Книги по тегу «брак по принуждению»: ""

Анна перестала существовать в тот момент, когда переступила порог храма.
Ей было двадцать четыре года. Художница. Из маленького города у подножия гор. Она рисовала горы. Всегда горы. Снежные вершины, которые видела из окна. И не знала, почему они зовут её. Почему снятся. Почему руки сами тянутся к холсту и выводят очертания, которые она никогда не видела вживую.
А потом пришёл зов. Не голос. Не письмо. Что-то глубже. В костях. В крови. В самой сердцевине. Как будто гора позвала по имени. И она пошла. Не могла не пойти.
Три дня в горах. По тропе, которой не было на карте. По камням, по туману, по тишине. И вот — храм. Вырубленный в скале. Древний. Старше, чем память. Старше, чем слова. Колонны из чёрного камня. Барельефы. Танцующие фигуры. Многорукие. Трёхглазые. С полумесяцем в волосах.
Шива. Везде Шива.
У входа стояли жрецы. В белых одеждах. С пеплом на лбу. Три горизонтальные линии. Знак Шивы. Вибхути. Пепел разрушения. Пепел начала.
— Ты пришла, — сказал старший.

Софья Ланская не хотела идти на бал. Но тётя Маргарита настояла.
— Тебе двадцать пять, Соня. Ты сидишь в своей мастерской с красками и кистями. Ни людей не видишь, ни мира. Иди. Танцуй. Живи.
И Софья пошла. В чужом платье, одолженном у подруги. Тёмно-синее, с длинными рукавами. Волосы собраны в низкий пучок. На лице — простая полумаска из бархата. Анонимность. Безопасность.
Бал проходил в особняке на набережной. Тысяча свечей. Золотые канделябры. Зеркала от пола до потолка. Музыка — скрипки, виолончели, рояль. Гости в масках. Десятки. Сотни. Все анонимны. Все равны. За масками не видно лиц. Не видно возраста. Не видно страха.
Софья стояла у колонны. Держала бокал вина. Не пила. Смотрела. Слушала. Впитывала. Она была художницей. И этот бал был картиной, которую она хотела запомнить навсегда.
А потом музыка изменилась. Стала тише. Глубже. Как будто из-под пола. Гости расступились. В центре зала образовался круг. И в этот круг вышли трое.
Мужчины в чёрных плащах. С серебряными маска

Я думал, что огонь забрал тебя вместе с грехами твоей семьи. Я ошибался.
Марко Сальваторе — человек, чье имя шепчут с ужасом. Он стер поместье Руссо с лица земли, отправив моих родителей на тот свет за предательство. Я должна была сгореть в том аду. Но я выжила. И теперь я — его пленница. Его трофей. Его наказание. Он забрал меня в свое поместье, окружив роскошью и клеткой. Он ждал слез, мольбы и покорности. Но он не знает, что я уже мертва. Что во мне осталась только жажда мести. Марко хочет сломать меня? Пусть попробует. Но он забыл одно правило итальянской мафии: играя с огнем, рано или поздно сгораешь сам. И когда его ледяное сердце начнет таять от моей ненависти, я заставлю его умолять о пощаде. Но будет ли он молить о ней у моих ног, или я нанесу последний удар?

Юную аристократку Лиру выдают за Огненного Лорда Каэля не по любви и даже не по расчёту её семьи — её приносят как часть древнего договора: невеста должна «укротить пламя», иначе вулкан рядом с землями рода проснётся. Каэль не хочет этой свадьбы: его огонь — не романтика, а проклятие, сжигающее всё, к чему он прикасается. Чтобы Лира выжила, он вводит жёсткие правила: она не должна касаться его кожи без специального браслета-амулета, обязана следовать расписанию ритуалов и всегда произносить кодовое слово, если чувствует опасность. Поначалу Лира воспринимает эти ограничения как унижение, но вскоре понимает: каждый запрет — это способ Каэля удержать свою разрушительную силу. В ночь, когда договор требует «скрепления союза» через испытание огнём, Лира вместо покорности бросает ему вызов: она требует, чтобы он назвал свои собственные границы и страхи. Это ломает многовековую схему ритуала — и неожиданно даёт им обоим шанс не просто выжить, а научиться управлять его пламенем вместе...

Говорят, что ректор черпает силу в контроле, в холоде и в дистанции. Но когда она входит в его кабинет после «случайного» провала экзамена, магия между ними искрит совсем другим огнём.
Её дерзость обжигает, а соблазн действует как заклинание, против которого у него нет защиты. Каждый её шаг — вызов, каждый взгляд — обещание, от которого невозможно отвести глаза.
И когда границы стираются, становится ясно: эта страсть опаснее любого проклятия. Потому что она не просто покоряет его волю — она пробуждает в нём то, что он веками держал под замком.

🔥Проды каждый день🔥

Она бунтовала против пафосного мира роскоши разгульным образом жизни, бросая вызов всем и каждому. Но однажды судьба повернулась к ней спиной. И после очередной вечеринки отец огорошил её новостью:
— Мне надоело то, как ты себя ведешь. Поэтому я принял решение. Ты выйдешь замуж.
Время будто споткнулось и замерло. Рената резко повернулась к нему, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но злость тут же вернула ей равновесие.
— Нет, — выпалила она, и это «нет» прозвучало как удар. — Я не буду выходить замуж. Ни по твоему решению, ни по чьему-либо еще.
— Это не обсуждается, — ответил он ровно, без эмоций. — Каждый должен отвечать за последствия.
Дверь закрылась за ним с тихим, почти незаметным щелчком. Но этот звук отозвался в ней. Она осталась одна в комнате, где воздух вдруг стал удушливым. Но груди горело непокорное упрямство. «Не обсуждается», — сказал он. Но она знала одно: если что-то и не подлежит обсуждению, так это ее свобода. И она не собиралась отдавать ее так просто.

Меня обменяли. Как разменную монету за чужой долг, о котором я даже не подозревала.
Марат не торгуется. Он входит — и в комнате становится нечем дышать. Огромный, тихий, опасный. Красивый так, что это ощущается как угроза.
Я думала, он будет меня ломать. Но вместо этого он посмотрел на меня так, что мой мир рухнул.
Не словом. Не жестом.
Одним взглядом он открыл то, что прятал от всех. И от себя.
Теперь я знаю его секрет.
И я поняла: он никогда меня не отпустит.
Не из-за долга. Не из-за власти.
А потому что мужчина, у которого, как все думали, нет души, сделал меня своей единственной слабостью.
И это опаснее любой сделки.