Книги по тегу «няня»: ""
— Я предлагаю вам работу няни.
— Что ж, похоже вы и правда в отчаянии…
***
Я – спортивный реабилитолог и отец непоседливой шестилетней принцессы, характер и шалости которой выдержит далеко не каждый. И мне требуется няня.
Она – одинокая беременная воспитательница, лишившаяся работы и считающая меня отвратительным отцом.
Наше знакомство не задалось с самого начало.
Но я все еще нуждаюсь в няне для дочки, а она — единственная, кто может найти с ней общий язык.
— Что ж, похоже вы и правда в отчаянии…
***
Я – спортивный реабилитолог и отец непоседливой шестилетней принцессы, характер и шалости которой выдержит далеко не каждый. И мне требуется няня.
Она – одинокая беременная воспитательница, лишившаяся работы и считающая меня отвратительным отцом.
Наше знакомство не задалось с самого начало.
Но я все еще нуждаюсь в няне для дочки, а она — единственная, кто может найти с ней общий язык.
— Деда, дай руку. Тася, ты тоже.
Не успеваю возразить, как Фелиция вкладывает мою ладонь в ладонь Сергея.
Его пальцы тут же смыкаются вокруг моих — крепко, горячо, уверенно.
По коже мгновенно разбегаются мурашки.
Малышка взмахивает палочкой, а потом торжественно касается наших сцепленных рук.
— И что ты делаешь? — спрашиваю с улыбкой.
— Любовь феячу! — важно заявляет Фелиция. — Теперь мы всегда будем жить вместе.
Поворачиваю голову — и натыкаюсь на тяжёлый взгляд Сергея.
— Ну что, Таисия… останетесь с нами?
***
Договор. И ничего большего — так было всегда.
Пока я не оказалась на три дня в карельской глуши рядом с маленькой Фелицией и её дедом.
Она уже решила, что я останусь с ними.
Сергей ради внучки готов на всё.
Но как сказать ему "нет", если с каждым днём всё сильнее хочется ответить "да"?
Не успеваю возразить, как Фелиция вкладывает мою ладонь в ладонь Сергея.
Его пальцы тут же смыкаются вокруг моих — крепко, горячо, уверенно.
По коже мгновенно разбегаются мурашки.
Малышка взмахивает палочкой, а потом торжественно касается наших сцепленных рук.
— И что ты делаешь? — спрашиваю с улыбкой.
— Любовь феячу! — важно заявляет Фелиция. — Теперь мы всегда будем жить вместе.
Поворачиваю голову — и натыкаюсь на тяжёлый взгляд Сергея.
— Ну что, Таисия… останетесь с нами?
***
Договор. И ничего большего — так было всегда.
Пока я не оказалась на три дня в карельской глуши рядом с маленькой Фелицией и её дедом.
Она уже решила, что я останусь с ними.
Сергей ради внучки готов на всё.
Но как сказать ему "нет", если с каждым днём всё сильнее хочется ответить "да"?
Родиться младшим близнецом там, где суеверные люди считают его порождением лесного демона и уничтожают – не лучшее начало жизни. Но мне повезло – старая отшельница-оборотница стала играть перед суеверными селянами роль лесного демона, спасая приговорённых к смерти младенцев.
Прошло много лет. Бабушки, спасшей и вырастившей нас, четверых, уже нет в живых, а люди вновь готовятся принести в жертву лесному демону очередного младшего близнеца. А тут ещё появляется настоящей отец моей самой младшей сестрёнки, собираясь забрать малышку к себе.
И что мне теперь делать?
Прошло много лет. Бабушки, спасшей и вырастившей нас, четверых, уже нет в живых, а люди вновь готовятся принести в жертву лесному демону очередного младшего близнеца. А тут ещё появляется настоящей отец моей самой младшей сестрёнки, собираясь забрать малышку к себе.
И что мне теперь делать?
Я высокооплачиваемый специалист и строю успешную карьеру. Детей мне заводить рано, отношения - некогда, да и не с кем.
Все меняется в тот день, когда я нахожу потерявшуюся девочку и возвращаю ее суровому и властному отцу, который решает, что я буду отличной няней.
От некоторых предложений очень сложно отказаться.
Особенно, когда на тебя смотрят две пары глаз - заплаканные детские и холодные мужские... в которых мелькает что-то, что заставляет меня сказать "да".
Возможно, я согласилась не только на непривычную работу...
Все меняется в тот день, когда я нахожу потерявшуюся девочку и возвращаю ее суровому и властному отцу, который решает, что я буду отличной няней.
От некоторых предложений очень сложно отказаться.
Особенно, когда на тебя смотрят две пары глаз - заплаканные детские и холодные мужские... в которых мелькает что-то, что заставляет меня сказать "да".
