Книги по тегу «настоящий мужчина»: ""
Разглядываю татуировку поцелуя прямо на тазобедренной косточке. Яркую. Сочную.
Я видела её прошлой ночью. Под одеялом. Когда...
Скольжу взглядом по рельефному торсу отца своей подруги и встречаюсь с его похотливой улыбочкой.
— Доброе утро! — воркует нежно и тепло.
— Здрасьте... — пищу и вся дрожу.
— Как спалось, милая? — кружит вокруг меня, как хищник. — Мне вчера такой эротический сон приснился! — изображает взрыв руками. И моё сердце в живот проваливается. — Такой реалистичный! — костяшками гладит по щечке.
— Камиль Альбертович, простите... — горячие слезы по щекам катятся.
Я сейчас просто разревусь! Или в обморок грохнусь!
— Простите... Я не хотела... — всхлипываю прямо на груди отца своей подруги. — Не знала, что это вы...
— Тише, милая! — Камиль заключает моё заплаканное личико в ладони и обдувает мокрые глазки.
— Мне очень понравилось, как ты... — не договаривает, но красноречиво обводит большим пальцем мои губки. — С меня теперь ответка! — заявляет на полном серьёзе.
Я видела её прошлой ночью. Под одеялом. Когда...
Скольжу взглядом по рельефному торсу отца своей подруги и встречаюсь с его похотливой улыбочкой.
— Доброе утро! — воркует нежно и тепло.
— Здрасьте... — пищу и вся дрожу.
— Как спалось, милая? — кружит вокруг меня, как хищник. — Мне вчера такой эротический сон приснился! — изображает взрыв руками. И моё сердце в живот проваливается. — Такой реалистичный! — костяшками гладит по щечке.
— Камиль Альбертович, простите... — горячие слезы по щекам катятся.
Я сейчас просто разревусь! Или в обморок грохнусь!
— Простите... Я не хотела... — всхлипываю прямо на груди отца своей подруги. — Не знала, что это вы...
— Тише, милая! — Камиль заключает моё заплаканное личико в ладони и обдувает мокрые глазки.
— Мне очень понравилось, как ты... — не договаривает, но красноречиво обводит большим пальцем мои губки. — С меня теперь ответка! — заявляет на полном серьёзе.
— Вы меня не узнаете? — растерянно шепчет красавица.
— Нет, — грублю. — Вы меня плохо слышите? Посторонним вход воспрещён. Покиньте помещение! Повторяю в третий и последний раз.
Вот зачем я быкую? Сам не знаю. Наверное, потому что она мне понравилась, я из пекла ее на руках вынес, сердце завел, а она с каким-то козлом богатым встречается.
— Я, вообще-то, вам спасибо пришла сказать! Не завидую вашей жене. С таким характером как у вас — это ей надо медаль выдать, а не вам!
Ну не дурак ли? Просто я уже одну такую однажды спас, даже жить к себе пустил. А в благодарность она беременность от другого скрыла. С меня хватит! Лучше одному!
— Зато у нас все по любви! — вру, нет у меня никого. — А вот вы, дамочка, со своим дятлом ради денег спите.
— Как можно быть героем и полудурком одновременно? Еще раз спасибо. Надеюсь, что мы больше никогда не встретимся.
Уходит. Смотрю ей вслед. И даже представить не могу, что это далеко не последняя наша встреча.
— Нет, — грублю. — Вы меня плохо слышите? Посторонним вход воспрещён. Покиньте помещение! Повторяю в третий и последний раз.
Вот зачем я быкую? Сам не знаю. Наверное, потому что она мне понравилась, я из пекла ее на руках вынес, сердце завел, а она с каким-то козлом богатым встречается.
— Я, вообще-то, вам спасибо пришла сказать! Не завидую вашей жене. С таким характером как у вас — это ей надо медаль выдать, а не вам!
