Книги по тегу «горячо и откровенно»: ""
— Отец мне все рассказал.
Стою, замерев от ужаса и прижав руки к груди.
— Зачем? — перевожу взгляд на свекра.
— Ты заслуживаешь большего. Намного большего.
Мой муж встает и делает шаг ко мне.
— И мы дадим тебе это. Вместе с отцом.
Стою, замерев от ужаса и прижав руки к груди.
— Зачем? — перевожу взгляд на свекра.
— Ты заслуживаешь большего. Намного большего.
Мой муж встает и делает шаг ко мне.
— И мы дадим тебе это. Вместе с отцом.
Война оставила ей гулкую пустоту родового замка. Ему - клеймо раба и память о павших товарищах. Покупая его, она сама не знает, является ли это простой попыткой заполнить тишину или желанием почувствовать себя живой.
Когда ночь опускается на замок, они остаются в нём не только рабом и госпожой, но и двумя израненными существами, пытающимися понять: можно ли найти утешение в объятиях врага? И где проходит грань между насилием, местью и пугающей нежностью, рождающейся из общей усталости?
Когда ночь опускается на замок, они остаются в нём не только рабом и госпожой, но и двумя израненными существами, пытающимися понять: можно ли найти утешение в объятиях врага? И где проходит грань между насилием, местью и пугающей нежностью, рождающейся из общей усталости?
— Давно не виделись, Машка, — бросает Глеб лениво, обернувшись ко мне.
Целый год прошёл с тех пор как он разбил моё сердце и предал.
Я надеялась, что Орлов будет очень долго гнить в тюрьме. Но… Сейчас он здесь на моем дне рождении.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю хрипло.
— Поздравить именинницу пришёл, — нагло отвечает Глеб, вальяжно осматривая моих гостей. — Или ты меня не ждала?
Глеб Орлов - моя первая и самая большая любовь. Но для него всё оказалось продуманным планом. Влюбить, втереться в доверие моей семьи и предать. Теперь между нами только лютая ненависть.
Враги навсегда или?..
Целый год прошёл с тех пор как он разбил моё сердце и предал.
Я надеялась, что Орлов будет очень долго гнить в тюрьме. Но… Сейчас он здесь на моем дне рождении.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю хрипло.
— Поздравить именинницу пришёл, — нагло отвечает Глеб, вальяжно осматривая моих гостей. — Или ты меня не ждала?
Глеб Орлов - моя первая и самая большая любовь. Но для него всё оказалось продуманным планом. Влюбить, втереться в доверие моей семьи и предать. Теперь между нами только лютая ненависть.
Враги навсегда или?..
Меня выдали замуж, чтобы младшая сестра наконец смогла сыграть свою свадьбу.
Я не ждала любви. Не ждала страсти. Да и с чего бы? Я была уверена, что такие мужчины никогда не выбирают женщин вроде меня.
Но мой муж, герцог-дракон, явно об этом не знает.
И теперь мне остаётся понять: он действительно мной очарован… или просто слишком хорошо играет роль заботливого супруга?
💍 Вынужденный брак
🐉 Герцог-дракон грин-флаг
❤️ Пышная героиня
🔥 Мини-однотомник 18+
Я не ждала любви. Не ждала страсти. Да и с чего бы? Я была уверена, что такие мужчины никогда не выбирают женщин вроде меня.
Но мой муж, герцог-дракон, явно об этом не знает.
И теперь мне остаётся понять: он действительно мной очарован… или просто слишком хорошо играет роль заботливого супруга?
💍 Вынужденный брак
🐉 Герцог-дракон грин-флаг
❤️ Пышная героиня
🔥 Мини-однотомник 18+
Свой собственный дар, который молодой профессор считал безобидной интуицией, в один миг превратил его в опасного убийцу. Теперь в его руках — телефон погибшего студента, а в телефоне — нимфоманка, готовая на всё ради своего «котёнка».
Радим Никонов вступает в опасную игру, выдавая себя за другого. Но чем глубже он погружается в эту одержимость, тем тоньше грань между желанием и безумием. И тем громче в нём звучит цыганская кровь древних колдунов.