Возможно, я согласилась не только на непривычную работу...
- Сколько воспитанников у вас было на прошлой работе?
- Ой, я многих уже вырастила. В последней семье их вообще было четверо. И все мальчики.
- Здорово, значит опыт у вас большой. Хорошо я вам позвоню.
- Спасибо.
Мы вышли из офиса, и пошли в сторону дома.
- И зачем ты соврала? - спросила сестра.
- Я не врала, твоих двое, для меня как четверо.
- Так это мои.
- Тем более. Считай опыт у меня уже огромный в воспитание детей.
—--------------------------------------—
Я нашла работу няней благодаря связям сестры. Вот только толку от этих связей, когда я даже памперсы менять не умею. Да еще и невеста моего нанимателя постоянно трется около ребенка и меня. Не нравится она мне, а мое предчувствие меня еще ни разу не подводило.
- Ой, я многих уже вырастила. В последней семье их вообще было четверо. И все мальчики.
- Здорово, значит опыт у вас большой. Хорошо я вам позвоню.
- Спасибо.
Мы вышли из офиса, и пошли в сторону дома.
- И зачем ты соврала? - спросила сестра.
- Я не врала, твоих двое, для меня как четверо.
- Так это мои.
- Тем более. Считай опыт у меня уже огромный в воспитание детей.
—--------------------------------------—
Я нашла работу няней благодаря связям сестры. Вот только толку от этих связей, когда я даже памперсы менять не умею. Да еще и невеста моего нанимателя постоянно трется около ребенка и меня. Не нравится она мне, а мое предчувствие меня еще ни разу не подводило.
— Вы нам не подходите, — раздраженно бросил мужчина.
— Но вы даже ничего не спросили… — моя фраза ушла в пустоту.
Отшвырнув документы на журнальный столик, он повернулся к экономке и, вздернув брови, пророкотал:
— Вы говорили, это лучшее агентство? Почему вместо нормальной няни, мне прислали ЭТО?
Даже не глянув на меня, он махнул рукой и, скривившись, поджал губы.
— Это лучшее агентство, — заметно нервничая, пролепетала женщина и бросила на меня многозначительный взгляд, словно требуя поддержки.
А что я могу? Да уже не очень-то и хотелось. Пожав плечами, я начала подниматься с дивана, но в гостиную влетел малыш и, резко затормозив, обвел растерянным взглядом всех присутствующих. При взгляде на хозяина дома нахмурился, а потом посмотрел на меня и…
Пухлые губки задрожали, ресницы затрепетали. Отшвырнув мягкую игрушку, он подбежал, вскарабкался на колени и обхватил шею пухлыми ручками.
— Мамочка! — от его крика по коже побежали мурашки, и я на автопилоте обняла маленькое тельце.
— Но вы даже ничего не спросили… — моя фраза ушла в пустоту.
Отшвырнув документы на журнальный столик, он повернулся к экономке и, вздернув брови, пророкотал:
— Вы говорили, это лучшее агентство? Почему вместо нормальной няни, мне прислали ЭТО?
Даже не глянув на меня, он махнул рукой и, скривившись, поджал губы.
— Это лучшее агентство, — заметно нервничая, пролепетала женщина и бросила на меня многозначительный взгляд, словно требуя поддержки.
А что я могу? Да уже не очень-то и хотелось. Пожав плечами, я начала подниматься с дивана, но в гостиную влетел малыш и, резко затормозив, обвел растерянным взглядом всех присутствующих. При взгляде на хозяина дома нахмурился, а потом посмотрел на меня и…
Пухлые губки задрожали, ресницы затрепетали. Отшвырнув мягкую игрушку, он подбежал, вскарабкался на колени и обхватил шею пухлыми ручками.
— Мамочка! — от его крика по коже побежали мурашки, и я на автопилоте обняла маленькое тельце.
— Что тебе нужно, Сафаров? — поинтересовалась враждебно.
— Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик?
— Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью:
— Сколько ему?
Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу!
— Шесть.
— Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же!
— Нет, — холодно, бесстрастно, с улыбкой женщины, которой Саша никогда не была. Бездушной и жестокой.
— Ты обманываешь меня, Олененок, — я ей не верил.
— Отчего же? — пожала плечами, сбрасывая мои ладони, отстраняясь равнодушно. — Не один ты играл в свою игру. Я тебя не любила, Сафаров, — вздернула подбородок. — Замуж хотела, прописку московскую хотела, денег хотела. Не вышло, — усмехнулась Саша.
— Чтобы ты ответила на вопрос: кто этот мальчик?
— Мой сын, — гордо и с такой всепоглощающей нежностью, а вот я, наоборот, с обманчивой мягкостью:
— Сколько ему?
