Книги в жанре «Женский роман» по тегу «razvod»
– Лена – моя походная жена, тебе не о чем беспокоиться, Фая, – отмахивается муж, как будто я спросила не про любовницу, а про погоду. – Я же статусный военный. Мне положено, да и должность стрессовая. Или ты хотела, чтобы я на тебе стресс снимал так же, как на ней?
– А её сыновья – это твои походные дети, Филипп?
– А ее сыновья – это побочный ущерб. Не понимаю твоего возмущения, дорогая. Ты замужем за полковником, а не за офисным клерком. Так что следи за языком. Есть темы, поднимать которые не стоит, чтобы не обижаться потом.
Он достает из кармана ключи от новой машины.
– На, – кидает мне, как собаке сахарную косточку, – дарю. И про Лену я чтобы больше не слышал, поняла? Я на нормальной бабе женился, а не на истеричке ревнивой, верно?
Развод с военным – не сахар, и я ощутила это на собственной шкуре. Особенно когда выяснилось, что всё совместно нажитое он переписал… на свою походную жену и её детей. Решил наказать меня за несговорчивость.
– А её сыновья – это твои походные дети, Филипп?
– А ее сыновья – это побочный ущерб. Не понимаю твоего возмущения, дорогая. Ты замужем за полковником, а не за офисным клерком. Так что следи за языком. Есть темы, поднимать которые не стоит, чтобы не обижаться потом.
Он достает из кармана ключи от новой машины.
– На, – кидает мне, как собаке сахарную косточку, – дарю. И про Лену я чтобы больше не слышал, поняла? Я на нормальной бабе женился, а не на истеричке ревнивой, верно?
Развод с военным – не сахар, и я ощутила это на собственной шкуре. Особенно когда выяснилось, что всё совместно нажитое он переписал… на свою походную жену и её детей. Решил наказать меня за несговорчивость.
— Мне сегодня прислали странное сообщение, — сказала я мужу. — Что ты мне изменяешь.
— Ты не веришь этому, надеюсь? — спросил он.
Сначала-то я не верила. А потом мы поехали в гости к его родителям.
И меня выбросили из машины — на трассе, по которой редко ездят, которую лес обступает с двух сторон стеной, в сотне километров от человеческого жилья.
Ночь такая холодная, а на мне легкая одежда, и нет телефона. А еще эта темнота — она как будто хватает меня за горло черными костлявыми пальцами.
— Баб надо воспитывать, как собак, — услышала я напоследок. — А если своего места не знают, то наказывать.
— Ты не веришь этому, надеюсь? — спросил он.
Сначала-то я не верила. А потом мы поехали в гости к его родителям.
И меня выбросили из машины — на трассе, по которой редко ездят, которую лес обступает с двух сторон стеной, в сотне километров от человеческого жилья.
Ночь такая холодная, а на мне легкая одежда, и нет телефона. А еще эта темнота — она как будто хватает меня за горло черными костлявыми пальцами.
— Баб надо воспитывать, как собак, — услышала я напоследок. — А если своего места не знают, то наказывать.
- Роберт, ты в своем уме? Ей девятнадцать! - едва сдерживаюсь, чтобы не заорать в голос.
- Отличный возраст: рожать и рожать, - язвительно хмыкает. - В твои сорок восемь – лишь за внуками присматривать. Кстати, не нервничай так, сердце береги. Развлечение детишек – дело нелегкое, требует сил и здоровья, - нагло поддевает.
- А ты у нас, значит, молодеешь? - щурюсь.
- На мужскую силу не жалуюсь, чего о твоих аппетитах в спальне не скажешь. Вот, купил витамины, - выуживает из кармана баночку из зеленого пластика, - Хороший состав для женщин в менопаузе.
- Хамло! Ты еще пожалеешь, что…
- Давно пожалел, - грубо перебивает, - нужно было в тридцать уходить, не тратить попусту время. Но… кто ж знал, что любимая превратится в склочную скучную пенсионерку? Хотелось верить в лучшее. Однако, Ирусь, разводиться не выход. Незачем нам позориться. Все, что могу предложить – открытый брак. Желаешь ты того или нет, примешь мои условия.
- Отличный возраст: рожать и рожать, - язвительно хмыкает. - В твои сорок восемь – лишь за внуками присматривать. Кстати, не нервничай так, сердце береги. Развлечение детишек – дело нелегкое, требует сил и здоровья, - нагло поддевает.
- А ты у нас, значит, молодеешь? - щурюсь.
