Книги по тегу «героиня 40+»: ""
Восемнадцать лет я латала чужие костюмы в Мариинке и мастерски зашивала собственные тайны. Пока я в три смены строчила балетные пачки, мой сын рос на сказках об «отце-герое». Мы жили в своем ритме, пока в коридоре училища я не столкнулась нос к носу с Виктором Лебедевым.
Моя главная ошибка молодости теперь носит генеральские погоны и привыкла, что мир строится по его уставу. Но я не собираюсь падать в обморок от его званий. У меня в арсенале сарказм, острые булавки и годы, когда я одна тянула сына… без всяких генералов.
Моя главная ошибка молодости теперь носит генеральские погоны и привыкла, что мир строится по его уставу. Но я не собираюсь падать в обморок от его званий. У меня в арсенале сарказм, острые булавки и годы, когда я одна тянула сына… без всяких генералов.
– Я ухожу, – муж говорит ровно, будто ставит подпись. – Просто прими это.
– Но… – я касаюсь пальцами лба, а он продолжает:
– Наша семья давно закончилась. Мы – чужие друг другу люди. Ты меня не замечаешь, ты погрязла в своем горе… И я потерял тебя, понимаешь? К тому же у меня давно своя, параллельная жизнь.
– И что там?
– Где? – вскидывает брови.
– Ну, в той, в параллельной жизни… – смотрю на мужа и понимаю, что, в отличие от меня, он выглядит до сих пор привлекательно, даже прекрасно. Это я, постаревшая, с лишним весом, с неокрашенной сединой… А муж… Муж в свои сорок пять настоящий красавчик.
– А, – откашливается, – У меня другая. Причем давно, очень давно.
– Но… – я касаюсь пальцами лба, а он продолжает:
– Наша семья давно закончилась. Мы – чужие друг другу люди. Ты меня не замечаешь, ты погрязла в своем горе… И я потерял тебя, понимаешь? К тому же у меня давно своя, параллельная жизнь.
– И что там?
– Где? – вскидывает брови.
– Ну, в той, в параллельной жизни… – смотрю на мужа и понимаю, что, в отличие от меня, он выглядит до сих пор привлекательно, даже прекрасно. Это я, постаревшая, с лишним весом, с неокрашенной сединой… А муж… Муж в свои сорок пять настоящий красавчик.
– А, – откашливается, – У меня другая. Причем давно, очень давно.
— Витя, —сказала я охраннику. — Я работала здесь, когда ты ещё в школу ходил.
— Я это знаю, Татьяна Никитична.
— Фикус свой могу забрать?
Витя болезненно поморщился.
— Я вам потом передам. Честное слово.
Развернулась и вышла, набрала Вадима. Он взял трубку после первого гудка. Значит, ждал.
— Объясни, — сказала я.
Вадим объяснил. Голосом человека, которому жаль, что так получилось, но факты есть факты. Бизнес зарегистрирован на него. Он позаботился, чтобы всё было корректно оформлено.
— Год назад, — сказала я. — Ты дал мне эти бумаги год назад. Сказал: рабочие документы, подпиши.
— Таня, — в его голосе появилась лёгкая усталость, с которой объясняют очевидные вещи. — Ты подписала. Свободно без давления.
Я подписала и не читала. За двадцать четыре года ни разу не читала то, что муж давал подписывать. Потому что — доверие.
— У тебя есть репутация, — продолжал Вадим. — Связи. Квартира. Ты не пропадёшь.
Для него это не злодейство. Просто бизнес. И именно это оказалось страшнее
— Я это знаю, Татьяна Никитична.
— Фикус свой могу забрать?
Витя болезненно поморщился.
— Я вам потом передам. Честное слово.
Развернулась и вышла, набрала Вадима. Он взял трубку после первого гудка. Значит, ждал.
— Объясни, — сказала я.
Вадим объяснил. Голосом человека, которому жаль, что так получилось, но факты есть факты. Бизнес зарегистрирован на него. Он позаботился, чтобы всё было корректно оформлено.
— Год назад, — сказала я. — Ты дал мне эти бумаги год назад. Сказал: рабочие документы, подпиши.
— Таня, — в его голосе появилась лёгкая усталость, с которой объясняют очевидные вещи. — Ты подписала. Свободно без давления.
Я подписала и не читала. За двадцать четыре года ни разу не читала то, что муж давал подписывать. Потому что — доверие.
— У тебя есть репутация, — продолжал Вадим. — Связи. Квартира. Ты не пропадёшь.
Для него это не злодейство. Просто бизнес. И именно это оказалось страшнее
Пятнадцать лет она никого не подпускала близко. Пятнадцать лет она была сильной, независимой, неприступной. Пятнадцать лет она не чувствовала ничего, кроме усталости и страха.