Радим Никонов вступает в опасную игру, выдавая себя за другого. Но чем глубже он погружается в эту одержимость, тем тоньше грань между желанием и безумием. И тем громче в нём звучит цыганская кровь древних колдунов.
Когда я завалила на экзамене двух наглых студентов-мажоров, превративших мои лекции в ад, то даже не представляла, что это был последний день моей спокойной жизни.
Цена моей свободы теперь – только стать их пленницей, игрушкой и рабыней…
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Цена моей свободы теперь – только стать их пленницей, игрушкой и рабыней…
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Мы были в кабинете одни. И Максим Сергеевич был так близко, что перехватывало дыхание.
Его колено касалось моей ноги, пока я сидела на краю стола, а затем…
Он схватил меня за затылок, притянул к себе и нагло усмехнулся.
— Вы же мой преподаватель… — пискнула испуганно я.
— Я знаю, — перебил он дерзко. — Но меня это не остановит. Ничто меня не остановит, когда я чего-то хочу…
Совсем не этого я ждала на пересдаче. От этого наглого, самоуверенного мажора, которому приходилось преподавать, чтобы отец не лишил его всех денег. Не ждала этого, но… хотела. Безумно сильно хотела.
Его колено касалось моей ноги, пока я сидела на краю стола, а затем…
Он схватил меня за затылок, притянул к себе и нагло усмехнулся.
— Вы же мой преподаватель… — пискнула испуганно я.
— Я знаю, — перебил он дерзко. — Но меня это не остановит. Ничто меня не остановит, когда я чего-то хочу…
Совсем не этого я ждала на пересдаче. От этого наглого, самоуверенного мажора, которому приходилось преподавать, чтобы отец не лишил его всех денег. Не ждала этого, но… хотела. Безумно сильно хотела.
Я приехала в Иран за новой жизнью, но потеряла всё в одну секунду — деньги, документы, надежду. Я думала, что это конец, что я сломалась и никогда не выберусь. Но они пришли и спасли меня, и в их руках я нашла не только спасение, но и нечто большее.
Я изменилась той ночью. Я не знаю кем стала. Но знаю точно, что не хочу становиться прежней.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Я изменилась той ночью. Я не знаю кем стала. Но знаю точно, что не хочу становиться прежней.
🔥 Строго 18+ ! Открывать с особой осторожностью... 🔥
Я приехала поставить на ноги человека, который три года не выходил из дома. Глеб Вяземский — миллиардер, затворник и самый сложный пациент в моей практике. Он думал, что его тело сломано навсегда. Я думала, что моё тело — пышное, нестандартное, «не для таких мужчин» — недостойно любви.
Но оказалось, что исцеление начинается совсем не там, где мы его ищем.
Но оказалось, что исцеление начинается совсем не там, где мы его ищем.
Он уставился на моё тело так, будто увидел что-то невероятное. Я сидела перед ним в одном белье — простом, хлопковом, бежевом, без кружев и чулок, — и чувствовала, как краска заливает щёки. Не от стыда — от того, как он смотрел. Так смотрят на произведение искусства. Так смотрят на чудо.
— Боже мой, Настя, — выдохнул он и провёл ладонью по моему плечу, по ключице, по груди поверх лифчика. Его пальцы чуть подрагивали — не от неуверенности, а от переизбытка чувств. — Ты... Ты даже не понимаешь, какая ты красивая.
— Я понимаю, Рома— сказала я, и это была правда: я научилась принимать своё тело, любить его, считать красивым. Но то, как это слово прозвучало из его уст — «красивая» — было чем-то новым. Словно он не просто констатировал факт, а вкладывал в него что-то ещё — восхищение, благоговение, почти молитву.
— Боже мой, Настя, — выдохнул он и провёл ладонью по моему плечу, по ключице, по груди поверх лифчика. Его пальцы чуть подрагивали — не от неуверенности, а от переизбытка чувств. — Ты... Ты даже не понимаешь, какая ты красивая.
— Я понимаю, Рома— сказала я, и это была правда: я научилась принимать своё тело, любить его, считать красивым. Но то, как это слово прозвучало из его уст — «красивая» — было чем-то новым. Словно он не просто констатировал факт, а вкладывал в него что-то ещё — восхищение, благоговение, почти молитву.
Выберите полку для книги