Ну не дурак ли? Просто я уже одну такую однажды спас, даже жить к себе пустил. А в благодарность она беременность от другого скрыла. С меня хватит! Лучше одному!
— Зато у нас все по любви! — вру, нет у меня никого. — А вот вы, дамочка, со своим дятлом ради денег спите.
— Как можно быть героем и полудурком одновременно? Еще раз спасибо. Надеюсь, что мы больше никогда не встретимся.
Уходит. Смотрю ей вслед. И даже представить не могу, что это далеко не последняя наша встреча.
Егор едет в деревню за отдыхом, драйвом и доступными девушками. Всё просто: снять дом, расслабиться, порвать местную дискотеку и украсить каникулы парочкой жарких ночей.
Но вот что не входило в его планы — столкнуться с ней.
Эля — не та, кого можно взять с разбега. Дикая и чертовски привлекательная. Особенно с малиной на губах. Особенно, когда злится. Особенно, когда он её бесит.
Эта девчонка — вызов.
И чем больше она его отвергает, тем сильнее он хочет её растормошить, заставить дрожать — но не от злости.
Вопрос только в одном: кто кого?
— Ты чё на меня так смотришь? — сверлит взглядом.
— А как, по-твоему, я должен смотреть на девчонку, обсыпанную ягодами?
— Например, с уважением.
— С этим будет сложнее. Я уже представил, как их слизываю…
Но вот что не входило в его планы — столкнуться с ней.
Эля — не та, кого можно взять с разбега. Дикая и чертовски привлекательная. Особенно с малиной на губах. Особенно, когда злится. Особенно, когда он её бесит.
Эта девчонка — вызов.
И чем больше она его отвергает, тем сильнее он хочет её растормошить, заставить дрожать — но не от злости.
Вопрос только в одном: кто кого?
— Ты чё на меня так смотришь? — сверлит взглядом.
— А как, по-твоему, я должен смотреть на девчонку, обсыпанную ягодами?
— Например, с уважением.
— С этим будет сложнее. Я уже представил, как их слизываю…
— Значит, ты уходишь? Просто собираешь вещи и уходишь к ней?
Роман даже не моргает. Стоит передо мной, спокойный, собранный, будто не рушит сейчас двадцать лет нашей жизни.
— Так будет лучше для всех, Оль.
— Для всех? — я усмехаюсь. — Или только для тебя и твоей любовницы?
— Ольга…
— Нет, подожди. А как же я? Как же наши дети? Как же всё, что было?
Он отводит взгляд. Уходит. Дверь хлопает. Я остаюсь одна.
Предательство. Измена. Ты всё разрушил, Роман. Но ты даже не представляешь, что тебя ждет.
Роман даже не моргает. Стоит передо мной, спокойный, собранный, будто не рушит сейчас двадцать лет нашей жизни.
— Так будет лучше для всех, Оль.
— Для всех? — я усмехаюсь. — Или только для тебя и твоей любовницы?
— Ольга…
— Нет, подожди. А как же я? Как же наши дети? Как же всё, что было?
Он отводит взгляд. Уходит. Дверь хлопает. Я остаюсь одна.
Предательство. Измена. Ты всё разрушил, Роман. Но ты даже не представляешь, что тебя ждет.
– Ты… то есть Вы… нет, все-таки ты… ты такая красивая! – выдает Марк, и, пользуясь моим естественным замешательством, привлекает меня к себе и целует.
Да что этот нахал себе позволяет?! Хоть бы разрешение спросил!..
Вспыхивая, отталкиваю Марка и, не дав ему опомниться, залепляю ему звонкую пощечину.
А он… он улыбается, как будто я его рублем одарила, а не оплеуху отвесила.
– Воистину Царевна! – усмехается и дерзко заявляет: – И хотите Вы того или нет, но я стану Вашим… пажом. Для начала. А там, глядишь, и в фавориты попаду. Как Вам такой план?