Он появился случайно — грязная майка, руки в масле, глаза, полные боли и нежности. Мальчишка, который читает Достоевского и смотрит на неё так, будто она — единственная женщина на земле.
Она знает: это безумие. Он знает: это опасно. Но когда между ними вспыхивает эта искра, остановиться уже невозможно.
Вопрос только в том, кто погаснет первым.
Он появился случайно — грязная майка, руки в масле, глаза, полные боли и нежности. Мальчишка, который читает Достоевского и смотрит на неё так, будто она — единственная женщина на земле.
Она знает: это безумие. Он знает: это опасно. Но когда между ними вспыхивает эта искра, остановиться уже невозможно.
Вопрос только в том, кто погаснет первым.
Измена, крапива и труп в малиннике — обычный день на даче под Выборгом.
Когда Катерина застала мужа в теплице с подругой, она думала, что хуже уже не будет. Крапиву в руки и в погоню – отхлестать предателей! Но ночью в малиннике объявился инопланетянин, утром приехал красавчик-копатель, а в кустах нашелся труп. Теперь Катя — главная подозреваемая, вокруг строят козни и что-то скрывают четверо убийц, и только один человек знает правду, но, как назло, молчит. Потому что покойники, в принципе, не болтливы.
Ироничный детектив про любовь, измену и ландшафтный дизайн.
*
- Интересные у вас, хозяйка, органические удобрения… - Алексей смотрит то на меня, то на труп, а я как рыба ртом воздух ловлю, а ничего вразумительнее «эээ» наружу не лезет.
- Можем поглубже прикопать, — подмигивает мужик с лопатой, — но за тройной тариф.
Он серьезно сейчас, что ли? Реально предлагает мне зарыть улики вместе с телом?! Я что – вызвала криминального решалу вместо ландшафтного дизайнера???
Когда Катерина застала мужа в теплице с подругой, она думала, что хуже уже не будет. Крапиву в руки и в погоню – отхлестать предателей! Но ночью в малиннике объявился инопланетянин, утром приехал красавчик-копатель, а в кустах нашелся труп. Теперь Катя — главная подозреваемая, вокруг строят козни и что-то скрывают четверо убийц, и только один человек знает правду, но, как назло, молчит. Потому что покойники, в принципе, не болтливы.
Ироничный детектив про любовь, измену и ландшафтный дизайн.
*
- Интересные у вас, хозяйка, органические удобрения… - Алексей смотрит то на меня, то на труп, а я как рыба ртом воздух ловлю, а ничего вразумительнее «эээ» наружу не лезет.
- Можем поглубже прикопать, — подмигивает мужик с лопатой, — но за тройной тариф.
Он серьезно сейчас, что ли? Реально предлагает мне зарыть улики вместе с телом?! Я что – вызвала криминального решалу вместо ландшафтного дизайнера???
Двадцать пять лет она была идеальным тылом: от первых гарнизонов до генеральской квартиры. Пока она была его тылом и была просто терапевтом, а он рос в званиях. Всё было общим, всё — вместе. Но когда дети выросли, мир рухнул после одной фразы: «У меня другая, я ухожу».
Опытный врач, она привыкла лечить других. Но сможет ли она вылечить себя? И как найти ей силы, чтобы заново научиться жить — теперь уже без него?
Опытный врач, она привыкла лечить других. Но сможет ли она вылечить себя? И как найти ей силы, чтобы заново научиться жить — теперь уже без него?
— Мы расстаёмся, Надя.— Так легко и просто говорит мой муж.
— В смысле — расстаёмся? — я еще надеялась, что это глупая шутка.
— В прямом. Я люблю другую.
— Другую? — переспросила я глухо. — Кто она?
— Молодая, — он будто не слышал моего вопроса. Или слышал, но решил бить сразу наверняка. — Красивая. Понимаешь, Надя, ты… — он запнулся, подбирая слова, но даже не для того, чтобы смягчить удар, а чтобы поточнее сформулировать диагноз. — Ты постарела. Стала неинтересна. Совсем.
— А ей двадцать два, — продолжал он, и губы его дрогнули в самодовольной усмешке. — В ней есть всё, чего мне не хватало все эти годы. Энергия. Страсть. Жизнь.
— Двадцать два, — повторила я эхом. — Господи, Игорь, да она ровесница нашей Ксюши.
— Ну и что? — он дернул плечом. — Это не преступление.
— У меня будет новая семья, — добил он. — Оливия беременна.
— В смысле — расстаёмся? — я еще надеялась, что это глупая шутка.
— В прямом. Я люблю другую.
— Другую? — переспросила я глухо. — Кто она?
