Книги по тегу «любовное фэнтези»: ""

Ссадины на ладонях, которые в следующую секунду дали о себе знать характерным покалыванием и жжением сообщили о том, что не по своей воле Алиса расстилается перед стоящими здесь господами мужского пола, одетых в одежды «а-ля 19 век».
Высокий темноволосый красавец с неправдоподобно синими глазами в окружении двух стражников, привлёк особое внимание. Его злой и прожигающий взгляд буквально припечатывал её к полу. Мужчина в чём-то Алису обвинял и сосредоточившись, девушке удалось разобрать следующее:
- С этого момента вы будете жить здесь! – сдержанно выплёвывал красавчик. – Напрасно надеялись, что заставив интригами на себе жениться, вы завладеете хоть каплей моего внимания! Никогда! Слышите? Никогда вам этого не прощу! Не смейте показываться мне на глаза!

Меня зовут Лира, я из звёздного племени лекарей, изгнанных Империей Серрады и лишённых права врачевать. Моя судьба была предрешена и будущего на дальних планетах у таких, как я, не было.
Но чудо все изменило… В один момент я стала Валерией, бывшим хирургом, парализованной после подстроенного несчастного случая, а настоящая Лера оказалась на моем месте в суровом мире Империи. Теперь каждая из нас получит шанс на новую жизнь и любовь.

💥Звездный лекарь и потерявшая все врач из нашего мира меняются местами. Новая дилогия по мотивам мира Великой Серрады (можно читать отдельно).

Мой муж развёлся со мной перед всем Советом академии.
Холодно. Ровно. Без жалости.
Мне оставили старое платье, перстень без камня и заброшенную книжную лавку у ворот — насмешку для бывшей жены тёмного ректора. Все думали, что я исчезну из его жизни тихо и навсегда.
Но лавка открылась передо мной без ключа.
А внутри оказались книги, которые помнят то, что академия старательно вычёркивает: чужие имена, старые клятвы, забытых студентов и правду о моём браке.
Теперь Совет хочет закрыть лавку. Новая избранница моего бывшего мужа слишком много знает. А сам ректор вдруг понимает: развод был не концом нашей истории, а частью чужой ловушки.
Только я больше не та женщина, которую можно заставить молчать.
Если академия умеет стирать имена, моя лавка научит её помнить.

Мне сорок пять. Шестнадцать лет я управляла городским рынком — и теперь очнулась в чужом мире прямо на собственном суде. Меня обвиняют в мошенничестве с весами, а орочий вождь Тарвек Ранн уже приехал закрыть зимний рынок и забрать Северный мост на десять лет.

Только вот три «неправильные» гири не совпадают между собой.

У меня восемь дней, чтобы доказать: кто-то годами сталкивает людей и орков лбами, наживаясь на их недоверии. Для этого придется навести порядок на рынке, найти путь тайной торговли и заключить союз с самым опасно умным упрямцем по другую сторону весов.

И постараться не забыть, что Тарвек вообще-то мой противник.

По крайней мере, был.

Аннотация точно передает центральный конфликт книги: суд и три гири открывают роман, Тарвек требует закрытия рынка, а затем расследование действительно выводит героиню на системный обман обеих сторон.

Мне тридцать девять. Я шагнула через служебную дверь грузового терминала — и оказалась на заснеженной станции в другом мире. Через четыре дня перед воротами появился дракон Арден Риаль с приказом ее закрыть.

По документам Тихого Перевала вообще не существует. По старому реестру именно отсюда когда-то управляли всем Северным трактом. Кто-то семь лет стирал дорогу из карт, архивов и отчетов, а через двадцать семь дней она исчезнет окончательно.

У меня нет титула, влиятельной семьи и знания местных законов. Зато я умею запускать то, что другие считают безнадежным.

Сначала верну сюда караваны и прибыль. Потом найду того, кому выгодна исчезнувшая дорога.

А с драконом, который приехал закрыть мои ворота, придется разбираться по пути.

Семь минут до продажи зимней переправы за одну серебряную монету. Именно столько у меня было, когда я открыла глаза в чужом теле и поняла, что сейчас лишусь единственного имущества, о котором ничего не знаю.

Вместо подписи я потребовала счетные книги.

И сразу нашла то, чего там быть не должно: через переправу проходят сотни грузовых саней, а деньги за них исчезают.

От продажи я отказываюсь. И в тот же день появляется Тарвен Риас — северный дракон и инспектор Дорожной палаты. Он должен решить, выдержит ли моя дорога огромный государственный караван. Если нет, переправу закроют, а долги окончательно похоронят дело.

Есть только одна проблема: главным подозреваемым в махинациях Тарвен считает меня.

Пока мы спорим и пытаемся привести хозяйство в порядок, на реке обнаруживаются следы ночных караванов. Потом — сигналы там, где никакой башни быть не должно. А в старых документах находится моя собственная подпись под разрешением, которого я никогда не давала.

Я сказала дракону-командору «нет». Кажется, впервые в его жизни.

Бреннар Хейл явился в мою часовую мастерскую за древним механизмом и был уверен, что я подчинюсь. Не угадал.

А после полуночи я обнаружила на собственной кухне маленького чёрного дракона с печатью командора на шее.

Теперь самый опасный мужчина столицы вынужден жить под моей крышей, скрывать свою тайну и соблюдать мои правила. Вот только кто-то уже охотится за механизмом, из-за которого всё началось.

И чем ближе мы подбираемся к разгадке, тем труднее понять, что опаснее: заговор вокруг командора или то, что я всё меньше хочу выставить его за дверь.

Я умею говорить вещам, что они дешёвые. И вещи мне верят.

Я же стою за прилавком ломбарда и знаю про этот город больше, чем гильдия: что почём, кто разорился, чей сервиз достают, когда приезжает брат из уезда.

Одного я не знаю до сих пор – какая цена у меня.

Впрочем, за меня уже эти черти посчитали: хозяин продаёт лавку вместе с полками, коромыслом и мной. Двадцать первой позицией в листе продажи стою я.

И ко мне пришёл клиент со свёртком. Краденым, разумеется.
И с квитанцией, потому что грабить без документа, по его мнению, хамство.

Он приходит без четверти семь. Внутрь не заходит, стоит на пороге и молчит. И я никак не могу сообразить, зачем дракон-налётчик полгода таскает по лавкам чужое серебро и почему у меня в описи всё сходится, а в голове .. нет.

Тут бы мне остановиться и посчитать.
Считать я умею быстро, но…

В усадьбе под Тверью мне надо было снять пробу с обгорелой лепнины и уехать до темноты.

Вместо этого я вошла в ночь на 24 декабря 1799 года. Она кончается пожаром в шесть утра и начинается заново.

Хозяин помнит все эти ночи. Я не помню ни одной. И он запретил мне спрашивать, что он сделал в ту, первую.

У неё — кафедра, статус, брак и трое детей. У него — двадцать пять лет, ночные смены за экранами связи и своя музыка в пустой квартире.

Три года дистанции между бывшим студентом и строгим доцентом рушатся от одной наглой полуночной строчки. Её ответ «Можно вообще всё» и запретное «ты» стирают все правила, затягивая обоих в опасную зависимость ночных переписок.
Но сколько бы тепла ни дарил этот тайный эфир, в её идеально выверенной чужой жизни для него нет свободного места.