Книги в жанре «Женский роман» по тегу «razvod»
— Я буду тебе изменять, — заявил муж, вальяжно забросив нога на ногу.
— Что?
— Именно так, — кивает. — Ты услышала ровно то, что я сказал. Буду изменять. Сегодня или, может быть, завтра. Неважно, главное, знай.
— Неудачная шутка.
— Похоже, что я шучу? Ты же за честность? Я честно предупредил. Ты же за доверие в паре? Вот, я тебе доверился, и считаю что наши отношения после этого не пострадают.
От негодования не знаю, куда деться.
— То есть, теперь это работает так? Я тоже могу предупредить и…
— Нет, — обрывает муж, нежно коснувшись кончиками пальцев моего лица. — Это работает не так. Для тебя — не так. Ты не имеешь права мне изменять. Ты останешься чистым оазисом в пустыне.
***
Я не пожелала быть чистым оазисом для гнусного изменщика и подала на развод.
Не зная, какие испытания приготовила нам судьба...
— Что?
— Именно так, — кивает. — Ты услышала ровно то, что я сказал. Буду изменять. Сегодня или, может быть, завтра. Неважно, главное, знай.
— Неудачная шутка.
— Похоже, что я шучу? Ты же за честность? Я честно предупредил. Ты же за доверие в паре? Вот, я тебе доверился, и считаю что наши отношения после этого не пострадают.
От негодования не знаю, куда деться.
— То есть, теперь это работает так? Я тоже могу предупредить и…
— Нет, — обрывает муж, нежно коснувшись кончиками пальцев моего лица. — Это работает не так. Для тебя — не так. Ты не имеешь права мне изменять. Ты останешься чистым оазисом в пустыне.
***
Я не пожелала быть чистым оазисом для гнусного изменщика и подала на развод.
Не зная, какие испытания приготовила нам судьба...
— У меня есть другая женщина, — холодно произносит муж.
— Что?
— Я не собираюсь лгать, Маша, — продолжает он. — Ты заслуживаешь правды. У нас с ней серьезные отношения. И она беременна.
Меня будто ударяют чем-то тяжелым под грудь.
— Срок семь недель. Сердце уже бьется. Я слышал.
Сжимаю под столом снимок УЗИ так сильно, что острый край впивается в ладонь.
— Я разрешил ей оставить ребенка, — добавляет Вадим, и в этот момент внутри меня что-то обрывается окончательно.
— Ты решил такой подарок устроить на годовщину? — спрашиваю я. — Сообщить о беременной любовнице?
Вадим выдерживает мой взгляд.
— Я дарю тебе честность, — тут же произносит он, четко и ровно. — Это лучший подарок.
Узнав, что у мужа есть беременная любовница, я молча ухожу, не признавшись, что тоже жду от него малыша. Я хотела навсегда исчезнуть из его жизни и сохранить свою тайну. Но спустя полгода мы случайно встречаемся на улице, и Вадим своими глазами видит то, что я пыталась от него скрыть.
— Что?
— Я не собираюсь лгать, Маша, — продолжает он. — Ты заслуживаешь правды. У нас с ней серьезные отношения. И она беременна.
Меня будто ударяют чем-то тяжелым под грудь.
— Срок семь недель. Сердце уже бьется. Я слышал.
Сжимаю под столом снимок УЗИ так сильно, что острый край впивается в ладонь.
— Я разрешил ей оставить ребенка, — добавляет Вадим, и в этот момент внутри меня что-то обрывается окончательно.
— Ты решил такой подарок устроить на годовщину? — спрашиваю я. — Сообщить о беременной любовнице?
Вадим выдерживает мой взгляд.
— Я дарю тебе честность, — тут же произносит он, четко и ровно. — Это лучший подарок.
Узнав, что у мужа есть беременная любовница, я молча ухожу, не признавшись, что тоже жду от него малыша. Я хотела навсегда исчезнуть из его жизни и сохранить свою тайну. Но спустя полгода мы случайно встречаемся на улице, и Вадим своими глазами видит то, что я пыталась от него скрыть.
ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ! 🔥 СКИДКА! 🔥
— Я ухожу.
— Повтори, — говорю я.
Он смотрит поверх моей головы. На лице ни единой эмоции.
— Ты слышала.
— Ты пришёл прямо с построения, в парадном, чтобы сказать мне это?
— Да.
— Ярослав. Посмотри на меня. Назови причину.
— Она смотрит на меня так, как ты смотрела в двадцать два. Ты перестала.
— У нас дочь.
— Ей скажешь сама. У тебя это лучше получается — сообщать людям, что у них что-то отняли.
Я стою в дверях собственной кухни, после суток в операционной, и держусь за косяк, как за поручень в шторм.
— Ты хирург, Ксюша. Режешь и зашиваешь. Вот и зашей. Ты умеешь без наркоза.
— Кольцо не снимай, — отвечаю я. — На свадьбе пригодится.
***
Через два года у адмирала обнаружили лейкоз. Единственный подходящий донор — я. Его бывшая. Та самая, которую он списал, как отслужившую форму…
— Я ухожу.
— Повтори, — говорю я.
Он смотрит поверх моей головы. На лице ни единой эмоции.
— Ты слышала.
— Ты пришёл прямо с построения, в парадном, чтобы сказать мне это?
— Да.
— Ярослав. Посмотри на меня. Назови причину.
— Она смотрит на меня так, как ты смотрела в двадцать два. Ты перестала.
— У нас дочь.
— Ей скажешь сама. У тебя это лучше получается — сообщать людям, что у них что-то отняли.
Я стою в дверях собственной кухни, после суток в операционной, и держусь за косяк, как за поручень в шторм.
— Ты хирург, Ксюша. Режешь и зашиваешь. Вот и зашей. Ты умеешь без наркоза.
— Кольцо не снимай, — отвечаю я. — На свадьбе пригодится.
***
Через два года у адмирала обнаружили лейкоз. Единственный подходящий донор — я. Его бывшая. Та самая, которую он списал, как отслужившую форму…
— Ты устроила сегодня сцену в клинике. Приехала, ворвалась. Меня опозорила перед людьми!
— Я приехала к своему мужу с тортом, а увидела, как он развлекается с другой женщиной на рабочем столе.
— Прошу перестань драматизировать. Давно всем известно. Я мужчина. У меня потребности. У тебя их нет, у меня есть. Это не разрушает семью.
— Аслан, — сказала я. — Я хочу развестись.
— Развестись ? — повторил он. Медленно. — Аня. Ну ты же понимаешь, что это смешно.
— Мне не смешно.
— Аня. Ты — без меня — никто. Слышишь? Никто. Посмотришь. Пройдёт неделя, две. Ты посидишь одна, поплачешь, поймёшь, что весь твой бунт — это истерика. И позвонишь мне. Прибежишь.
Я ушла. Не прибежала.
А через шесть лет он вошёл в мою кондитерскую — с женщиной, что требовала поменять ей торт.
И когда мой сын поднял на него глаза, в его взгляде уже не было той уверенности, с которой он смотрел на меня в день, когда я уходила, унося нашу тайну под сердцем.
— Я приехала к своему мужу с тортом, а увидела, как он развлекается с другой женщиной на рабочем столе.
— Прошу перестань драматизировать. Давно всем известно. Я мужчина. У меня потребности. У тебя их нет, у меня есть. Это не разрушает семью.
— Аслан, — сказала я. — Я хочу развестись.
— Развестись ? — повторил он. Медленно. — Аня. Ну ты же понимаешь, что это смешно.
— Мне не смешно.
— Аня. Ты — без меня — никто. Слышишь? Никто. Посмотришь. Пройдёт неделя, две. Ты посидишь одна, поплачешь, поймёшь, что весь твой бунт — это истерика. И позвонишь мне. Прибежишь.
Я ушла. Не прибежала.
А через шесть лет он вошёл в мою кондитерскую — с женщиной, что требовала поменять ей торт.
