Книги по тегу «властный герой»: ""
— Я жду ребенка от Ростислава и хочу, чтобы он был отцом! — выпаливает враз глубоко беременная девушка.
— Ребенка? — я шокировано опускаю взгляд на ее живот, — это его ребенок?
Становится трудно дышать, словно корсет свадебного платья кто-то стянул еще сильней.
— Я могу понять, что это для бизнеса, но я не хочу жить без него! Не смогу! Отпустите его! Я люблю Роса! Мы любим друг друга!
— Вы про моего жениха? Это какая-то шутка?
Прямо на свадьбе я узнаю, что мой жених скоро станет отцом. И у него давно есть отношения за моей спиной. А вся наша "любовь" была фальшивкой.
Ничего личного — просто бизнес.
Такое предательство я не прощу! И месть последует незамедлительно!
— Ребенка? — я шокировано опускаю взгляд на ее живот, — это его ребенок?
Становится трудно дышать, словно корсет свадебного платья кто-то стянул еще сильней.
— Я могу понять, что это для бизнеса, но я не хочу жить без него! Не смогу! Отпустите его! Я люблю Роса! Мы любим друг друга!
— Вы про моего жениха? Это какая-то шутка?
Прямо на свадьбе я узнаю, что мой жених скоро станет отцом. И у него давно есть отношения за моей спиной. А вся наша "любовь" была фальшивкой.
Ничего личного — просто бизнес.
Такое предательство я не прощу! И месть последует незамедлительно!
— Это не шутка?
— Нет, Айгуль. Она теперь будет жить с нами.
— Она — моя сестра. Моя младшая сестра, Руслан!
— Так решили. Смирись.
Он привёл в дом вторую жену. Моё место заняла та, кому я доверяла всю жизнь. Младшая сестра. Родная кровь.
Родня велит молчать, «таковы традиции», но как молчать, если рушат твою семью?
Я не смирилась. Я видела, как мужа и сестру связывают тайные бумаги, доверенности, никях. Я чувствовала, как уводят детей у меня из рук. И каждый день проживала заново одну и ту же боль — предательство в собственном доме.
Но есть предел. И когда он наступил — я перестала быть жертвой. Я выбрала бороться. По-настоящему. Против всех.
— Нет, Айгуль. Она теперь будет жить с нами.
— Она — моя сестра. Моя младшая сестра, Руслан!
— Так решили. Смирись.
Он привёл в дом вторую жену. Моё место заняла та, кому я доверяла всю жизнь. Младшая сестра. Родная кровь.
Родня велит молчать, «таковы традиции», но как молчать, если рушат твою семью?
Я не смирилась. Я видела, как мужа и сестру связывают тайные бумаги, доверенности, никях. Я чувствовала, как уводят детей у меня из рук. И каждый день проживала заново одну и ту же боль — предательство в собственном доме.
Но есть предел. И когда он наступил — я перестала быть жертвой. Я выбрала бороться. По-настоящему. Против всех.
Я застала их утром в рабочем кабинете мужа. Сархан и стоящая перед ним на коленях женщина.
Он пришёл спустя час. Взял на руки дочь, погулил с ней.
— Может, ты объяснишься?
Сархан холодно улыбнулся.
— Ты уже большая девочка, сама не догоняешь?
— Нет.
— Это такая же услуга, как стрижка, массаж. Ни о какой любви речи не идёт. Ты моя юная жена, для тебя не всё приемлемо в постели. Я тебя берегу.
В моей жизни не было другого мужчины Сархан женился на мне, выпускнице детского дома, и я честно пыталась полюбить мужа. Но я узнала про измены, и в сердце сдохли батарейки.
Он пришёл спустя час. Взял на руки дочь, погулил с ней.
— Может, ты объяснишься?
Сархан холодно улыбнулся.
— Ты уже большая девочка, сама не догоняешь?
— Нет.
— Это такая же услуга, как стрижка, массаж. Ни о какой любви речи не идёт. Ты моя юная жена, для тебя не всё приемлемо в постели. Я тебя берегу.
В моей жизни не было другого мужчины Сархан женился на мне, выпускнице детского дома, и я честно пыталась полюбить мужа. Но я узнала про измены, и в сердце сдохли батарейки.
Подхожу к двери кабинета. "Заведующий кафедрой хирургии К.И. Морозов" — золотые буквы на табличке. Уже хочу постучать, но слышу его голос:
— Да, вот так... девочка моя...
Рука замирает в воздухе. Что-то в его интонации заставляет меня насторожиться. Это не тон преподавателя, объясняющего технику наложения швов.
Сердце начинает колотиться как бешеное. Нет, это невозможно. Не мой Костя. Не мужчина, который клялся в вечной любви у алтаря. Не отец моего ребенка.
Бесшумно приоткрываю дверь. Всего на сантиметр, достаточно, чтобы увидеть...
Мир рушится...
Я узнала что муж мне изменяет со студенткой и о том, что он хочет лишить меня всего — такого я не прощу! Расплата будет беспощадной...
— Да, вот так... девочка моя...
Рука замирает в воздухе. Что-то в его интонации заставляет меня насторожиться. Это не тон преподавателя, объясняющего технику наложения швов.
Сердце начинает колотиться как бешеное. Нет, это невозможно. Не мой Костя. Не мужчина, который клялся в вечной любви у алтаря. Не отец моего ребенка.
Бесшумно приоткрываю дверь. Всего на сантиметр, достаточно, чтобы увидеть...
Мир рушится...
Я узнала что муж мне изменяет со студенткой и о том, что он хочет лишить меня всего — такого я не прощу! Расплата будет беспощадной...
— Это ключи? От нашего дома?
— Нет. От моего.
— Для кого?
— Для моей новой жены.