Если Олененок обманула меня — порву! Потом соберу и снова порву! И только потом обниму и никогда не отпущу!
— Шесть.
— Он же мой, да? — сжал хрупкие плечи, в глаза бездонные заглянул, на губы розовые жадно накинуться хотел. Семь лет. Семь! — Мой? Отвечай же!
— Нет, — холодно, бесстрастно, с улыбкой женщины, которой Саша никогда не была. Бездушной и жестокой.
— Ты обманываешь меня, Олененок, — я ей не верил.
— Отчего же? — пожала плечами, сбрасывая мои ладони, отстраняясь равнодушно. — Не один ты играл в свою игру. Я тебя не любила, Сафаров, — вздернула подбородок. — Замуж хотела, прописку московскую хотела, денег хотела. Не вышло, — усмехнулась Саша.
Последние деньги потрачены на дорогу к новому работодателю. Я стою на пороге загородного дома угрюмого миллионера, мой потрёпанный чемодан валится на пол, а хозяин изучает меня словно я маньяк с топором.
Хотя маньяк здесь скорее он... параноик в кашемире, который уверен, что я охочусь за его деньгами. Вот только оказывается, что работу няней мне предложили его собственные дети через поддельную переписку.
Мои ключи от машины таинственно исчезли, за окном бушует метель, и мне придётся ночевать под одной крышей с самым невыносимым мужчиной на планете, который смотрит на меня так, будто я опасная преступница.
Или будто хочет поцеловать.
Или и то, и другое одновременно.
Хотя маньяк здесь скорее он... параноик в кашемире, который уверен, что я охочусь за его деньгами. Вот только оказывается, что работу няней мне предложили его собственные дети через поддельную переписку.
Мои ключи от машины таинственно исчезли, за окном бушует метель, и мне придётся ночевать под одной крышей с самым невыносимым мужчиной на планете, который смотрит на меня так, будто я опасная преступница.
Или будто хочет поцеловать.
Или и то, и другое одновременно.
— Дарья Викторовна, а у вас особый график?
В дверях кухни, сложив огромные руки на груди уже стоит Ярослав Дмитрич.
— Такие пробки… простите…
— Это последнее предупреждение! Я не терплю опозданий и… вранья!
Он так пристально смотрит на меня, словно видит меня насквозь, и мне сразу хочется во всем признаться. Ну, допустим, во всем нельзя, но причину опоздания придется назвать...
Не думала, не гадала, что стану няней дочки моего грозного шефа!
В дверях кухни, сложив огромные руки на груди уже стоит Ярослав Дмитрич.
— Такие пробки… простите…
— Это последнее предупреждение! Я не терплю опозданий и… вранья!
Он так пристально смотрит на меня, словно видит меня насквозь, и мне сразу хочется во всем признаться. Ну, допустим, во всем нельзя, но причину опоздания придется назвать...
Не думала, не гадала, что стану няней дочки моего грозного шефа!
– Ладно, давай заключим пари: если я выдержу месяц пребывания в твоем доме, то ты женишься на мне. Матвей, неужели ты боишься, что ты не выдержишь и снимешь свою холодную маску безразличия? – брюнетка кокетливо улыбнулась и хихикнула.
– Я ничего не боюсь, если что, – рассвирепел Холодов, он терпеть не мог, когда его считали слабаком, тем более эта молодая девица. – Я принимаю твой вызов. Никочка, думаю ты сама сбежишь от меня через неделю, и все твои мечты и желания окольцевать меня рассеются как дым, – Холодов хитро прищурился, проигрывать было не в его стиле.
– Не волнуйся, дорогой! Я все вынесу. Готовь свой паспорт к штампу, а я пока буду выбирать себе свадебное платье. Кстати, восемнадцать – это мой размер кольца, если что, – съязвила брюнетка, взяв его кружку, и сделала из нее глоток.
_________________________
Кто же выиграет в этом пари? Женится ли Холодов? Свобода или штамп в паспорте?
– Я ничего не боюсь, если что, – рассвирепел Холодов, он терпеть не мог, когда его считали слабаком, тем более эта молодая девица. – Я принимаю твой вызов. Никочка, думаю ты сама сбежишь от меня через неделю, и все твои мечты и желания окольцевать меня рассеются как дым, – Холодов хитро прищурился, проигрывать было не в его стиле.
– Не волнуйся, дорогой! Я все вынесу. Готовь свой паспорт к штампу, а я пока буду выбирать себе свадебное платье. Кстати, восемнадцать – это мой размер кольца, если что, – съязвила брюнетка, взяв его кружку, и сделала из нее глоток.
_________________________
Кто же выиграет в этом пари? Женится ли Холодов? Свобода или штамп в паспорте?
Выберите полку для книги