Книги по тегу «измена»: ""
- Когда ты расскажешь ей правду? Я не могу больше смотреть ей в глаза и лгать. Тебе меня совсем не жаль? – слышу голос подруги, когда возвращаюсь домой после выкидыша, не предупредив никого о выписке.
- Я не могу сейчас так с ней поступить. Дай мне месяц, пусть она немного отойдет от этой очередной провалившейся попытки удержать меня, и я с ней разведусь. Клянусь, - обещает муж, а я с ужасом прикладываю ладонь туда, где еще недавно было, как мне казалось, наше счастье.
- Хорошо. Но месяц, ни днем позже, иначе я снова все сделаю сама.
Я потеряла ребенка, вернулась домой и потеряла мужа. Все рухнуло в одночасье. Я осталась одна, но не стала истерить, поступила мудрее. Я узнала, что значили слова подруги: «Я снова все сделаю сама». И клянусь, лучше бы я этого не знала, ведь тогда бы моя месть не была настолько страшна…
- Что это значит? – спрашивает муж, листая папку с документами. – И… Откуда у тебя это? – показывает мне фото их измен.
- Это мой подарок на развод, любимый.
- Я не могу сейчас так с ней поступить. Дай мне месяц, пусть она немного отойдет от этой очередной провалившейся попытки удержать меня, и я с ней разведусь. Клянусь, - обещает муж, а я с ужасом прикладываю ладонь туда, где еще недавно было, как мне казалось, наше счастье.
- Хорошо. Но месяц, ни днем позже, иначе я снова все сделаю сама.
Я потеряла ребенка, вернулась домой и потеряла мужа. Все рухнуло в одночасье. Я осталась одна, но не стала истерить, поступила мудрее. Я узнала, что значили слова подруги: «Я снова все сделаю сама». И клянусь, лучше бы я этого не знала, ведь тогда бы моя месть не была настолько страшна…
- Что это значит? – спрашивает муж, листая папку с документами. – И… Откуда у тебя это? – показывает мне фото их измен.
- Это мой подарок на развод, любимый.
Идеальный муж. Идеальный брак. Идеальная жизнь, выстроенная, как на витрине. Дарья свято верит в эту картину, пока однажды не решила сделать сюрприз.
Холодная дверная ручка. Не запертый кабинет. И сюрреалистичная сцена, навсегда разделившая её жизнь на «до» и «после». На столе её мужа, среди деловых бумаг, лежит другая женщина. А он, в рубашке, которую Дарья гладила этим утром, шепчет ей на ухо не деловые тайны, а слова, от которых та стонала.
В руке Дарьи беспомощно замирает сумка с ослепительной коробкой — дурацким, ненужным подарком к их годовщине. В один миг рассыпается в прах годы, доверие и будущее. Розовые очки разбились, открыв взору жестокий, отвратительный холст реальности.
Это история не о предательстве. Это история о падении. О том, как рушится целый мир. И о первом шаге — шаге в кромешную тьму, из которой предстоит заново, по крупицам, собрать себя. И свою жизнь. Уже без него.
Холодная дверная ручка. Не запертый кабинет. И сюрреалистичная сцена, навсегда разделившая её жизнь на «до» и «после». На столе её мужа, среди деловых бумаг, лежит другая женщина. А он, в рубашке, которую Дарья гладила этим утром, шепчет ей на ухо не деловые тайны, а слова, от которых та стонала.
В руке Дарьи беспомощно замирает сумка с ослепительной коробкой — дурацким, ненужным подарком к их годовщине. В один миг рассыпается в прах годы, доверие и будущее. Розовые очки разбились, открыв взору жестокий, отвратительный холст реальности.
Это история не о предательстве. Это история о падении. О том, как рушится целый мир. И о первом шаге — шаге в кромешную тьму, из которой предстоит заново, по крупицам, собрать себя. И свою жизнь. Уже без него.
– Наш заведующий хирургией спит с младшей сестрой своей жены! – в коридоре отделения акушерства и гинекологии слышен шёпот медсестёр. – Я видела, как они в ординаторской целовались! Пока Елизавета Павловна пациенток оперирует, Голицын зажимает её младшую сестру по углам!
Меня охватывает ужас. Ведь Елизавета Павловна – это я. А Голицын – мой муж.
Спешно поднимаюсь в хирургию. Дверь в кабинет моего супруга немного приоткрыта, и я заглядываю в щель.
От увиденного мне становится нечем дышать. Муж стоит ко мне спиной. А около него, на коленях, сидит моя сестра в одном лишь кружевном белье. Она смотрит прямо на меня – хищно, уверенно. Её взгляд в этот самый миг говорит лишь одно: “ты проиграла”.