Он сказал это так спокойно, будто речь шла не обо мне, не о наших детях, не о двадцати годах брака.
В его мир пришла девочка двадцати лет. И он решил: я должна смириться. Терпеть. Молчать. Принимать «по традиции».
Но я сказала себе одно: я не стану терпеть позор.
Я буду бороться за детей, за право дышать и говорить, за свою жизнь без унижений.
— Нет. От моего.
— Для кого?
— Для моей новой жены.
Он сказал это так спокойно, будто речь шла не обо мне, не о наших детях, не о двадцати годах брака.
В его мир пришла девочка двадцати лет. И он решил: я должна смириться. Терпеть. Молчать. Принимать «по традиции».
Но я сказала себе одно: я не стану терпеть позор.
Я буду бороться за детей, за право дышать и говорить, за свою жизнь без унижений.
— Это кто с тобой, Арсен?
— Не твое дело, Лейла.
— Я видела фото… Ты женился?
— Смирись. Так будет.
Он привёл в мою жизнь чужую женщину и хотел, чтобы я молчала. Чтобы я сидела за одним столом с соперницей и делила мужа. Но я не вещь, и не тень.
Родня давила, свекровь кричала, дети страдали. Мне говорили: «терпи, так принято».
А я выбрала другое — бороться. За себя. За своих детей. За право не жить в унижении.
— Не твое дело, Лейла.
— Я видела фото… Ты женился?
— Смирись. Так будет.
Он привёл в мою жизнь чужую женщину и хотел, чтобы я молчала. Чтобы я сидела за одним столом с соперницей и делила мужа. Но я не вещь, и не тень.
Родня давила, свекровь кричала, дети страдали. Мне говорили: «терпи, так принято».
А я выбрала другое — бороться. За себя. За своих детей. За право не жить в унижении.
— Так что ты делаешь одна в моем доме, Вероника? — спросил Альберт Геннадьевич, сделав шаг в комнату.
Отец моей подруги наблюдал за происходящим с каким-то отстраненным, почти скучающим видом хозяина, заставшего в своем доме непорядок.
— Сплю… — пролепетала я, чувствуя себя полной дурой. — … спала…
— Ясно. Почему не дома? — оба ухмыляясь, переглянулись.
— Она нас ждала и случайно и уснула. — встрял Иван.
Его рука коснулась моей талии, и я вспыхнула от смущения.
— Да, рыжух? Ты ведь ждала двух папиков?
Отец моей подруги наблюдал за происходящим с каким-то отстраненным, почти скучающим видом хозяина, заставшего в своем доме непорядок.
— Сплю… — пролепетала я, чувствуя себя полной дурой. — … спала…
— Ясно. Почему не дома? — оба ухмыляясь, переглянулись.
— Она нас ждала и случайно и уснула. — встрял Иван.
Его рука коснулась моей талии, и я вспыхнула от смущения.
— Да, рыжух? Ты ведь ждала двух папиков?
— Так что, нашла горячего мужика, чтоб пойти на фуршет бывшего мужа? — подкалывала Вика, пока я доедала нервно рогалик.
— Уж и забыла о Владе. Какой тут! Дом-то мой новый никак с духами! А еще говорят, бандюган местный сбежал из тюрьмы и где-то у нас в селе прячется.
—Заливай! Я уже вижу, сзади тебя мелькнул голенький красавчик. Ну, выкладывай, кто он?
И видеосвязь прервалась, а я растерянно ойкнула. Потому что и сама не знала, кто этот мужчина. Тот что сейчас смотрел на меня из темноты, в отражение зеркала. Уж лучше б это был призрак...Но татухи его слишком явно шевелись при дыхании, на прокаченной груди.
— Уж и забыла о Владе. Какой тут! Дом-то мой новый никак с духами! А еще говорят, бандюган местный сбежал из тюрьмы и где-то у нас в селе прячется.
—Заливай! Я уже вижу, сзади тебя мелькнул голенький красавчик. Ну, выкладывай, кто он?
И видеосвязь прервалась, а я растерянно ойкнула. Потому что и сама не знала, кто этот мужчина. Тот что сейчас смотрел на меня из темноты, в отражение зеркала. Уж лучше б это был призрак...Но татухи его слишком явно шевелись при дыхании, на прокаченной груди.
Заснула старушкой – проснулась молодушкой.
Я попала в мир бесплодных женщин, где плодовитые – на вес золота. Девица, чье место я заняла, имела нулевые шансы родить, и потому отец продал меня в "таверну" – "уборщицей". Вот только я не желала продавать свое тело и сбежала, прихватив с собой мешочек с чужим золотом. И теперь мне придется скрываться не только от владельца кошелька, но и от имперских магов, уловивших всплеск моего плодородного отныне чрева.
Я попала в мир бесплодных женщин, где плодовитые – на вес золота. Девица, чье место я заняла, имела нулевые шансы родить, и потому отец продал меня в "таверну" – "уборщицей". Вот только я не желала продавать свое тело и сбежала, прихватив с собой мешочек с чужим золотом. И теперь мне придется скрываться не только от владельца кошелька, но и от имперских магов, уловивших всплеск моего плодородного отныне чрева.
Мой сынишка, совершенно случайно, совершил одно из самых страшных преступлений. Он купил “котенка” с другой планеты, оказавшегося разумным существом. Теперь его обвинят в пособничестве работорговцам и казнят.
Я готова на все, лишь бы защитить своего ребенка. Даже назначить встречу с одним из арайтов, являющимся опасным, неподкупным карателем и взять всю вину на себя.
Я готова на все, лишь бы защитить своего ребенка. Даже назначить встречу с одним из арайтов, являющимся опасным, неподкупным карателем и взять всю вину на себя.
Выберите полку для книги