Книги по тегу «новая жизнь»: ""

— Мне все таки кажется, что она спуталась с женатым. О, новая сторис. Как думаешь, она с ним на отдыхе?
— Ник, пусть человек отдохнет, хватит. — пытаюсь утихомирить подругу. — Она скрыла от меня истории…
— На, посмотри!
Я почти бегло пролистываю.
Но что-то царапает.
Справа, на соседнем подлокотнике — мужская рука. Она попала в кадр случайно, краем, Ксюша ее не заметила. Просто рука на пластиковом подлокотнике, ничего особенного.
Я увеличиваю.
На указательном пальце родинка, темная, крупная, чуть сдвинутая к суставу.
Я знаю эту родинку.
Я целовала эту руку в реанимации когда муж лежал и не мог пошевелиться и сжимала ее, когда после он говорил: уходи не калечь себе жизнь, я останусь инвалидом навсегда.
Мы справились, Вадим восстановился, полетел сейчас читать лекцию в Казань…
Но его рука сейчас почему-то в Сочинском аэропорту, рядом с моей подругой.
— Ник, она, кажется, спит с моим мужем.

После болезненного развода Марина устраивается простым кондитером в пятизвёздочный отель и начинает свою жизнь с нуля.
Её босс – Максим Морозов, которого все за глаза называли не иначе, как Морозильником - суровый, требовательный и совершенно невыносимый мужчина, который к тому же терпеть не может сладкое.
Вот только почему-то он каждый день появляется на кухне, и кажется, его главная слабость вовсе не десерты…
Только вот Марине это совсем ни к чему, на мужиков у неё полное ТАБУ!

Семь месяцев я носила чёрное. Платила за лекарства его матери. Отдала сорок тысяч на памятник — брала ночные смены, чтобы добрать.
А потом моя собака привела меня к схрону в лесу. В рюкзаке мужа лежал чек. Пробитый через месяц после его похорон.
Я нашла его в сорока двух километрах от дома. Живого, загорелого, с чужим младенцем на руках.
Он не побледнел. Он сунул руки в карманы и сказал:
— Надо же. Нашла всё-таки. Ну здравствуй, вдова.
— Ань, ты мне спасибо сказать должна. — Кому нужна жена, которая по болотам ползает и родить не может? Пустоцвет. Мне наследник был нужен.
А из-за угла вышла его мать. В моём фартуке. В том самом, который я подарила ей на Восьмое марта.
Из-за его «смерти» утонул двадцатитрёхлетний парень. Его вынимали из-подо льда восемнадцать минут.
А он в это время покупал батарейки и жрал тушенку…

— Твоя жена не устроит скандал? — спрашивает молодая девица, сидя на коленях моего мужа. — Согласится на развод без суда?

— Таня? — усмехается Евгений. — Ей просто надо сказать, что всё закончилось, и всё. Она не конфликтная. Я сделаю это, я же обещал, котенок.

Не конфликтная? Котенок? Обещал что? Развестись?! Тогда какого черта утром мы занимались любовью?!

— Я так рада, — говорит любовница, поправляя халат, который муж подарил мне на прошлую годовщину, — Машина — это вообще бомба. Классный подарок! Ты идеальный.

— Ну, ты заслужила, — отвечает Евгений, усмехаясь.

Машина. Месяц назад он сказал, что использовал наши накопления, чтобы помочь своей сестре выплатить кредит. Какое совпадение. Там хватило бы на машину.

— Мой мужчина скоро подойдёт.
— Вас послушать, так он у вас идеальный, — говорю я почти шутливо, пытаясь поддержать трёп с клиенткой.
— Ну, почти идеальный, — говорит она с загадочной улыбкой. — У всех есть недостатки. Но его недостаток… исправим.
Внутри что-то сжимается, предчувствие стучит в висках тяжёлым пульсом.
За спиной щелчок открывающейся двери, быстрые шаги и сладкий голос:
— Любимый, наконец-то!
Смачный звук поцелуя в щёку.
Ну вот, сейчас я и вижу того идеального мужчину с одним-единственным недостатком.
С вежливой улыбкой оборачиваюсь.
А он смотрит на меня ошалело. Бледнеет и судорожно оттягивает воротничок чёрной рубашки, которая ещё сегодня утром висела в моём шкафу.
— А-а-а.. Алиса?!
— Я… не понимаю, — раздаётся её фальшивое удивление. — А вы знакомы?
Гадина вздёргивает брови в попытке изобразить шок. Но её паршивая актерская игра лишь сильнее убеждает меня в очевидном — эта стерва подстроила всё.

