хамло! Ты еще пожалеешь, что…
- Давно пожалел, - грубо перебивает, - нужно было в тридцать уходить, не тратить попусту время. Но… кто ж знал, что любимая превратится в склочную скучную пенсионерку? Хотелось верить в лучшее. Однако, Ирусь, разводиться не выход. Незачем нам позориться. Все, что могу предложить – открытый брак. Желаешь ты того или нет, примешь мои условия.

— Почему? — только и смогла вымолвить я, когда муж заявил, что уходит.
— Она может дать мне то, чего не можешь ты, — сухо бросил он в ответ. — Ты бракованная, Ила, ты — недоженщина. И сама об этом прекрасно знаешь. Не усложняй, просто прими моё решение, потому что оно окончательное. Мирослава родит мне ребёнка, а ты и твоя дочь мне больше не нужны.

20 лет было нашему браку. 19 — его беременной любовнице.
Оставшись на руинах того, что казалось мне настоящим счастьем, я и не подозревала, что очень скоро мы с предателем поменяемся местами…

Возвращаюсь с командировки на два дня раньше. Набираю Андрея – и слышу длинные гудки. Раз, два, пять, семь. Он не берёт.
Ничего странного. Второй час ночи. Может, уснул.

***

Захожу домой и вижу… рубашка валяется на пороге, у лестницы – женский кружевной топ и… трусики. Кружевные.

***

Надо бы заплакать, устроить истерику... А я вымыла пол, собрала чужое бельё в мусорный мешок и приготовила завтрак... Сижу на кухне и жду.
В шесть тридцать – шаги.
И вот они появляются – в чём мать родила.
Он останавливается на последней ступеньке.
– Доброе утро, – говорю я. – Как спалось? Надеюсь, матрас не слишком жёсткий. Я ведь выбирала ортопедический – для своей спины. Но вам, судя по всему, было удобно.
– Катя... – начинает он хрипло.
– Завтрак на столе. Садитесь. Я бы предложила вам одеться, но, судя по тому, что ваши вещи я нашла разбросанными от прихожей до лестницы, – я смотрю на неё, – вы не очень привыкли к одежде. Ничего, я не ханжа. Садитесь как есть.