Книги по тегу «кошки»: ""
БЕСПЛАТНО! Проиграла спор - стала «девушкой» Аверина. Богатого, самоуверенного и жутко раздражающего.
Моя миссия? Быть ужасной. Чтобы его родители меня возненавидели.
Но всё идёт не по плану, притворяться оказалось сложнее, чем я думала.
Важно помнить: Аверин мне не нравится. В отличии от Ромы из котокафе, вот он прочно засел в моих мыслях и сердце. Ведь так?..
Кажется, начинается полный романтический хаос.
👩❤️👨Притворные отношения
🐈Много юмора и котиков
💖ХЭ гарантирован
Моя миссия? Быть ужасной. Чтобы его родители меня возненавидели.
Но всё идёт не по плану, притворяться оказалось сложнее, чем я думала.
Важно помнить: Аверин мне не нравится. В отличии от Ромы из котокафе, вот он прочно засел в моих мыслях и сердце. Ведь так?..
Кажется, начинается полный романтический хаос.
👩❤️👨Притворные отношения
🐈Много юмора и котиков
💖ХЭ гарантирован
Мой взрослый сын попал в неприятности, а я попала в лапы крайне нахальному и самоуверенному типу. И бежать бы от него, сверкая лапами, но вот беда: похоже, только он и готов мне помочь. Рыжий, бесстыжий... а ещё - он ровесник моего сына, и если узнает мой бывший муж, та ещё скотина - по стенке его размажет.
Но как же он хорош!
Но как же он хорош!
Он не искал ни любви на всю жизнь, ни девушку на одну ночь. В первое не верит, а второго добра и так навалом. Тигр Дэмиан Джагуар доволен своим статусом холостяка, своей двойной жизнь соректора юридической академии и владельца нелегального притона для любителей пороков всех мастей и граней.
И спасать эту рыжую кошку он совершенно не собирался!
Как-то... оно само получилось.
И вот что с ней делать теперь? С ней - и с самим собой?
И спасать эту рыжую кошку он совершенно не собирался!
Как-то... оно само получилось.
И вот что с ней делать теперь? С ней - и с самим собой?
Александр едет в санаторий «Славутич» вопреки закрытому небу, блокпостам и тревожным новостям. Он просто хочет немного тишины.
Однако ночные поиски обычной питьевой воды вынуждают его сойти с освещённых аллей — и прикоснуться к тайне, о которой молчат путеводители.
Настоящие хозяева этого берега — не люди. Это кошки. По ночам в старой беседке они говорят человеческими голосами и хранят память о временах, когда были джиннами. Древнее проклятие заперло сто одно существо в звериных телах. И именно Александру, уставшему туристу, предстоит стать тем, кто сможет изменить их судьбу.
Реализм южного курорта здесь тесно сплетается с древней мистикой. Это история о поиске дома, трудном выборе и о том, что даже когда над головой работают системы ПВО, на земле всегда остаётся место для чуда.
Однако ночные поиски обычной питьевой воды вынуждают его сойти с освещённых аллей — и прикоснуться к тайне, о которой молчат путеводители.
Настоящие хозяева этого берега — не люди. Это кошки. По ночам в старой беседке они говорят человеческими голосами и хранят память о временах, когда были джиннами. Древнее проклятие заперло сто одно существо в звериных телах. И именно Александру, уставшему туристу, предстоит стать тем, кто сможет изменить их судьбу.
Реализм южного курорта здесь тесно сплетается с древней мистикой. Это история о поиске дома, трудном выборе и о том, что даже когда над головой работают системы ПВО, на земле всегда остаётся место для чуда.
Марина выбрала угловой диванчик у окна. И тут же к ней на колени запрыгнула Дуся — моя трёхцветная кошка, ленивая и наглая. Дуся устроилась, как на троне, замурлыкала и положила лапку Марине на руку.
— Ой, какая ты тёплая, — прошептала Марина, и по её щеке скатилась слеза. Дуся посмотрела на неё янтарными глазами и ткнулась мокрым носом в ладонь.
Дверь кафе снова открылась. Вошёл высокий мужчина лет тридцати пяти, в тёмно-сером пальто, с рыжими, чуть тронутыми сединой на висках волосами. В руках он держал папку с чертежами. Архитектор, поняла я потом. Его звали Дмитрий.
Он сел за столик неподалёку от Марины, заказал капучино и раскрыл папку. Но не успел он провести первую линию карандашом, как к нему подошёл Барсик — мой огромный рыжий кот, весом под восемь килограммов. Барсик бесцеремонно улёгся прямо на чертежи и уставился на Дмитрия.
— Ну ты и наглец, — рассмеялся Дмитрий, пытаясь сдвинуть кота. Барсик не сдвинулся. Тогда кот встал, потянулся, грациозно спрыгнул со стола и...
— Ой, какая ты тёплая, — прошептала Марина, и по её щеке скатилась слеза. Дуся посмотрела на неё янтарными глазами и ткнулась мокрым носом в ладонь.
