Книги по тегу «измена и предательство»: ""
— Юля. Послушай. Это не то, что ты… — Он осекается. Даже у него не поворачивается язык договорить эту пошлость. — Что ты собираешься делать?
— Я подаю на развод.
Он смеётся.
— На развод. Юля. Ну куда ты пойдёшь? А? Ты серьёзно? У тебя даже работы нет. Ты пятнадцать лет дома сидишь. Что ты умеешь? Сырники жарить? — Он наклоняется ближе. — На что ты жить собираешься? На что детей поднимать? Всё, что у тебя есть, — оно моё. Ты без меня — никто.
Каждое слово — как пощёчина. Но мне не больно.
Потому что он только что показал мне себя настоящего. Всего, до дна. И этого человека мне не жалко терять.
— Проживу, — говорю я. — Как-нибудь проживу, Денис.
Я открываю дверь машины. Оборачиваюсь.
— Главное — не с тобой.
***
Они играли мной, как пешкой. Двигали по своей доске, уверенные, что мной можно пожертвовать, что я — мелкая фигурка, разменная монета в чужой партии.
Они забыли одно-единственное правило.
Пешка, которая прошла свой путь до конца, становится королевой.
— Я подаю на развод.
Он смеётся.
— На развод. Юля. Ну куда ты пойдёшь? А? Ты серьёзно? У тебя даже работы нет. Ты пятнадцать лет дома сидишь. Что ты умеешь? Сырники жарить? — Он наклоняется ближе. — На что ты жить собираешься? На что детей поднимать? Всё, что у тебя есть, — оно моё. Ты без меня — никто.
Каждое слово — как пощёчина. Но мне не больно.
Потому что он только что показал мне себя настоящего. Всего, до дна. И этого человека мне не жалко терять.
— Проживу, — говорю я. — Как-нибудь проживу, Денис.
Я открываю дверь машины. Оборачиваюсь.
— Главное — не с тобой.
***
Они играли мной, как пешкой. Двигали по своей доске, уверенные, что мной можно пожертвовать, что я — мелкая фигурка, разменная монета в чужой партии.
Они забыли одно-единственное правило.
Пешка, которая прошла свой путь до конца, становится королевой.
– Ты забрал браслет из подгонки сегодня днем. В нашу годовщину. Ты вез его в одной машине с моими цветами. Люди, которые собираются разорвать связь, не возят чужие ювелирные украшения в сервис.
Он замялся. Глаза забегали, ища спасительную зацепку на обоях.
– Она давно просила его уменьшить. Я просто закрыл этот вопрос, чтобы больше не пересекаться.
– Как долго это длится, Максим?
– Я же сказал...
– Не ври мне. Только не сегодня. Как долго?
Он опустил голову, сдаваясь под напором простых фактов.
– С прошлого лета.
Почти год.
Я почувствовала, как легкие отказались делать вдох. Год. Двенадцать месяцев двойной жизни.
Он замялся. Глаза забегали, ища спасительную зацепку на обоях.
– Она давно просила его уменьшить. Я просто закрыл этот вопрос, чтобы больше не пересекаться.
– Как долго это длится, Максим?
– Я же сказал...
– Не ври мне. Только не сегодня. Как долго?
Он опустил голову, сдаваясь под напором простых фактов.
– С прошлого лета.
Почти год.
Я почувствовала, как легкие отказались делать вдох. Год. Двенадцать месяцев двойной жизни.
— Ты же знаешь, я никогда не любил свою жену, — говорит Тимур.
Женский смех.
— Я это уже поняла, раз ты здесь со мной и не поехал на выписку своего ребенка, — говорит она, и в ее голосе слышится насмешка.
— Да, мне уже честно плевать на нее и на ребенка, которого она родила, — продолжает муж, и я слышу плеск воды. — Одна скука.
— Да, а ты представь, — девица хихикает, — сейчас крики, оры начнутся, недосыпы... Оно тебе надо? Разводись ты с ней. Она еще и растолстеет сейчас после родов.
— Я вообще хотел сына, — говорит Тимур, и в его голосе звучит такое равнодушие, что у меня перехватывает дыхание. — А она эту дочку родила. Мне она не нужна. Поэтому ты права, я разведусь с ней.
— Вот и молодец, — мерзавка снова смеется. — Освободишься наконец. Будешь жить, как хочешь. А она, кстати, вот-вот уже должна приехать из роддома, нет? — спрашивает она.
— Да пусть приезжает, — беззаботно отвечает муж. — Быстрее узнает правду. Чего тянуть?