— Молодая, — он будто не слышал моего вопроса. Или слышал, но решил бить сразу наверняка. — Красивая. Понимаешь, Надя, ты… — он запнулся, подбирая слова, но даже не для того, чтобы смягчить удар, а чтобы поточнее сформулировать диагноз. — Ты постарела. Стала неинтересна. Совсем.
— А ей двадцать два, — продолжал он, и губы его дрогнули в самодовольной усмешке. — В ней есть всё, чего мне не хватало все эти годы. Энергия. Страсть. Жизнь.
— Двадцать два, — повторила я эхом. — Господи, Игорь, да она ровесница нашей Ксюши.
— Ну и что? — он дернул плечом. — Это не преступление.
— У меня будет новая семья, — добил он. — Оливия беременна.
— Мне пятьдесят, мальчик! Руки убрал!
— Шикарная женщина. Сладкая, манящая, настоящая. Я перестану тебя ласкать, только если ты, глядя мне в глаза, скажешь твердое «нет».
Я открыла рот, чтобы возразить, но тут я слышу движение сзади. Их двое. И они не планируют отступать.
Я сдала квартиру двум студентам-спортсменам.
Если бы я только знала чем все это закончится…
🔥 По плану один сплошной пожар!
🔥 Всех благодарю за Звезду и Библиотеку, вы самые лучшие!
— Шикарная женщина. Сладкая, манящая, настоящая. Я перестану тебя ласкать, только если ты, глядя мне в глаза, скажешь твердое «нет».
Я открыла рот, чтобы возразить, но тут я слышу движение сзади. Их двое. И они не планируют отступать.
Я сдала квартиру двум студентам-спортсменам.
Если бы я только знала чем все это закончится…
🔥 По плану один сплошной пожар!
🔥 Всех благодарю за Звезду и Библиотеку, вы самые лучшие!
Что, если жизнь — это оркестр, а ты в ней — вторая скрипка? Вроде важная, но тебя никто не замечает.
Она думала, что в сорок шесть жизнь уже не подарит сюрпризов. Работа, дом, одиночество. Но случайный билет в филармонию перевернул все. Он — молодой, талантливый. Она — уставшая, с морщинами и страхом быть отвергнутой. Шестнадцать лет разницы. Ее стыд. Его любовь.
Влюбиться в мужчину — не проблема. Проблемы начинаются, когда он отвечает взаимностью.
Как ей поступить: забыть про всех и дать волю чувствам — или всю жизнь играть вторую скрипку, боясь чужого мнения?
Она думала, что в сорок шесть жизнь уже не подарит сюрпризов. Работа, дом, одиночество. Но случайный билет в филармонию перевернул все. Он — молодой, талантливый. Она — уставшая, с морщинами и страхом быть отвергнутой. Шестнадцать лет разницы. Ее стыд. Его любовь.
Влюбиться в мужчину — не проблема. Проблемы начинаются, когда он отвечает взаимностью.
Как ей поступить: забыть про всех и дать волю чувствам — или всю жизнь играть вторую скрипку, боясь чужого мнения?
Аврора, столкнувшись на пыльной дороге с водителем-нахалом меньше всего ожидала что соседом по даче окажется тот самый грубиян. Сам же дачник, будто бы решил взять ее испытанием на прочность и выжить с соседнего участка. Только Аврора не из тех, кто легко сдается.
Теперь между ними война.
Кто же победит? Или вмешается…влечение?
***
- Да ты просто мне мстишь, неудачник! Скажи: почему у тебя женщины нет? Ты же такой крутой! – она покрутила в воздухе пальцем, насмехаясь. – Коттедж. Внедорожник. При бабках, а живешь один.
Тарас с каменным лицом, молча сверлил взглядом Аврору, едва сдерживаясь чтобы не свернуть нахалке шею.
- А может ты того… не работает твой инструмент? - прошептала Аврора, и демонстративно опустила взгляд на пах соседа. Оценив содержимое брюк, печально покачала головой. – Н-да, пустовато у тебя в штанишках то. А вроде не старый еще.
Теперь между ними война.
Кто же победит? Или вмешается…влечение?
***
- Да ты просто мне мстишь, неудачник! Скажи: почему у тебя женщины нет? Ты же такой крутой! – она покрутила в воздухе пальцем, насмехаясь. – Коттедж. Внедорожник. При бабках, а живешь один.
Тарас с каменным лицом, молча сверлил взглядом Аврору, едва сдерживаясь чтобы не свернуть нахалке шею.
- А может ты того… не работает твой инструмент? - прошептала Аврора, и демонстративно опустила взгляд на пах соседа. Оценив содержимое брюк, печально покачала головой. – Н-да, пустовато у тебя в штанишках то. А вроде не старый еще.
Выберите полку для книги