Книги в жанре «Романы о молодых героях» по тегу «skachat»
Он ушёл, оставив после себя не просто пустоту, а лабиринт вопросов. Почему в день своей гибели Арсений оставил на столе часы, с которыми никогда не расставался? Майя думала, что потеряла его навсегда, так и не узнав главной тайны. Но она не знала, что он потратил свои последние месяцы не на прощание, а на то, чтобы незаметно построить для неё мост через эту бездну.
Это душераздирающая история о любви, которая сильнее смерти. О том, как память становится опорой, когда рушится весь мир, и как ответы на самые страшные вопросы способны исцелить разбитое сердце.
Это душераздирающая история о любви, которая сильнее смерти. О том, как память становится опорой, когда рушится весь мир, и как ответы на самые страшные вопросы способны исцелить разбитое сердце.
Он — шеф-повар. Я — его су-шеф. Каждое утро он говорит, что мои соусы безвкусные. А каждую ночь я доказываю, что настоящий вкус — это я сама.
Между нами — ножи, перец и ненависть. А ещё — разделочный стол, на котором я готова умереть от его рук.
Он думает, что между нами ничего нет.
А я думаю, что этот мужчина не представляет, как сильно ошибается.
После конкурсной дегустации он обещал поговорить. Посмотрим, чем же закончится этот разговор.
Между нами — ножи, перец и ненависть. А ещё — разделочный стол, на котором я готова умереть от его рук.
Он думает, что между нами ничего нет.
А я думаю, что этот мужчина не представляет, как сильно ошибается.
После конкурсной дегустации он обещал поговорить. Посмотрим, чем же закончится этот разговор.
ЗАГС. Свадьба. Интересно кто на свадьбе счастлив больше? Жених или невеста? Конечно, оба. Ну, а если брак по расчету? Если родители, богатые родители, хотят поженить своих детей, то кто из «детей» относиться к этому лучше, а кто хуже? Обычно, скажите вы, невеста страдает от неприобретенной любви, а жениху все равно, ведь у него будет своя жизнь, «вдалеке» от жены. Это все так банально и скучно, как будто вокруг одни скептики. Эта история совершенно другая...
Маленькая девочка лет пяти едет первый раз в деревню к дальним родственникам. Новые места, новые люди, новые события.
Нет грани между внутренним и внешним миром. Поэтому мысли сливаются с диалогами.
Ребенок становится маленьким "большим" человеком.
Нет грани между внутренним и внешним миром. Поэтому мысли сливаются с диалогами.
Ребенок становится маленьким "большим" человеком.
Она — дочь официантки, попавшая в мир роскоши. Он — наследник империи, который никого не подпускает к себе. Они стали сводными братом и сестрой — и врагами с первого взгляда.
Но до её совершеннолетия осталось три месяца. Три месяца совместной жизни. Три месяца запретных взглядов, случайных прикосновений и пари, которое они заключили, чтобы доказать, что между ними ничего нет.
Они ошибались.
Теперь, когда границы рушатся, а чувства выходят из-под контроля, им придётся решить: что сильнее — страх быть брошенным или любовь, которая не признаёт запретов?
Но до её совершеннолетия осталось три месяца. Три месяца совместной жизни. Три месяца запретных взглядов, случайных прикосновений и пари, которое они заключили, чтобы доказать, что между ними ничего нет.
Они ошибались.
Теперь, когда границы рушатся, а чувства выходят из-под контроля, им придётся решить: что сильнее — страх быть брошенным или любовь, которая не признаёт запретов?
А потом случилось то, чего они оба боялись.
Сначала — треск. Тонкий, хрустальный, почти музыкальный. Потом — короткий вскрик, и веревка рванулась вперед с такой силой, что Яну сбило с ног и поволокло по снегу.
— Срыв! — успела крикнуть она, вбивая ледоруб.
Лезвие вошло в лед, ее дернуло, протащило еще полметра — и остановило. Веревка натянулась как струна.
Впереди, там, где только что был Марат, зияла черная пасть трещины.
— Марат! — крикнула она в пустоту.
Тишина.
— Марат, твою мать, ответь!
Тишина.
У нее внутри все оборвалось. Холодный ужас — не тот, что бывает от страха, а тот, от которого немеют руки и останавливается время, — затопил сознание. «Он в трещине. Он сорвался. Он…»
Сначала — треск. Тонкий, хрустальный, почти музыкальный. Потом — короткий вскрик, и веревка рванулась вперед с такой силой, что Яну сбило с ног и поволокло по снегу.
