Книги по тегу «врачи»: ""

— Ты должна быть мне благодарна! — нагло заявляет мой муж, поглаживая огромный живот моей матери. — Зачем нужно яблоко, когда есть цветущая яблоня?
— У нас же есть маленький сын… — шепчу я, задыхаясь от боли и не веря своим глазам.
— Тёма останется с нами. Ниночка станет ему отличной матерью. А ты сама виновата, Катя. Вечно уставшая, вечно на работе.
Спустя час наша скорая помощь вылетает с мокрой трассы в ледяное озеро. Тяжелая машина стремительно идет ко дну. Мой ремень безопасности заклинило намертво.
Мой муж — врач, давший клятву спасать жизнии. Он вытаскивает на поверхность мою беременную мать. Затем аккуратно забирает с сиденья ее дорогую норковую шубу, чтобы она не испортилась от воды. А потом хладнокровно смотрит мне в глаза и захлопывает дверь, оставляя меня в тонущей железной клетке.
Ледяная вода смыкается над моей головой. Воздуха больше нет. Неужели это конец, и предатели заберут моего сына?

Я вернулась домой за забытым договором и застала мужа в нашей спальне с его бухгалтером. Но измена оказалась только началом.

В клинике меня ждал второй удар: многомиллионные переплаты поставщику, подменённые документы и согласования, проведённые под моим именем. Теперь я могу потерять не только двенадцатилетний брак, но и репутацию, работу и всё, что строила многие годы.

Чтобы доказать свою невиновность, мне придётся объединиться с Артёмом Воронцовым — холодным, невыносимо привлекательным владельцем клиники и стоматологом, который сначала отстраняет меня, а затем становится единственным мужчиной, готовым искать правду.

А главным свидетелем неожиданно оказывается его говорящий попугай жако Граф, запомнивший слишком опасный разговор.

Смогу ли я разоблачить предателей и снова довериться мужчине, если прежняя любовь оказалась ложью?

Секунда тишины растягивается, как будто кто-то нажал паузу на всём мире.

Юля вскрикивает и соскальзывает со стола, одёргивая халат. Олег оборачивается медленно, словно надеется, что за это время я успею передумать смотреть.

— Амалия... — начинает он.

Жду, что внутри взорвётся крик, слёзы, гнев — весь набор реакций, положенных жене в такой момент. Пусто. Стерильно, ровно — точно мне самой ввели анестетик, тот же, каким усыпляю чужую боль перед разрезом.

— Дай подписать документы на визу Кристины, — говорю ровным голосом. — Мне некогда.

Олег моргает — явно ждал другого сценария.

— Ты... ты не хочешь ничего сказать?

— А что тут говорить. — Пожимаю плечами, и жест выходит совершенно естественным, будто речь о неправильно заполненном бланке, а не о рухнувшей семейной жизни. — Бумаги, Олег. Виза горит.

Юля пятится к стене, вжимается в шкаф с историями болезни, будто надеется исчезнуть между картонными папками.

Очень оригинальное знакомство с любовницей благоверного.
– Знаешь, Андрей много о тебе рассказывал. Ты замечательный врач. Хирург от Бога. Кардиолог.
– А еще что он тебе говорил?
Что–то мне не верится, что супруг лишь комплиментами меня осыпал и пел дифирамбы.
Девица улыбается.
– Что ты скучная.
Она– 39 лет, хирург, кардиолог, генеральская внучка, Таня Куропаткина, дети–двойняшки 9 лет Ник и Алекса, после развода уезжает на дачу в Рыльцево
Он – подполковник спецназа Семен Семенович Коршунов, 35 лет, Коршун, который не боится боевых заданий, но сторонится одиноких женщин, мечтающих выйти замуж. Ему поручают приручить соседку, мешающую веселью.
Что из этого выйдет, узнаем из романа.
Добро пожаловать в Рыльцово! Дачный поселок, объединяющий сердца.

— Полин, я двадцать лет с тобой. Двадцать лет. Ты думаешь, я готов всё это перечеркнуть из-за глупости?
— Перечеркнул уже ты. Не я.
— Так что теперь, разводимся из-за одной ошибки? После всего, что мы прошли?
— Из-за одной. Значит, других не было?
Он не ответил сразу — пауза вышла на секунду длиннее нужной для честного «нет».
— Конечно, не было, — сказал он потом. — Ты вообще о чём?
— Ни о чём. Спросила просто так.
Он налил себе ещё коньяка, руки у него подрагивали.
— Чего ты хочешь? Развод? Скажи прямо, и я соберу вещи сегодня же.