Женский смех.
— Я это уже поняла, раз ты здесь со мной и не поехал на выписку своего ребенка, — говорит она, и в ее голосе слышится насмешка.
— Да, мне уже честно плевать на нее и на ребенка, которого она родила, — продолжает муж, и я слышу плеск воды. — Одна скука.
— Да, а ты представь, — девица хихикает, — сейчас крики, оры начнутся, недосыпы... Оно тебе надо? Разводись ты с ней. Она еще и растолстеет сейчас после родов.
— Я вообще хотел сына, — говорит Тимур, и в его голосе звучит такое равнодушие, что у меня перехватывает дыхание. — А она эту дочку родила. Мне она не нужна. Поэтому ты права, я разведусь с ней.
— Вот и молодец, — мерзавка снова смеется. — Освободишься наконец. Будешь жить, как хочешь. А она, кстати, вот-вот уже должна приехать из роддома, нет? — спрашивает она.
— Да пусть приезжает, — беззаботно отвечает муж. — Быстрее узнает правду. Чего тянуть?
– Арин, а тебе когда рожать? – спрашивает знакомая.
Накрываю объемный живот рукой и улыбаюсь:
– Скоро моя малышка появится на свет…
Подруга кивает и смотрит на мою руку, которую я устроила на животе. Без обручального кольца…
– А отец ребенка?
Хочу привычно отболтаться полуправдой, сказать, что мы в разводе, но в этот момент в шоке замираю… потому что взгляд сталкивается с серебристыми глазами моего бывшего мужа, который, застыв, смотрит на меня, не реагируя на болтовню, своей новой пассии…
Один вдох – и Даниил Романов стремительно шагает в мою сторону, не отводя взгляда от моего объемного живота…
Накрываю объемный живот рукой и улыбаюсь:
– Скоро моя малышка появится на свет…
Подруга кивает и смотрит на мою руку, которую я устроила на животе. Без обручального кольца…
– А отец ребенка?
Хочу привычно отболтаться полуправдой, сказать, что мы в разводе, но в этот момент в шоке замираю… потому что взгляд сталкивается с серебристыми глазами моего бывшего мужа, который, застыв, смотрит на меня, не реагируя на болтовню, своей новой пассии…
Один вдох – и Даниил Романов стремительно шагает в мою сторону, не отводя взгляда от моего объемного живота…
На свадьбе я застала любимого с другой.
— Ты всё не так поняла... — наконец выдавил мой жених, и его голос был хриплым, чужим.
— Не так поняла? Я видела достаточно. Я видела всё!
Слёзы всё-таки прорвались наружу, горячими дорожками обжигая щёки. Я дёрнулась в его руках, пытаясь вырваться из этого плена, но он лишь крепче прижал меня к себе.
— Это ничего не значит! — рычит он.
Ничего не значит? Измена с бывшей — не считается предательством для него?
Шесть лет назад он разбил моё сердце, и я ушла — без оглядки, без прощаний. Я начала всё с нуля: новый город, новая работа, новая я. И самое главное — мой сын, ради которого я должна быть сильной. Я запретила себе думать о прошлом, вычеркнула предателя из жизни. Но он вернулся и требует второго шанса.
— Ты всё не так поняла... — наконец выдавил мой жених, и его голос был хриплым, чужим.
— Не так поняла? Я видела достаточно. Я видела всё!
Слёзы всё-таки прорвались наружу, горячими дорожками обжигая щёки. Я дёрнулась в его руках, пытаясь вырваться из этого плена, но он лишь крепче прижал меня к себе.
— Это ничего не значит! — рычит он.
Ничего не значит? Измена с бывшей — не считается предательством для него?
Шесть лет назад он разбил моё сердце, и я ушла — без оглядки, без прощаний. Я начала всё с нуля: новый город, новая работа, новая я. И самое главное — мой сын, ради которого я должна быть сильной. Я запретила себе думать о прошлом, вычеркнула предателя из жизни. Но он вернулся и требует второго шанса.
ОДНОТОМНИК Когда муж выгоняет Леру из дома, дав ей на сборы сутки, она не плачет. Она закипает холодной яростью. Пока он въезжает в её быт с молодой любовницей, Лера готовит ему «подарок» — тот, что превратит их идеальное жильё в настоящий кошмар.
Но месть становится лишь точкой отсчёта. Пройдя через унижение, судебные тяжбы и неожиданное предложение бывшего, Лера возвращает себе не только стены, но и право быть счастливой. На её пути встретится мужчина, которому не нужно, чтобы она была удобной, — и который поможет ей поверить в новое начало.