- На мужскую силу не жалуюсь, чего о твоих аппетитах в спальне не скажешь. Вот, купил витамины, - выуживает из кармана баночку из зеленого пластика, - Хороший состав для женщин в менопаузе.
- Хамло! Ты еще пожалеешь, что…
- Давно пожалел, - грубо перебивает, - нужно было в тридцать уходить, не тратить попусту время. Но… кто ж знал, что любимая превратится в склочную скучную пенсионерку? Хотелось верить в лучшее. Однако, Ирусь, разводиться не выход. Незачем нам позориться. Все, что могу предложить – открытый брак. Желаешь ты того или нет, примешь мои условия.
🔥ПОЛНОЦЕННЫЙ РОМАН🔥ЗАВЕРШЕНО🔥СКИДКА🔥
💔Марк оценивающе смотрит на меня, и в его взгляде больше нет теплоты:
— Ты себя в зеркале видела? Раздалась вширь, постоянно уставшая, вечно в этих трениках. А в постели... Извини за прямоту, после родов с тобой никакого удовольствия. Но я не собираюсь рушить брак. Алена останется на своем месте, а ты — на своем.
🔥Но я забрала сына и, чтобы муж не узнал о двух полосках, уехала в другой город. Родила второго ребенка, построила успешный бизнес, вернулась в столицу роскошной и уверенной в себе женщиной.
💥Марк смотрит на меня и понимает, какое сокровище потерял, вот только роли изменились. Я счастлива без него, и прощать не собираюсь.
💔Марк оценивающе смотрит на меня, и в его взгляде больше нет теплоты:
— Ты себя в зеркале видела? Раздалась вширь, постоянно уставшая, вечно в этих трениках. А в постели... Извини за прямоту, после родов с тобой никакого удовольствия. Но я не собираюсь рушить брак. Алена останется на своем месте, а ты — на своем.
🔥Но я забрала сына и, чтобы муж не узнал о двух полосках, уехала в другой город. Родила второго ребенка, построила успешный бизнес, вернулась в столицу роскошной и уверенной в себе женщиной.
💥Марк смотрит на меня и понимает, какое сокровище потерял, вот только роли изменились. Я счастлива без него, и прощать не собираюсь.
— Почему? — только и смогла вымолвить я, когда муж заявил, что уходит.
— Она может дать мне то, чего не можешь ты, — сухо бросил он в ответ. — Ты бракованная, Ила, ты — недоженщина. И сама об этом прекрасно знаешь. Не усложняй, просто прими моё решение, потому что оно окончательное. Мирослава родит мне ребёнка, а ты и твоя дочь мне больше не нужны.
20 лет было нашему браку. 19 — его беременной любовнице.
Оставшись на руинах того, что казалось мне настоящим счастьем, я и не подозревала, что очень скоро мы с предателем поменяемся местами…
— Она может дать мне то, чего не можешь ты, — сухо бросил он в ответ. — Ты бракованная, Ила, ты — недоженщина. И сама об этом прекрасно знаешь. Не усложняй, просто прими моё решение, потому что оно окончательное. Мирослава родит мне ребёнка, а ты и твоя дочь мне больше не нужны.
20 лет было нашему браку. 19 — его беременной любовнице.
Оставшись на руинах того, что казалось мне настоящим счастьем, я и не подозревала, что очень скоро мы с предателем поменяемся местами…
Возвращаюсь с командировки на два дня раньше. Набираю Андрея – и слышу длинные гудки. Раз, два, пять, семь. Он не берёт.
Ничего странного. Второй час ночи. Может, уснул.
***
Захожу домой и вижу… рубашка валяется на пороге, у лестницы – женский кружевной топ и… трусики. Кружевные.
***
Надо бы заплакать, устроить истерику... А я вымыла пол, собрала чужое бельё в мусорный мешок и приготовила завтрак... Сижу на кухне и жду.
В шесть тридцать – шаги.
И вот они появляются – в чём мать родила.
Он останавливается на последней ступеньке.
– Доброе утро, – говорю я. – Как спалось? Надеюсь, матрас не слишком жёсткий. Я ведь выбирала ортопедический – для своей спины. Но вам, судя по всему, было удобно.
– Катя... – начинает он хрипло.
– Завтрак на столе. Садитесь. Я бы предложила вам одеться, но, судя по тому, что ваши вещи я нашла разбросанными от прихожей до лестницы, – я смотрю на неё, – вы не очень привыкли к одежде. Ничего, я не ханжа. Садитесь как есть.