Дверь кафе снова открылась. Вошёл высокий мужчина лет тридцати пяти, в тёмно-сером пальто, с рыжими, чуть тронутыми сединой на висках волосами. В руках он держал папку с чертежами. Архитектор, поняла я потом. Его звали Дмитрий.
Он сел за столик неподалёку от Марины, заказал капучино и раскрыл папку. Но не успел он провести первую линию карандашом, как к нему подошёл Барсик — мой огромный рыжий кот, весом под восемь килограммов. Барсик бесцеремонно улёгся прямо на чертежи и уставился на Дмитрия.
— Ну ты и наглец, — рассмеялся Дмитрий, пытаясь сдвинуть кота. Барсик не сдвинулся. Тогда кот встал, потянулся, грациозно спрыгнул со стола и...
«Она не хотела возвращаться. Но дом продать нельзя — он сам не пускает чужих. Старое крыльцо, покосившиеся ставни, и этот запах — густой, терпкий, мята, которую никто не сажал уже двадцать лет.
Внутри её ждал только скелет кота на чердаке. И дневники, из которых следовало: каждая женщина в их роду уходила из этого дома… когда запах мяты исчезал. Навсегда.
Теперь мята возвращается. И с каждым днём становится сильнее. А значит, дом готовится к прощанию — или к чему-то похуже.
И только рыжая кошка, пришедшая из ниоткуда, знает, что скрывается за стенами. Но она не говорит. Она только смотрит и ждёт… когда запах уйдёт в последний раз».
Внутри её ждал только скелет кота на чердаке. И дневники, из которых следовало: каждая женщина в их роду уходила из этого дома… когда запах мяты исчезал. Навсегда.
Теперь мята возвращается. И с каждым днём становится сильнее. А значит, дом готовится к прощанию — или к чему-то похуже.
И только рыжая кошка, пришедшая из ниоткуда, знает, что скрывается за стенами. Но она не говорит. Она только смотрит и ждёт… когда запах уйдёт в последний раз».
Небольшой рассказ о писателе, который, сидя вечерком на лоджии с котом, случайно достиг чужого просветления…
Шестилетнего Митьку, отданного на лето в деревню, мучают ночные кошмары. Это бесы охотятся за ним. С каждым разом они подбираются всё ближе и ближе. Бабушка говорит, что крещёному мальчику ничего не грозит, а дед подсказывает мужское решение проблемы.
Капитаны не сдаются:
Чего только не сделаешь, что бы порадовать любимую дочурку! Тревенион даже решается пересечь половину галактики, что бы всего лишь отпраздновать с дочкой почти забытый праздник - Новый Год...
Кошачьи крылья:
У него осталось единственное средство спасти разваливающийся брак – обратиться к магии. Но последствия оказываются непредсказуемы.
Чего только не сделаешь, что бы порадовать любимую дочурку! Тревенион даже решается пересечь половину галактики, что бы всего лишь отпраздновать с дочкой почти забытый праздник - Новый Год...
Кошачьи крылья:
У него осталось единственное средство спасти разваливающийся брак – обратиться к магии. Но последствия оказываются непредсказуемы.
Грибов в том лесу отродясь не водилось.
"Дождь зарядил поздним вечером, проливной, яростный. Крупные капли щелкали по фуфайке, пропитывая влагой, знобкими ручейками стекали за шиворот; под ногами отчаянно хлюпало. Илья с чавканьем выдирал сапоги из хляби и шаг за шагом брел краем леса. Наугад. К дороге.
Вроде живой, вроде возвращается. Урман позади, кошмар тоже. Ливень стегал кнутом, подгоняя: быстрее, быстрее. Кожа зудела, словно болотный гнус забрался-таки под одежду и кусал не переставая. Бросало в жар. Илья обморочно всхлипывал, переставляя неподъемные, налитые страшной тяжестью ноги, с которых срывались и падали огромные комья грязи.
За спиной, оттягивая плечи, висел короб. Лямки больно врезались в грудь, и приятное осознание сделанного теплом наполняло душу".
"Дождь зарядил поздним вечером, проливной, яростный. Крупные капли щелкали по фуфайке, пропитывая влагой, знобкими ручейками стекали за шиворот; под ногами отчаянно хлюпало. Илья с чавканьем выдирал сапоги из хляби и шаг за шагом брел краем леса. Наугад. К дороге.
Вроде живой, вроде возвращается. Урман позади, кошмар тоже. Ливень стегал кнутом, подгоняя: быстрее, быстрее. Кожа зудела, словно болотный гнус забрался-таки под одежду и кусал не переставая. Бросало в жар. Илья обморочно всхлипывал, переставляя неподъемные, налитые страшной тяжестью ноги, с которых срывались и падали огромные комья грязи.
За спиной, оттягивая плечи, висел короб. Лямки больно врезались в грудь, и приятное осознание сделанного теплом наполняло душу".
Выберите полку для книги