Десять лет брака. Долгожданная беременность. Измена мужа с моей родной сестрой, которую я сама же сделала его ординатором. Мерзавка-сестра нацелена стать женой моего мужа. Предательница решила избавиться от меня и моего нерождённого ребёнка. Она готова на всё. Мы в большой опасности…
Меня охватывает ужас. Ведь Елизавета Павловна – это я. А Голицын – мой муж.
Спешно поднимаюсь в хирургию. Дверь в кабинет моего супруга немного приоткрыта, и я заглядываю в щель.
От увиденного мне становится нечем дышать. Муж стоит ко мне спиной. А около него, на коленях, сидит моя сестра в одном лишь кружевном белье. Она смотрит прямо на меня – хищно, уверенно. Её взгляд в этот самый миг говорит лишь одно: “ты проиграла”.
Десять лет брака. Долгожданная беременность. Измена мужа с моей родной сестрой, которую я сама же сделала его ординатором. Мерзавка-сестра нацелена стать женой моего мужа. Предательница решила избавиться от меня и моего нерождённого ребёнка. Она готова на всё. Мы в большой опасности…
Я вижу своего мужа в холле роддома, но дело в том, что сегодня рожаю не я…
Вадим стоит в самом центре и обнимает девушку.
И она… беременна.
— У нас назначено, — говорит Вадим, обращаясь к врачу. — Моя жена сегодня рожает, и я хочу, чтобы моя жена побыстрее попала в палату.
Только дело в том, что его жена — это я.
И я смотрю на своего мужа со стороны.
— Я рядом. Всё хорошо, — говорит он ей, приобнимая ее живот.
Я слышу, как Вадим выдыхает, будто только сейчас позволяет себе расслабиться.
— Я с тобой, Милая! Дыши, дыши, сладкая, — слышу я снова.
Эти слова обжигают сильнее, чем всё, что было до этого.
Пятнадцать лет… мы были вместе!
И я тоже жду его ребенка…
— У нас родится замечательный сынок, любимая, — добивает он меня.
Пятнадцать лет моей жизни прожиты с человеком, который меня предал.
Я кладу ладонь на живот. Я хотела сообщить, что я тоже скоро рожаю, но теперь он ответит за свое предательство.
Вадим стоит в самом центре и обнимает девушку.
И она… беременна.
— У нас назначено, — говорит Вадим, обращаясь к врачу. — Моя жена сегодня рожает, и я хочу, чтобы моя жена побыстрее попала в палату.
Только дело в том, что его жена — это я.
И я смотрю на своего мужа со стороны.
— Я рядом. Всё хорошо, — говорит он ей, приобнимая ее живот.
Я слышу, как Вадим выдыхает, будто только сейчас позволяет себе расслабиться.
— Я с тобой, Милая! Дыши, дыши, сладкая, — слышу я снова.
Эти слова обжигают сильнее, чем всё, что было до этого.
Пятнадцать лет… мы были вместе!
И я тоже жду его ребенка…
— У нас родится замечательный сынок, любимая, — добивает он меня.
Пятнадцать лет моей жизни прожиты с человеком, который меня предал.
Я кладу ладонь на живот. Я хотела сообщить, что я тоже скоро рожаю, но теперь он ответит за свое предательство.
– Ты растолстела, Ника! Стала настоящей клушей. Так чего ты хотела? Выглядишь как домработница! – услышала я от мужа, в бане, где застала его с дрогой женщиной!
Приятельница намекнула, что муж мне изменяет, а я верить не хотела! Но все же поехала в наш загородный спа-комплекс «Туманное утро» – доказательств искать. И нашла.
Теперь у него – гламурная любовница Карина Невская, которую он одаривает бриллиантами. А у меня – лишний вес, разрушенный бизнес, который сама с нуля построила и ни копейки за душой.
Но я больше не та клуша, которой можно плевать в душу! Раз уж мой брак треснул в той самой бане, пора включать холодную голову. Хочешь отобрать у меня всё, Роман? Попробуй.
Ты парил мне мозги? Теперь твоя очередь!
Приятельница намекнула, что муж мне изменяет, а я верить не хотела! Но все же поехала в наш загородный спа-комплекс «Туманное утро» – доказательств искать. И нашла.
Теперь у него – гламурная любовница Карина Невская, которую он одаривает бриллиантами. А у меня – лишний вес, разрушенный бизнес, который сама с нуля построила и ни копейки за душой.