Ничего странного. Второй час ночи. Может, уснул.
***
Захожу домой и вижу… рубашка валяется на пороге, у лестницы – женский кружевной топ и… трусики. Кружевные.
***
Надо бы заплакать, устроить истерику... А я вымыла пол, собрала чужое бельё в мусорный мешок и приготовила завтрак... Сижу на кухне и жду.
В шесть тридцать – шаги.
И вот они появляются – в чём мать родила.
Он останавливается на последней ступеньке.
– Доброе утро, – говорю я. – Как спалось? Надеюсь, матрас не слишком жёсткий. Я ведь выбирала ортопедический – для своей спины. Но вам, судя по всему, было удобно.
– Катя... – начинает он хрипло.
– Завтрак на столе. Садитесь. Я бы предложила вам одеться, но, судя по тому, что ваши вещи я нашла разбросанными от прихожей до лестницы, – я смотрю на неё, – вы не очень привыкли к одежде. Ничего, я не ханжа. Садитесь как есть.
— Пошла вон из моего дома, — сказал муж. — Я подам на развод. И не рассчитывай, что хоть что-то получишь. Ты уйдешь с тем, с чем пришла, Таня. Ни с чем.
— Ты правда прямо сейчас, ночью, — недоверчиво спросила я, — выгоняешь меня и свою родную дочь на улицу?
Он резко повернулся.
— Свою?! — в голосе была слышна ярость. — Ты до последнего будешь врать?
— Ну, а чью же? — крикнула я в ответ.
Муж больше не верит, что наша четырехлетняя дочь — его родной ребенок. Он обвинил меня в измене и вышвырнул нас из дома. Он пока не знает, что я снова беременна.
Зато я знаю, что никакой измены не было, и именно он — отец Алисы и будущего малыша.
А еще я знаю, что предателей прощать нельзя. Когда он поймет, как заблуждался, и приползет просить прощения, я знаю, что скажу ему.
НЕТ.
— …ты бы рыдала и умоляла тебя простить! — заявил он.
— Рыдать и умолять будешь ты, — спокойно ответила я. — Когда поймешь, что ошибся. На колени встанешь, будешь меня о прощении умолять… но будет поздно, Игорь.
— Ты правда прямо сейчас, ночью, — недоверчиво спросила я, — выгоняешь меня и свою родную дочь на улицу?
Он резко повернулся.
— Свою?! — в голосе была слышна ярость. — Ты до последнего будешь врать?
— Ну, а чью же? — крикнула я в ответ.
Муж больше не верит, что наша четырехлетняя дочь — его родной ребенок. Он обвинил меня в измене и вышвырнул нас из дома. Он пока не знает, что я снова беременна.
Зато я знаю, что никакой измены не было, и именно он — отец Алисы и будущего малыша.
А еще я знаю, что предателей прощать нельзя. Когда он поймет, как заблуждался, и приползет просить прощения, я знаю, что скажу ему.
НЕТ.
— …ты бы рыдала и умоляла тебя простить! — заявил он.
— Рыдать и умолять будешь ты, — спокойно ответила я. — Когда поймешь, что ошибся. На колени встанешь, будешь меня о прощении умолять… но будет поздно, Игорь.
— Диана, что случилось? — его густой бас звучит искренне обеспокоенно. — Даша оставила записку на кухне, сказала, что тебе плохо и тошнило. Вызвать скорую? На тебе лица нет.
Я медленно поднимаю на него взгляд, в котором не осталось ничего, кроме мертвой пустоты.
— Скорая мне не нужна, Дамир. Мне уже ничего не поможет. Я видела тебя сегодня. В парке. Около Верхнего озера.
Его широкие плечи заметно напрягаются, волевое лицо мгновенно каменеет, а челюсти сжимаются так, что на щеках ходят жесткие желваки. Он закрывает глаза, делает глубокий, тяжелый вдох и медленно кивает головой.
— Может, так оно и лучше… — негромко, глухо произносит он, и в его голосе впервые за девятнадцать лет проскальзывает обреченная, надтреснутая нота. Он открывает глаза, глядя на меня с отчаянием. — Я смертельно устал, Диана. Да. Это правда. У меня есть дочь. Ей сейчас три года. Её зовут Полина.
Каждое его слово падает мне на душу раскаленным свинцом, выжигая остатки надежды.
Я медленно поднимаю на него взгляд, в котором не осталось ничего, кроме мертвой пустоты.