И когда мой сын поднял на него глаза, в его взгляде уже не было той уверенности, с которой он смотрел на меня в день, когда я уходила, унося нашу тайну под сердцем.
🔥 ЗАВЕРШЕНО! 25 СЕНТЯБРЯ ПОВЫШЕНИЕ ЦЕНЫ ДО 159 РУБЛЕЙ! 🔥
Фотография.
Округлый гладкий беременный живот. Чужой. В пупке – пирсинг-капелька.
Листаю наверх.
Чтобы добить себя. Пропитаться болью. Увидеть всё и сразу, даже если лёгкие горят огнём.
«Нашему малышу 27 недель. Он пинается. Смотри».
И видео.
Тот же живот, который… двигается. Потому что там внутри – ребёнок.
А у меня – ничего.
Пустота.
Я читала переписку своего мужа-генерала с любовницей.
Он не стал отпираться.
– Я устал, Тась. От слёз. От твоего бесплодия. Я мужчина. Мне нужен наследник. Ты не выполнила поставленную перед тобой задачу.
– И ты, Ефим, изменяешь мне, потому что я не родила?!
– Да. Жена, которая не может родить – обуза.
Пятнадцать лет бесплодного брака. Беременная дочь друга семьи.
Мы с генералом развелись.
А потом я узнала, что беременна. Родила дочь.
Отомстила мужу.
Но через год после развода генерал видит меня с коляской…
Фотография.
Округлый гладкий беременный живот. Чужой. В пупке – пирсинг-капелька.
Листаю наверх.
Чтобы добить себя. Пропитаться болью. Увидеть всё и сразу, даже если лёгкие горят огнём.
«Нашему малышу 27 недель. Он пинается. Смотри».
И видео.
Тот же живот, который… двигается. Потому что там внутри – ребёнок.
А у меня – ничего.
Пустота.
Я читала переписку своего мужа-генерала с любовницей.
Он не стал отпираться.
– Я устал, Тась. От слёз. От твоего бесплодия. Я мужчина. Мне нужен наследник. Ты не выполнила поставленную перед тобой задачу.
– И ты, Ефим, изменяешь мне, потому что я не родила?!
– Да. Жена, которая не может родить – обуза.
Пятнадцать лет бесплодного брака. Беременная дочь друга семьи.
Мы с генералом развелись.
А потом я узнала, что беременна. Родила дочь.
Отомстила мужу.
Но через год после развода генерал видит меня с коляской…
– Двенадцать лет без детей — это не то, на что я рассчитывал, - холодно смотрит на меня муж, - и мое терпение кончилось, Нина.
– Что это значит? – выдыхаю судорожно, держась руками за живот, хотя держаться там не за что.
Совсем недавно врач вынес очередной вердикт.
– У меня есть, кем тебя заменить, и она беременна… так что ты мне больше ни к чему. И не надо на меня так смотреть, была бы на моем месте - ты поступила бы аналогично. Ты знаешь, как мне нужна нормальная семья, а не вот это вот жалкое недоразумение.
Муж решил не дожидаться окончательных результатов второго по счету ЭКО. Зачем? Когда на подходе желанный ребенок от другой, зачатый естественным путем.
Он выгнал меня еще до того, как я узнала, что вторая попытка все же увенчалась успехом.
– Что это значит? – выдыхаю судорожно, держась руками за живот, хотя держаться там не за что.
Совсем недавно врач вынес очередной вердикт.
– У меня есть, кем тебя заменить, и она беременна… так что ты мне больше ни к чему. И не надо на меня так смотреть, была бы на моем месте - ты поступила бы аналогично. Ты знаешь, как мне нужна нормальная семья, а не вот это вот жалкое недоразумение.
Муж решил не дожидаться окончательных результатов второго по счету ЭКО. Зачем? Когда на подходе желанный ребенок от другой, зачатый естественным путем.
Он выгнал меня еще до того, как я узнала, что вторая попытка все же увенчалась успехом.
— Подпиши согласие, Ксень.
Роман положил папку рядом с моей чашкой и сел напротив.