Но я больше не та клуша, которой можно плевать в душу! Раз уж мой брак треснул в той самой бане, пора включать холодную голову. Хочешь отобрать у меня всё, Роман? Попробуй.
Ты парил мне мозги? Теперь твоя очередь!
Домой приезжаю раньше обычного. Открываю дверь тихо, чтобы не разбудить, если он спит.
– Олег? – негромко зову. – Ты дома?
Тишина. Но в прихожей мужские туфли – его. И рядом... женские лодочки на высоком каблуке. Красные!
Иду по коридору, прислушиваясь. Из спальни доносятся приглушенные звуки. Голоса. Смех.
Женский смех.
Делаю еще несколько шагов к спальне. И я вижу.
Мой муж. В нашей кровати. С женщиной.
Она сидит сверху. Смеется. Олег гладит ее и говорит что-то, от чего она смеется еще громче.
– Ты невероятная, Кристина, – слышу я его голос. – С тобой я чувствую себя снова молодым.
Время останавливается.
Олег резко поворачивает голову. Видит меня.
– Ира! Ты... ты же должна была...
– В ресторане быть? – Мой голос звучит удивительно спокойно. – На нашем романтическом ужине в честь семилетней годовщины?
– Олег? – негромко зову. – Ты дома?
Тишина. Но в прихожей мужские туфли – его. И рядом... женские лодочки на высоком каблуке. Красные!
Иду по коридору, прислушиваясь. Из спальни доносятся приглушенные звуки. Голоса. Смех.
Женский смех.
Делаю еще несколько шагов к спальне. И я вижу.
Мой муж. В нашей кровати. С женщиной.
Она сидит сверху. Смеется. Олег гладит ее и говорит что-то, от чего она смеется еще громче.
– Ты невероятная, Кристина, – слышу я его голос. – С тобой я чувствую себя снова молодым.
Время останавливается.
Олег резко поворачивает голову. Видит меня.
– Ира! Ты... ты же должна была...
– В ресторане быть? – Мой голос звучит удивительно спокойно. – На нашем романтическом ужине в честь семилетней годовщины?
В коридоре раздались шаги, затем в кухне резко зажегся свет, я зажмурилась и опустила голову.
Степан достал из верхнего шкафчика стакан, налил себе воды и сел за стол.
И снова тишина. Гнетущая, тяжелая, как могильная плита, которая похоронила под собой наш брак, длиною в двадцать лет. Двадцать гребаных лет я отдала этому мужчине, который легко, играючи, променял все, что у нас было, на какую-то девку!
— Почему, — глядя на его отражение в стекле спросила я, — что со мной не так? Я еще молода, хорошо выгляжу, умна, — я поставила стакан на подоконник. — Почему?! — почти выкрикнула я еще раз свой вопрос.
— Просто, она моложе, — произнес он фразу, которая забила последний гвоздь в крышку гроба нашей семьи.
Степан достал из верхнего шкафчика стакан, налил себе воды и сел за стол.
И снова тишина. Гнетущая, тяжелая, как могильная плита, которая похоронила под собой наш брак, длиною в двадцать лет. Двадцать гребаных лет я отдала этому мужчине, который легко, играючи, променял все, что у нас было, на какую-то девку!
— Почему, — глядя на его отражение в стекле спросила я, — что со мной не так? Я еще молода, хорошо выгляжу, умна, — я поставила стакан на подоконник. — Почему?! — почти выкрикнула я еще раз свой вопрос.
— Просто, она моложе, — произнес он фразу, которая забила последний гвоздь в крышку гроба нашей семьи.
Дверь в кабинет была приоткрыта.
Рука сама собой потянулась к двери. Толкнула ее чуть шире.
И мой мир рухнул.
Максим сидел в своем любимом кожаном кресле. А на нем... на нем была Вика. Моя лучшая подруга.
Время остановилось. В голове было пусто, как будто кто-то стер все мысли. Я не чувствовала ни боли, ни ярости – только странную отстраненность, словно смотрела фильм о чужой жизни.
А потом до меня дошло. Это не чужая жизнь. Это моя жизнь. Мой муж. Моя лучшая подруга. Мой дом. И они предают меня в нем.
Рука сама собой потянулась к двери. Толкнула ее чуть шире.
И мой мир рухнул.
Максим сидел в своем любимом кожаном кресле. А на нем... на нем была Вика. Моя лучшая подруга.
Время остановилось. В голове было пусто, как будто кто-то стер все мысли. Я не чувствовала ни боли, ни ярости – только странную отстраненность, словно смотрела фильм о чужой жизни.