***
Он красавчик и раздолбай, она строгая преподавательница. Ему нет и 25 лет, а ей под сорок, но он ухаживает за ней, причем так настойчиво!
Зачем ему эти отношения? Можно ли ему верить? И как тут не потерять голову?!
А началось все с того, как в службе доставке перепутали подарки к 8 Марта…
Да что этот нахал себе позволяет?! Хоть бы разрешение спросил!..
Вспыхивая, отталкиваю Марка и, не дав ему опомниться, залепляю ему звонкую пощечину.
А он… он улыбается, как будто я его рублем одарила, а не оплеуху отвесила.
– Воистину Царевна! – усмехается и дерзко заявляет: – И хотите Вы того или нет, но я стану Вашим… пажом. Для начала. А там, глядишь, и в фавориты попаду. Как Вам такой план?
***
Он красавчик и раздолбай, она строгая преподавательница. Ему нет и 25 лет, а ей под сорок, но он ухаживает за ней, причем так настойчиво!
Зачем ему эти отношения? Можно ли ему верить? И как тут не потерять голову?!
А началось все с того, как в службе доставке перепутали подарки к 8 Марта…
Ольга думала, что хуже развода и предательства мужа ничего не может быть. Пока не оказалась в руках людей, для которых человеческая жизнь ничего не значит. Но что, если на пути к свободе её ждёт не только опасность, но и… любовь
Я очнулась всё в той же тёмной комнате с железной кроватью. Осторожно поднялась, стараясь не делать резких движений, и тут же испуганно отшатнулась в сторону, заметив сидящего на стуле Стаса.
— Ну что, одумалась? — спросил он, обдавая меня тяжелым перегаром и запахом лука.
— Да, — едва слышно прошептала я потрескавшимися, распухшими губами. — Что от меня требуется? Я сделаю всё...
— Эх, а я-то надеялся ещё поиграть, — с наигранным разочарованием протянул бритый, проводя шершавым пальцем по моей щеке. — Люблю, когда сопротивляются. Это... заводит, — добавил он с отвратительной интонацией, что желудок снова скрутило спазмом, а в горле встал комок отвращения.
— Мне жаль, — пробормотала я, чувствуя, как сознание снова ускользает, проваливаясь обратно в темноту
Я очнулась всё в той же тёмной комнате с железной кроватью. Осторожно поднялась, стараясь не делать резких движений, и тут же испуганно отшатнулась в сторону, заметив сидящего на стуле Стаса.
— Ну что, одумалась? — спросил он, обдавая меня тяжелым перегаром и запахом лука.
— Да, — едва слышно прошептала я потрескавшимися, распухшими губами. — Что от меня требуется? Я сделаю всё...
— Эх, а я-то надеялся ещё поиграть, — с наигранным разочарованием протянул бритый, проводя шершавым пальцем по моей щеке. — Люблю, когда сопротивляются. Это... заводит, — добавил он с отвратительной интонацией, что желудок снова скрутило спазмом, а в горле встал комок отвращения.
— Мне жаль, — пробормотала я, чувствуя, как сознание снова ускользает, проваливаясь обратно в темноту
– Это мой ребёнок?
– Нет, не твой!
Глаза в глаза, моя боль соединяется с его. Только моя душевная.
А его – физическая. Ожог на полспины, над которым сейчас хлопочут врачи скорой.
– Да прекратите вы мельтешить! – огрызается он на какую-то просьбу врача, которую у меня не получается расслышать. – Ничего со мной не произошло!
Встаёт, не обращая внимания на протесты. Делает шаг ко мне, и я сглатываю.
Он весь… какой-то слишком. Всегда был. Слишком большой, слишком мощный, слишком… красивый. Взгляд невольно сползает на мышцы груди и твёрдый даже на вид пресс.
Прижимаю к себе сынишку и делаю шаг назад.
– Не лги мне, Лисёнок! – ласковое прежде прозвище теперь звучит угрожающе. – Я ведь всё равно узнаю!