Он сделал это буднично, почти между двумя глотками кофе. За окном моросил сентябрьский дождь, а из прихожей доносилось недовольное ворчание Антона. Сын опять не мог найти второй кроссовок. Я машинально придвинула к себе папку.
— Какое согласие?
— Нотариальное. Здесь проект заявления и оценка доли. Посмотришь сегодня, завтра после обеда подъедет Глеб Алексеевич.
Я открыла папку. Сверху лежал договор дарения доли в уставном капитале.
Мне понадобилось несколько секунд...
— Нашему Антону тринадцать, — сказала я и подняла глаза на мужа.
— Я не об Антоне.
Роман не отвёл взгляда. Он вообще редко это делал.
— Савелию через два месяца восемнадцать. Он мой старший сын.
В прихожей что-то грохнуло.
— Повтори.
— Ты всё услышала.
Роман отодвинул чашку.
— У меня есть сын, — произнёс он медленно. — Савелий. Ему семнадцать. Через два месяца исполнится восемнадцать.
Роман положил папку рядом с моей чашкой и сел напротив.
Он сделал это буднично, почти между двумя глотками кофе. За окном моросил сентябрьский дождь, а из прихожей доносилось недовольное ворчание Антона. Сын опять не мог найти второй кроссовок. Я машинально придвинула к себе папку.
— Какое согласие?
— Нотариальное. Здесь проект заявления и оценка доли. Посмотришь сегодня, завтра после обеда подъедет Глеб Алексеевич.
Я открыла папку. Сверху лежал договор дарения доли в уставном капитале.
Мне понадобилось несколько секунд...
— Нашему Антону тринадцать, — сказала я и подняла глаза на мужа.
— Я не об Антоне.
Роман не отвёл взгляда. Он вообще редко это делал.
— Савелию через два месяца восемнадцать. Он мой старший сын.
В прихожей что-то грохнуло.
— Повтори.
— Ты всё услышала.
Роман отодвинул чашку.
— У меня есть сын, — произнёс он медленно. — Савелий. Ему семнадцать. Через два месяца исполнится восемнадцать.
У меня ломается машина. Паркуюсь где придется и звоню в сервис.
— Назовите адрес.
Улица мне почти незнакома. Рядом за забором частная школа. Я уже собираюсь продиктовать название, когда замечаю у ворот знакомую фигуру.
Глеб.
Мой муж.
Из школы как раз выпускают младшие классы. Глеб кому-то машет, и темноволосый мальчик лет девяти тут же сдергивает рюкзак с плеча и бежит к нему.
Я выхожу из машины.
Мальчик бросается моему мужу на шею.
— Папа! Наконец-то! Я все-таки не хочу в парк. Пошли в кино!
15 лет мы с Глебом в браке.
Детей у нас нет.
Сначала муж просил подождать, пока встанет на ноги его компания. Потом находились новые причины. А месяц назад наконец сказал прямо:
— Ян, я просто не хочу детей.
Его мать все эти годы была на его стороне. Рассказывала о плохой наследственности, о рисках, убеждала меня не ломать хорошую семью, пугала инвалидностью.
А теперь я смотрю, как Глеб поправляет воротник мальчику, который зовет его папой.
— Назовите адрес.
Улица мне почти незнакома. Рядом за забором частная школа. Я уже собираюсь продиктовать название, когда замечаю у ворот знакомую фигуру.
Глеб.
Мой муж.
Из школы как раз выпускают младшие классы. Глеб кому-то машет, и темноволосый мальчик лет девяти тут же сдергивает рюкзак с плеча и бежит к нему.
Я выхожу из машины.
Мальчик бросается моему мужу на шею.
— Папа! Наконец-то! Я все-таки не хочу в парк. Пошли в кино!
15 лет мы с Глебом в браке.
Детей у нас нет.
Сначала муж просил подождать, пока встанет на ноги его компания. Потом находились новые причины. А месяц назад наконец сказал прямо:
— Ян, я просто не хочу детей.
Его мать все эти годы была на его стороне. Рассказывала о плохой наследственности, о рисках, убеждала меня не ломать хорошую семью, пугала инвалидностью.