— Скорая мне не нужна, Дамир. Мне уже ничего не поможет. Я видела тебя сегодня. В парке. Около Верхнего озера.
Его широкие плечи заметно напрягаются, волевое лицо мгновенно каменеет, а челюсти сжимаются так, что на щеках ходят жесткие желваки. Он закрывает глаза, делает глубокий, тяжелый вдох и медленно кивает головой.
— Может, так оно и лучше… — негромко, глухо произносит он, и в его голосе впервые за девятнадцать лет проскальзывает обреченная, надтреснутая нота. Он открывает глаза, глядя на меня с отчаянием. — Я смертельно устал, Диана. Да. Это правда. У меня есть дочь. Ей сейчас три года. Её зовут Полина.
Каждое его слово падает мне на душу раскаленным свинцом, выжигая остатки надежды.
После развода муж так дорожил своим состоянием, что воспользовался связями и натравил на меня органы опеки.
— Мы забираем девочек на время, — нагло заявляет женщина. — У вас будет неделя, чтобы устранить все нарушения.
Она с презрением осматривает погром, специально учинённый бывшим мужем в квартире.
— Вы не можете их забрать! – готова взорваться от негодования.
— Ещё как можем. И более того, вы сейчас сами соберёте своим дочерям вещи, иначе…
Дверь за нашими спинами неожиданно распахивается.
— Иначе что? — раздаётся спокойный, решительный голос, от которого у меня мурашки по коже бегут.
А он что делает здесь?..
— Вы кто такой?.. — первой «оживает» чиновница, но Дамир Рустамович гасит её воинственный порыв прямым и решительным взглядом.
— Очевидно, отец этих девочек, — кивает он на моих крох. — И мне совсем непонятно, что вы здесь устроили.
Хлопая глазами, я пытаюсь припомнить тот момент, когда мой несносный босс стал отцом моих дочек.
— Мы забираем девочек на время, — нагло заявляет женщина. — У вас будет неделя, чтобы устранить все нарушения.
Она с презрением осматривает погром, специально учинённый бывшим мужем в квартире.
— Вы не можете их забрать! – готова взорваться от негодования.
— Ещё как можем. И более того, вы сейчас сами соберёте своим дочерям вещи, иначе…
Дверь за нашими спинами неожиданно распахивается.
— Иначе что? — раздаётся спокойный, решительный голос, от которого у меня мурашки по коже бегут.
А он что делает здесь?..
— Вы кто такой?.. — первой «оживает» чиновница, но Дамир Рустамович гасит её воинственный порыв прямым и решительным взглядом.
— Очевидно, отец этих девочек, — кивает он на моих крох. — И мне совсем непонятно, что вы здесь устроили.
Хлопая глазами, я пытаюсь припомнить тот момент, когда мой несносный босс стал отцом моих дочек.
— Видела бы ты подарок Баринову от его жёнушки! Эта курага сушёная подарила ему очередную ручку для подписания документов! — смеётся женский голос.
Беспечно и легко, как я не смеялась уже давным-давно.
Я сжимаю в руке бельё и не могу дышать: Баринов — мой муж.
— А ты что ему подарила?
— Вареники со сметаной. Видела бы ты, как он на них набросился! Ему жена такие деликатесы не готовит, она вся в работе.
— Прям вареники?
— Да. С клубничкой! — и они обе хохочут, до слёз.
***
Говорят, успешные мужчины бросают домашних клуш, которые ничего, кроме кастрюль, не видят.
Я из кожи вон лезла, чтобы не быть скучной домохозяйкой, а муж всё равно ушёл.
Впереди сложный развод, война за бизнес, имущество и детей.
Война, в которой не будет ни одного победителя…
ГРАФИК: 2/1
Беспечно и легко, как я не смеялась уже давным-давно.
Я сжимаю в руке бельё и не могу дышать: Баринов — мой муж.
— А ты что ему подарила?
— Вареники со сметаной. Видела бы ты, как он на них набросился! Ему жена такие деликатесы не готовит, она вся в работе.
— Прям вареники?
— Да. С клубничкой! — и они обе хохочут, до слёз.
***
Говорят, успешные мужчины бросают домашних клуш, которые ничего, кроме кастрюль, не видят.
Я из кожи вон лезла, чтобы не быть скучной домохозяйкой, а муж всё равно ушёл.
Впереди сложный развод, война за бизнес, имущество и детей.
Война, в которой не будет ни одного победителя…
ГРАФИК: 2/1
Подборка женских романов о разводе
Выберите полку для книги