– Нет, не твой!
Глаза в глаза, моя боль соединяется с его. Только моя душевная.
А его – физическая. Ожог на полспины, над которым сейчас хлопочут врачи скорой.
– Да прекратите вы мельтешить! – огрызается он на какую-то просьбу врача, которую у меня не получается расслышать. – Ничего со мной не произошло!
Встаёт, не обращая внимания на протесты. Делает шаг ко мне, и я сглатываю.
Он весь… какой-то слишком. Всегда был. Слишком большой, слишком мощный, слишком… красивый. Взгляд невольно сползает на мышцы груди и твёрдый даже на вид пресс.
Прижимаю к себе сынишку и делаю шаг назад.
– Не лги мне, Лисёнок! – ласковое прежде прозвище теперь звучит угрожающе. – Я ведь всё равно узнаю!
— Максим… — мой голос дрожит, губы будто не слушаются. — Это правда?
Он даже не сразу реагирует, продолжая смотреть в экран телефона.
— О чём ты?
Я делаю шаг вперёд и кладу перед ним его же телефон.
— Она тебе прислала. Фото. Сообщения. Пишет, что ждет тебя.
Теперь он замирает. Поднимает на меня глаза. Но в них нет ни страха, ни раскаяния. Только раздражение.
— И что ты теперь?
Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь не разрыдаться.
— Я от тебя ухожу.
Он смеётся.
— Куда? У тебя ничего нет. Ни денег, ни дома, ни работы. Ты даже двух дней без меня не протянешь.
Я смотрю на него. Всё внутри холодеет. Он не просто предал меня. Он был уверен, что я без него никто. Но он ещё узнает, кто из нас окажется на коленях.
Он даже не сразу реагирует, продолжая смотреть в экран телефона.
— О чём ты?
Я делаю шаг вперёд и кладу перед ним его же телефон.
— Она тебе прислала. Фото. Сообщения. Пишет, что ждет тебя.
Теперь он замирает. Поднимает на меня глаза. Но в них нет ни страха, ни раскаяния. Только раздражение.
— И что ты теперь?
Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь не разрыдаться.
— Я от тебя ухожу.
Он смеётся.
— Куда? У тебя ничего нет. Ни денег, ни дома, ни работы. Ты даже двух дней без меня не протянешь.
Я смотрю на него. Всё внутри холодеет. Он не просто предал меня. Он был уверен, что я без него никто. Но он ещё узнает, кто из нас окажется на коленях.
В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ САМАЯ НИЗКАЯ ЦЕНА! НИЖЕ НЕ БУДЕТ!!
Сообщение всплывает поверх заблокированного экрана:
«Не могу забыть, как ты рвал на мне это платье. Когда снова приедешь?»
Кровь стучит в висках. Пальцы холодеют. Я нажимаю на уведомление. Пароля нет. Он его отключил.
Переписка.
Фотографии.
Её фотографии.
Лиза, целующая его в губы в лифте нашего дома.
От Лизы сообщение: «Расскажи ей о нас, или я приду и скажу, чьего ребенка я ношу»
Сообщение всплывает поверх заблокированного экрана:
«Не могу забыть, как ты рвал на мне это платье. Когда снова приедешь?»
Кровь стучит в висках. Пальцы холодеют. Я нажимаю на уведомление. Пароля нет. Он его отключил.
Переписка.
Фотографии.
Её фотографии.
Лиза, целующая его в губы в лифте нашего дома.
От Лизы сообщение: «Расскажи ей о нас, или я приду и скажу, чьего ребенка я ношу»
Однажды юный гепард встретил свою пару, но она так и не почувствовала ответного влечения. С тех пор жизнь обоих превратилась в кошмар, и чтоб не мучить ни себя, ни любимую, Гилберт Уилсон уехал. И вернулся через много лет...
Выберите полку для книги