— Срыв! — успела крикнуть она, вбивая ледоруб.
Лезвие вошло в лед, ее дернуло, протащило еще полметра — и остановило. Веревка натянулась как струна.
Впереди, там, где только что был Марат, зияла черная пасть трещины.
— Марат! — крикнула она в пустоту.
Тишина.
— Марат, твою мать, ответь!
Тишина.
У нее внутри все оборвалось. Холодный ужас — не тот, что бывает от страха, а тот, от которого немеют руки и останавливается время, — затопил сознание. «Он в трещине. Он сорвался. Он…»
То, что происходит в детском лагере, - остается в детском лагере, но эту историю она запомнит точно.
Когда влюбленность порождает цветы под кожей, это может стать чьим-то кошмаром
Когда влюбленность порождает цветы под кожей, это может стать чьим-то кошмаром
Я не ожидала, что, возвращаясь летом от бабушки обнаружу в квартире незнакомца. А точнее – бывшего бандита, которому на время просто необходимо «схорониться»! И как вы думаете где? Точно – в моей квартире!
Хм, ну что же, посмотрим кто кого!
— Ты кто?
— Этот вопрос должна задать я! Это моя квартира, а вот как вы сюда попали? Хотя нет, не отвечайте, я звоню в полицию, пусть они с вами разбираются!
— Не дерзи. И не нужно никуда звонить.
— А кто вы? И почему я не должна звонить в полицию?
— Завтра обсудим, а сейчас я пошел спать, – уверенно говорит, отступает на шаг и идёт в гостиную, тихо, будто бы не делает ничего странного — просто идёт спать.
— Эй! Подождите!
— Вы собираетесь тут жить? — спрашиваю, голос дрожит, но я стараюсь сделать его твёрдым.
— Да.
Хм, ну что же, посмотрим кто кого!
— Ты кто?
— Этот вопрос должна задать я! Это моя квартира, а вот как вы сюда попали? Хотя нет, не отвечайте, я звоню в полицию, пусть они с вами разбираются!
— Не дерзи. И не нужно никуда звонить.
— А кто вы? И почему я не должна звонить в полицию?
— Завтра обсудим, а сейчас я пошел спать, – уверенно говорит, отступает на шаг и идёт в гостиную, тихо, будто бы не делает ничего странного — просто идёт спать.
— Эй! Подождите!
— Вы собираетесь тут жить? — спрашиваю, голос дрожит, но я стараюсь сделать его твёрдым.
— Да.
Как убежать от того, кто преследует тебя как тень?
Я ненавидела его и если бы не было закона, то убила. Но, что делать если моим спасителем стал именно он, тот, чьё имя лишало меня воздуха и я медленно задыхалась. А может это не спасение вовсе, ведь я заключила сделку с тем, кого презираю. Презираю, но.Каждый раз оказываюсь в его объятиях.
Как признаться в чувствах той, кто желает тебе смерти? Как объяснить все то, что было до этого? И как оставаться с ней рядом, зная обо всех своих ошибках. Смотреть ей в газа и надеяться на то, что она сможет полюбить меня.
Я ненавидела его и если бы не было закона, то убила. Но, что делать если моим спасителем стал именно он, тот, чьё имя лишало меня воздуха и я медленно задыхалась. А может это не спасение вовсе, ведь я заключила сделку с тем, кого презираю. Презираю, но.Каждый раз оказываюсь в его объятиях.
Как признаться в чувствах той, кто желает тебе смерти? Как объяснить все то, что было до этого? И как оставаться с ней рядом, зная обо всех своих ошибках. Смотреть ей в газа и надеяться на то, что она сможет полюбить меня.
Токио сверкает: вино, вечеринки у богачей, овации, в которых тонет каждая нота. Для Такуми, первой скрипки Токийского симфонического оркестра, этот блеск давно стал декорацией. Его жизнь — не череда взлётов, а бесконечная канитель из падений, бессонницы и тишины, которая звучит громче любой партитуры. Он разучился мечтать, ему больше не снятся хорошие сны — и в этом сером ритме он почти смирился, что музыка перестала быть домом. А потом в оркестр приходит девушка, чей голос звучит как единственная живая нота в этом идеально фальшивом мире. Литсериал о том, как один звук может стать поводом снова услышать себя.
Подборка книг
Выберите полку для книги