– Срочно операционную! У нас два экстренных пациента! Колосов Игнат Владимирович и Романова Инга Маратовна, – называет сначала имя моего неверного мужа, а затем имя его любовницы и моей племянницы в одном флаконе.
Эти двое ещё с утра были моей семьёй. Мой муж и моя племянница. Обоих я любила до беспамятства, но сегодня утром застала их вместе в нашей постели.
– Даша, они оба тяжёлые. Кроме нас с тобой в больнице опытных хирургов нет. Двух оперировать я, к сожалению, не могу. Кого-то одного гарантированно потеряю, – говорит заведующий. – Даша, без тебя мне не справиться.
Воздух в ординаторской становится разряжённым. Я задыхаюсь.
Даже в самом страшном сне мне не снилось подобное…
– Я понимаю, что родственников оперировать нельзя. Но у нас безвыходная ситуация. На кону стоит жизнь твоих близких. Без тебя я смогу спасти только одного. Если возьмусь за двоих разом – угроблю обоих. Кого мне спасать, Даша? Чья жизнь тебе дороже?

— Я заплачу любые деньги, чтобы спасти Настю! — чеканит мой муж, сжимая руку моей младшей сестры. — А как же... я? — шепчу едва слышно. Нам обеим только что озвучили одинаковый смертельный диагноз. Муж оборачивается. В его глазах нет ни капли жалости. — Извини, Наташ. У меня нет десятков миллионов на вас обеих. Настя молодая, она выносит моего наследника. А ты... ты сама знаешь, что твое тело давно бракованное.
Он уходит, захлопнув дверь. Моя родная сестра и мой любимый человек только что вынесли мне смертный приговор, оставив умирать в больничной палате. Я была готова сдаться. Но вдруг двери с грохотом распахиваются.
— Я оплачу её лечение. Любую сумму, — раздается властный голос. Мужчина в военной форме подходит к моей кровати, и мое сердце пропускает удар. Это Алексей. Мой первый муж, который пропал без вести и был признан погибшим шесть лет назад.
Он вернулся с того света, чтобы спасти меня и уничтожить тех, кто меня предал. Но почему он так упорно избегает разговоров о прошлом?

«Ты справишься» — говорят ей все. Но что делать, если мир рухнул в один день?

У Яны было всё: муж, взрослый сын, уютный дом, работа, которой она гордилась.

Страшный диагноз и предательство мужа накрывают её с головой. Но вместо того чтобы сломаться, Яна делает то, чего от неё никто не ждал: она начинает бороться. За свою жизнь. За право быть собой.

Это история о том, как женщина, которую считали «удобной», учится говорить «нет». Как она заново собирает себя по кусочкам: в кабинетах врачей, в переговорах с адвокатами, в пустой квартире, которую нужно продать, и в новой студии, где пока есть только матрас и коробка с мамиными рецептами.

А ещё — это история о настоящей любви, которая приходит не тогда, когда её ждут. О мужчине, который видит в Яне не «жертву обстоятельств», а женщину, с которой хочется быть рядом.
«Жизнь не заканчивается на предательстве. Она начинается, когда ты решаешь жить по-своему».

Двухтомник. Это первая часть!

- У меня дрессированная жена.
Мой муж произносит это почти лениво, пока тащит меня за руку к двери.
Любовница чуть склоняет голову, наблюдая за мной с откровенным любопытством, будто я не человек, а смешная домашняя зверушка.
- И она правда утром вернётся?
- Вернётся. Обед приготовит.
Я поднимаю на него глаза.
- Антон… не надо. Мне некуда идти.
Но его лицо остаётся спокойным. Раздражённым. Чужим.
Пощёчина.
Хлёсткая. Унизительная. Такая, после которой не столько больно, сколько стыдно за то, что это происходит с тобой.
Дверь закрывается перед моим лицом.
Я остаюсь в подъезде с горящей щекой и одной мыслью: куда теперь?
Через час я буду сидеть на остановке под дождём.
И не узнаю при первом взгляде мужчину, который остановится рядом.
Глеб Соколов.
Бывший школьный хулиган. Взрослый, сильный, опасно спокойный.
- Синицына, ты почему плачешь?
Я тогда ещё не знаю, что эта ночь станет последней, когда меня можно было унизить.
Потому что утром я уже буду не одна.

❗️ВЫЛОЖЕН ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❗️СКИДКА❗️
— Слушай, это даже модно, — муж улыбнулся, будто предлагает отпуск. — Открытые отношения.
— Для нас?
— Для меня. Тебе это не нужно. Ты же домашняя.
Он произнёс “домашняя” ласково, как о пледе.
Только я не вещь, которую кладут на диван и достают по настроению.
— И вообще, второй нам ребенок не нужен, — сказал муж. — Я устал. Да и на моё предложение ты явно не согласна.
— Серьёзно, Паш? Я же не одна делала это…
— Вот именно, — выдохнул он и отвёл взгляд. — Короче, Яна, я люблю другую.
Я ожидала услышать имя какой-нибудь “офисной девочки”. Только не её…
А потом добавил добивающее:
— Она на последних месяцах. Я должен быть рядом.
“Должен”.
Как удобно: сначала предать, а потом прикрыться словом “долг”.
А на следующий день моя мама сказала фразу, которая разрезала меня пополам.
— Ты только сестру не трогай… ей рожать скоро.
Рожать. Скоро.
От моего мужа. Пока я верила, что семья — это защита.
Но и это был далеко не последний удар...