А потом до меня дошло. Это не чужая жизнь. Это моя жизнь. Мой муж. Моя лучшая подруга. Мой дом. И они предают меня в нем.
— И куда ты без меня, Вера? — с ухмылкой сказал муж. — Посуду мыть будешь? Или, может, горничной пойдешь? Всё же я оплачиваю, все счета закрываю…
— Да хоть дворы подметать.
— Ты хорошо подумай, прежде чем выеживаться, Вера. Назад тебя никто не примет. Я второй раз звать не буду. А там, за дверью этой квартирки, жизнь не такая, к какой ты привыкла. Никакого отдыха на белом песке, никаких спа-салонов и брендовых сумок. Там нищета, Вера. Холод и голод. Разве что… — он мерзко ухмыльнулся, скользя взглядом по моей фигуре. — На панель пойдешь. Хотя кому ты там нужна в свой сорокет?
Двадцать лет брака и предательство мужа, о котором знали все, кроме меня.
— Да хоть дворы подметать.
— Ты хорошо подумай, прежде чем выеживаться, Вера. Назад тебя никто не примет. Я второй раз звать не буду. А там, за дверью этой квартирки, жизнь не такая, к какой ты привыкла. Никакого отдыха на белом песке, никаких спа-салонов и брендовых сумок. Там нищета, Вера. Холод и голод. Разве что… — он мерзко ухмыльнулся, скользя взглядом по моей фигуре. — На панель пойдешь. Хотя кому ты там нужна в свой сорокет?
Двадцать лет брака и предательство мужа, о котором знали все, кроме меня.
Они заходят быстро, уверенно. Муж и его любовница. Смотрят на меня, ещё не понимая.
– А почему дети до сих пор не одеты? – Лёня даже не снимает пальто.
– Потому что они остаются с тобой, любимый, – говорю ровно.
– В смысле? – нахмуривается. – Мы сейчас их отвезём к твоей подруге или… – Ты же… – он замирает, видит мою сумку. – Ты что, собралась? Оставишь мне детей? Совсем с ума сошла? Ты не смеешь вот так уйти! – у него срывается голос. – Я запрещаю тебе!
____
Муж выдвинул мне ультиматум: дал 48 часов чтобы я ушла из дома с двумя маленькими детьми, потому что у него теперь другая, а я с сыном и дочкой мешаю его счастью.
– А почему дети до сих пор не одеты? – Лёня даже не снимает пальто.
– Потому что они остаются с тобой, любимый, – говорю ровно.
– В смысле? – нахмуривается. – Мы сейчас их отвезём к твоей подруге или… – Ты же… – он замирает, видит мою сумку. – Ты что, собралась? Оставишь мне детей? Совсем с ума сошла? Ты не смеешь вот так уйти! – у него срывается голос. – Я запрещаю тебе!
____
Муж выдвинул мне ультиматум: дал 48 часов чтобы я ушла из дома с двумя маленькими детьми, потому что у него теперь другая, а я с сыном и дочкой мешаю его счастью.
Выберите полку для книги
О чем пишут в книгах об измене?
В книгах об измене авторы исследуют различные аспекты этого сложного явления:
Причины, по которым люди изменяют своим партнерам.
Эмоциональные и психологические последствия измены для всех участников ситуации.
Социальные и моральные нормы, связанные с изменой.
Возможность прощения и примирения после измены.
Чем они волнуют?
Книги об измене волнуют читателей по нескольким причинам:
Измена - это распространенное явление, с которым сталкиваются многие люди. Чтение книг об измене может помочь читателям почувствовать себя менее одинокими и понять, что они не единственные, кто переживает подобные трудности.
Книги об измене могут помочь читателям лучше понять природу любви, верности и предательства.
Чтение книг об измене может помочь читателям проработать свои собственные переживания, связанные с изменой, и найти пути исцеления.
Почему нам нужно читать такие книги?
Есть несколько причин, почему вам может быть полезно читать книги об измене:
Книги об измене могут помочь вам лучше понять себя и свои отношения.
Чтение книг об измене может помочь вам справиться с болью и обидой, вызванными изменой.
Книги об измене могут помочь вам научиться прощать и двигаться дальше.
Чтение книг об измене может помочь вам стать более сострадательным и понимающим человеком.
Что в них интересного?
Книги об измене могут быть очень интересными по нескольким причинам:
Они часто рассказывают о сложных и неоднозначных персонажах, которые сталкиваются с трудными жизненными ситуациями.
Книги об измене могут быть очень эмоциональными и захватывающими.
Чтение книг об измене может помочь читателям расширить свой кругозор и лучше понять мир вокруг себя.