История о том, как из руин старой любви можно вырастить настоящий дом.
Но месть становится лишь точкой отсчёта. Пройдя через унижение, судебные тяжбы и неожиданное предложение бывшего, Лера возвращает себе не только стены, но и право быть счастливой. На её пути встретится мужчина, которому не нужно, чтобы она была удобной, — и который поможет ей поверить в новое начало.
История о том, как из руин старой любви можно вырастить настоящий дом.
ОДНОТОМНИК! ХЭ! ДОБАВЛЕНЫ БОНУСЫ!
— Император драконов одобрил моё прошение на второй брак с чистокровной драконицей, — сказал мой муж-дракон. — Зейра станет моей второй женой.
«Это не может быть правдой», — пронеслась в голове отчаянная мысль.
— Она носит под сердцем троих детей моего погибшего брата, — продолжил мой муж, и в его голосе послышалась почти болезненная гордость.
А рядом с ним сидела та самая беременная жена его погибшего брата в битве. Любимый положил свою огромную ладонь ей на плечо.
— Зарина уже вкурсе, что ты собираешься брать вторую жену?
— Узнает сегодня.
— Где она, кстати? — спросил свёкор.
— Она сейчас на приёме у целителя. Снова придет без новостей о своей беременности.
— А ты бы хотел, чтобы я сообщила о своей беременности, когда ты собираешься брать жену погибшего брата второй женой? — собственный голос казался чужим.Я больше не могла оставаться в стороне и продолжать слушать этот нелепый разговор.
— Император драконов одобрил моё прошение на второй брак с чистокровной драконицей, — сказал мой муж-дракон. — Зейра станет моей второй женой.
«Это не может быть правдой», — пронеслась в голове отчаянная мысль.
— Она носит под сердцем троих детей моего погибшего брата, — продолжил мой муж, и в его голосе послышалась почти болезненная гордость.
А рядом с ним сидела та самая беременная жена его погибшего брата в битве. Любимый положил свою огромную ладонь ей на плечо.
— Зарина уже вкурсе, что ты собираешься брать вторую жену?
— Узнает сегодня.
— Где она, кстати? — спросил свёкор.
— Она сейчас на приёме у целителя. Снова придет без новостей о своей беременности.
— А ты бы хотел, чтобы я сообщила о своей беременности, когда ты собираешься брать жену погибшего брата второй женой? — собственный голос казался чужим.Я больше не могла оставаться в стороне и продолжать слушать этот нелепый разговор.
— Ты оказалась бракованной, поэтому больше мне не нужна, — огорошивает меня муж прямо с порога палаты.
— Что это значит? — кое-как поднимаюсь выше на подушках.
— Это значит, что я нашел тебе замену по всем фронтам. Себе — жену, а нашим детям — мать…
— Ты что и детей собрался забрать?
— А ты думала, я их с тобой оставлю? Ты себя видела? Хорошо если тебе два понедельника осталось — о детях ты заботиться не можешь, как и свои обязанности жены выполнять. Поэтому я решил тебя списать в утиль. Уж прости, мне нужна здоровая кобылка рядом, а не та, которая вот-вот копыта отбросит. Если не будешь сопротивляться и подпишешь документы на развод, я так уж и быть позволю тебе видеться с детьми… раз или два в неделю.
Как только мне поставили страшный диагноз, муж бросил меня и забрал детей. Вот только кое в чем он ошибся, я не отдала богу душу спустя два понедельника, а продержалась еще два года и продолжаю бороться. И уже бывшему мужу, это, похоже, не сильно нравится.
— Что это значит? — кое-как поднимаюсь выше на подушках.
— Это значит, что я нашел тебе замену по всем фронтам. Себе — жену, а нашим детям — мать…
— Ты что и детей собрался забрать?
— А ты думала, я их с тобой оставлю? Ты себя видела? Хорошо если тебе два понедельника осталось — о детях ты заботиться не можешь, как и свои обязанности жены выполнять. Поэтому я решил тебя списать в утиль. Уж прости, мне нужна здоровая кобылка рядом, а не та, которая вот-вот копыта отбросит. Если не будешь сопротивляться и подпишешь документы на развод, я так уж и быть позволю тебе видеться с детьми… раз или два в неделю.
Как только мне поставили страшный диагноз, муж бросил меня и забрал детей. Вот только кое в чем он ошибся, я не отдала богу душу спустя два понедельника, а продержалась еще два года и продолжаю бороться. И уже бывшему мужу, это, похоже, не сильно нравится.