Его отец обещал закопать меня вместе с ним, если я не поставлю его сына на ноги.

А потом сказал: поставишь — проси что хочешь.

Четырнадцать месяцев я поднимала с пола чужого сына. Он пошёл. Двенадцать метров, сам, без опоры, при своём отце.

И я попросила единственное, чего этот человек не готов был отдать.

За это у меня отняли должность — за четыре часа. Потом имя. Потом профессию. Потом мужчину, ради которого я всё это терпела: он встал за меня из-за стола при шестнадцати свидетелях — и сел обратно.

Я думала, дно там, где меня при всех назвали обслуживающим персоналом. Потом думала, что дно — это гостиничный номер и чужая женщина в его рубашке.

Я ошибалась дважды.

Потому что только через несколько месяцев я задала правильный вопрос. Не «за что он так со мной», а — зачем человек, оплативший четырнадцать месяцев реабилитации, возит в багажнике сложенное инвалидное кресло сына. Одиннадцать месяцев. В чехле, чтобы не пылилось.

— Тише, на нас смотрят.
Вот что сказал мой муж, когда я застала его в баре с эффектной блондинкой.
Не «прости». Не «я виноват».
А: «На нас смотрят».
После потери дочери я думала, что между нами осталось хотя бы общее горе.
Но оказалось, Слава давно построил вторую жизнь.
Я не помню, как вышла на дорогу.
Помню только фары. Удар. Асфальт.
Но судьба — упорная дама, и не отпускает, пока не нанесет все свои раны. И не важно, насколько тебе больно. Главное, кем ты остаешься, когда боль уже невыносима.

— Давай без истерик. Собрала свои манатки и сгинула, — равнодушно цедит муж, по-хозяйски обнимая за талию мою младшую сестру.
— И бракованного своего прихвати, — довольно поддакивает свекровь.
— Тёмочке нужен здоровый наследник от нормальной женщины, а не твой бракованный... Сестра кокетливо хихикает, поглаживая свой огромный беременный живот.
Я смотрю на них и не могу сделать ни вдоха. — На улице ледяной ливень! Ванечке плохо! Тёма, где деньги на его операцию?! Я же три года пахала сутками!
— А деньги мы в казино просадили, — нагло ухмыляется муж. — Считай это компенсацией за то, что я вообще вас терпел. Пошли вон!
Я — кардиохирург, вытащившая с того света сотни пациентов. Но прямо сейчас жизнь моего собственного сына утекает сквозь пальцы. Они украли деньги, собранные по копейке на спасение моего мальчика, и просто вышвырнули нас за дверь умирать под дождем.
В тот момент, я даже не представляла, что случиться потом...

– Простите, тетенька, но этот дом уже занят! – мужчина, чуть за тридцать, накачанный, и явно демонстрирующий свою силу богатырскую, закатав рукава, рубит дрова... в моем дворе. И явно хамит мне.
Губу раскатал – в нашу баньку собрался.
– Да, этот дом занят мной и моей дочкой! – показываю на уставшую от прогулки Машеньку. Дочку покусали комары в лесу, и она вся сейчас чешется и покрылась пятнами.
–У вашей дочки чесотка? Или ветрянка?
– Сам такой! – бубнит Машка, понимая, что этот мужлан что–то имеет против нее.

Она- счастливо разведена, Виталина Лебедева, 24 года, ординатор, будущий пластический хирург, детдомовская девочка
Дочь Машенька 4 года - еще та ягодка
Егор Золотарев, 33 года, вояка, спецназовец, к браку не привлекался
И снова добро пожаловать в Рыльцево!

«Ты сказал, что после Карелии всё решишь. Я устала быть второй».
Я увидела это сообщение на телефоне мужа — ночью, после тяжёлой смены в детской хирургии, после следа от помады на его воротнике и его спокойного: «У меня никого нет».
Утром я всё равно полетела с ним в Карелию. Ради пятилетней Сони. Ради её мечты увидеть настоящий северный лес.
Перед камерами Павел обнимал меня за талию и называл своей опорой. А рядом стояла Виктория — женщина с помадой цвета пыльной розы. Женщина, которая ждала, когда он выберет её.
А потом случилось страшное: наш вертолёт рухнул в зимний лес.
Связи нет. Еды почти тоже нет. Мужчины уходят за помощью — и не возвращаются. У Сони начинается сильный кашель. Лекарства на исходе.
Но теперь мне придётся спасать не только нашу дочь.
Но и себя — от правды, которая страшнее этой аварии...