А теперь я смотрю, как Глеб поправляет воротник мальчику, который зовет его папой.
— Таня, я влюбился! — спокойно говорит муж. — Я поступил по-мужски! По-честному! И вообще… ты должна меня понять.
— Неужели? — я задохнулась от этой чудовищной наглости.
— Да, Таня! Именно ты! — Паша заходил взад-вперёд. — Я влюбился. Слышишь? По-настоящему влюбился!
Он остановился, посмотрел на меня с вызовом и заговорил быстрее, словно спешил вывалить всю эту грязь, чтобы облегчить собственную совесть.
— Это случилось почти год назад. Помнишь мою долгую командировку в Тульскую область? Я пришёл в местное кафе поужинать после тяжёлого дня. Лиза там работала администратором. Господи, какая же она красивая была… — мой муж мечтательно возвёл глаза к потолку. — И у меня словно вспыхнуло что-то внутри. Понимаешь? Будто током ударило. Я понял, что задыхаюсь с тобой. Что потерял кучу времени... Да почти всю жизнь!
— Неужели? — я задохнулась от этой чудовищной наглости.
— Да, Таня! Именно ты! — Паша заходил взад-вперёд. — Я влюбился. Слышишь? По-настоящему влюбился!
Он остановился, посмотрел на меня с вызовом и заговорил быстрее, словно спешил вывалить всю эту грязь, чтобы облегчить собственную совесть.
— Это случилось почти год назад. Помнишь мою долгую командировку в Тульскую область? Я пришёл в местное кафе поужинать после тяжёлого дня. Лиза там работала администратором. Господи, какая же она красивая была… — мой муж мечтательно возвёл глаза к потолку. — И у меня словно вспыхнуло что-то внутри. Понимаешь? Будто током ударило. Я понял, что задыхаюсь с тобой. Что потерял кучу времени... Да почти всю жизнь!
Сейчас мне нужно найти один документ. Иван хранит все важные бумаги в комоде с замком, ключ от которого обычно лежит в столе.
Я открываю ящик и начинаю перебирать папки. В самом низу, лежит тонкая синяя папка без маркировки.
Любопытство – странная, коварная вещь. Я открываю папку.
Из папки выскальзывает фотография. Молодая женщина с вызывающим макияжем, в обтягивающем красном платье, которое едва прикрывает бедра, обнимает Ивана.
Я листаю бумаги, надеясь, что это какая-то ошибка, старый архив или чья-то злая шутка.
Но затем я вижу Свидетельство о рождении.
Я смотрю на дату выдачи: июль.
Имя ребенка: Максим.
Отец: Иван Измайлов.
Я перечитываю дату еще раз.
Максим родился через месяц после нашей свадьбы.
Шесть лет. Шесть лет я живу в этом доме, строю в своей голове планы на общее будущее, где мы стареем вместе. А всё это время существовал Максим. Существовала Марта. Существовала целая, полноценная жизнь, параллельная моей, о которой я не подозревала ни единой секунды.
Я открываю ящик и начинаю перебирать папки. В самом низу, лежит тонкая синяя папка без маркировки.
Любопытство – странная, коварная вещь. Я открываю папку.
Из папки выскальзывает фотография. Молодая женщина с вызывающим макияжем, в обтягивающем красном платье, которое едва прикрывает бедра, обнимает Ивана.
Я листаю бумаги, надеясь, что это какая-то ошибка, старый архив или чья-то злая шутка.
Но затем я вижу Свидетельство о рождении.
Я смотрю на дату выдачи: июль.
Имя ребенка: Максим.
Отец: Иван Измайлов.
Я перечитываю дату еще раз.
Максим родился через месяц после нашей свадьбы.
Шесть лет. Шесть лет я живу в этом доме, строю в своей голове планы на общее будущее, где мы стареем вместе. А всё это время существовал Максим. Существовала Марта. Существовала целая, полноценная жизнь, параллельная моей, о которой я не подозревала ни единой секунды.
Подборка женских романов о разводе
Выберите полку для книги