– Ты ещё не спишь, – произносит муж ровным тоном.
– Я видела тебя сегодня, – произношу тихо. – В ресторане. С той женщиной. Видела, как ты её целовал. Видела, как ты смотрел на неё.
– Ну и что? – спрашивает, поворачиваясь ко мне лицом, скрещивая руки на груди, принимая закрытую позу, отгораживаясь от меня невидимой стеной.
– Что значит "ну и что"? Ты изменяешь мне! Ты целовал другую женщину прямо на моих глазах! Ты даже не попытался скрыть это, не попытался объяснить! Ты просто... просто смотрел на меня так, словно я никто!
– Я живу свою жизнь, – перебивает. – Ту жизнь, которая мне нужна. Ту, которую я выбрал. Ту, которую планировал с самого начала.
– А я? – шепчу, поднимаясь на ноги. – А наш брак? А всё то, что было между нами? Разве это ничего не значило? Разве всё это было ложью с самого начала?
– Было, – повторяет, холодно усмехаясь, без тени тепла в глазах, без намека на сожаление или вину. – Прошедшее время, Катя. Закончилось. Ты была удобной. Больше нет смысла притворяться
– Я видела тебя сегодня, – произношу тихо. – В ресторане. С той женщиной. Видела, как ты её целовал. Видела, как ты смотрел на неё.
– Ну и что? – спрашивает, поворачиваясь ко мне лицом, скрещивая руки на груди, принимая закрытую позу, отгораживаясь от меня невидимой стеной.
– Что значит "ну и что"? Ты изменяешь мне! Ты целовал другую женщину прямо на моих глазах! Ты даже не попытался скрыть это, не попытался объяснить! Ты просто... просто смотрел на меня так, словно я никто!
– Я живу свою жизнь, – перебивает. – Ту жизнь, которая мне нужна. Ту, которую я выбрал. Ту, которую планировал с самого начала.
– А я? – шепчу, поднимаясь на ноги. – А наш брак? А всё то, что было между нами? Разве это ничего не значило? Разве всё это было ложью с самого начала?
– Было, – повторяет, холодно усмехаясь, без тени тепла в глазах, без намека на сожаление или вину. – Прошедшее время, Катя. Закончилось. Ты была удобной. Больше нет смысла притворяться
— Мне нужно тебе признаться, Злата. У меня есть тайна.
Он схватил меня за локоть и резко развернул. Я оказалась лицом к лицу с мужчиной, которого любила всю свою жизнь. Но сейчас по щекам бежали слёзы.
Минуту назад он стоял на сцене и целовал другую, называя в микрофон «самой особенной».
На глазах у гостей. На глазах нашей шестилетней дочки.
— Ты не должна была приходить.
— А ты — клялся, что я лучшее, что с тобой случилось! Когда добивался меня, когда выносил из ЗАГСа на руках, когда держал Настюшу в роддоме!
— Я не это имел в виду. Я просто… Был без ума от неё.
— То есть мы запасной вариант?
— Она моя неразделённая любовь! Я думаю о ней с 18 лет. И собираюсь от вас уйти…
***
Он планирует свадьбу, пока я плачу ночами от боли. Пока борюсь за жизнь малышки, думая, что что это навсегда.
Как вдруг...
Огромный грузовик с цветами загораживает мне проход!
А за спиной раздаётся самоуверенный голос:
— Злата, забудь всё! Я докажу, что достоин тебя...
Он схватил меня за локоть и резко развернул. Я оказалась лицом к лицу с мужчиной, которого любила всю свою жизнь. Но сейчас по щекам бежали слёзы.
Минуту назад он стоял на сцене и целовал другую, называя в микрофон «самой особенной».
На глазах у гостей. На глазах нашей шестилетней дочки.
— Ты не должна была приходить.
— А ты — клялся, что я лучшее, что с тобой случилось! Когда добивался меня, когда выносил из ЗАГСа на руках, когда держал Настюшу в роддоме!
— Я не это имел в виду. Я просто… Был без ума от неё.
— То есть мы запасной вариант?
— Она моя неразделённая любовь! Я думаю о ней с 18 лет. И собираюсь от вас уйти…
***
Он планирует свадьбу, пока я плачу ночами от боли. Пока борюсь за жизнь малышки, думая, что что это навсегда.
Как вдруг...
Огромный грузовик с цветами загораживает мне проход!
А за спиной раздаётся самоуверенный голос:
— Злата, забудь всё! Я докажу, что достоин тебя...
Выберите полку для книги