Книги по тегу «предательство и измена»: ""
- Ты рано, - сказал муж, застегивая рубашку. В нашей ванной была не я.
Шесть лет я была удобной женой и незаметным автором: муж ставил на моих проектах свое имя, а мое набирал мелким шрифтом. После той ночи мне нужен был развод. Кирилл предложил считать иначе: студия держится на том, что мы женаты, а чертить, по его словам, умеют многие.
Наутро мне закрыли доступ к работе, мои решения ушли в чужую папку под чужой фамилией. Под опасной для жизни подменой на объекте стояла моя подпись. У меня остались чужой диван, срок до открытия и тетрадь, куда я записывала каждое свое решение с первого дня.
Рядом оказался человек, который увидел во мне не приложение к чужой фамилии. С ним впервые не нужно заслуживать право быть услышанной. А потом один его поступок вернул прежний страх: важный выбор снова сделали без меня.
Кольцо я сняла за один вечер. Имя не отдам: ни за квартиру, ни за тишину.
Шесть лет я была удобной женой и незаметным автором: муж ставил на моих проектах свое имя, а мое набирал мелким шрифтом. После той ночи мне нужен был развод. Кирилл предложил считать иначе: студия держится на том, что мы женаты, а чертить, по его словам, умеют многие.
Наутро мне закрыли доступ к работе, мои решения ушли в чужую папку под чужой фамилией. Под опасной для жизни подменой на объекте стояла моя подпись. У меня остались чужой диван, срок до открытия и тетрадь, куда я записывала каждое свое решение с первого дня.
Рядом оказался человек, который увидел во мне не приложение к чужой фамилии. С ним впервые не нужно заслуживать право быть услышанной. А потом один его поступок вернул прежний страх: важный выбор снова сделали без меня.
Кольцо я сняла за один вечер. Имя не отдам: ни за квартиру, ни за тишину.
Это реальная история, записанная самой героиней. Насколько глубока чаша терпения, когда любишь? Каково это – не быть любимой в ответ? Как долго можно находить оправдания любимому? Заготовленных ответов нет, но жизнь подбрасывает, ломая и корежа душу!
Я потеряла способность ходить, а он – меня любить, да и любил ли вообще или это всегда была моя иллюзия?
Я потеряла способность ходить, а он – меня любить, да и любил ли вообще или это всегда была моя иллюзия?
У Веры Лавровой было всё, о чём можно мечтать: блистательная карьера офтальмохирурга, собственная клиника, муж, который казался надёжной стеной, и подрастающая дочь. Но в один день рухнуло всё. Пока Вера оперировала и возвращала зрение другим, муж готовил ей нож в спину: отстранение от операций, потеря бизнеса, измена с медсестрой и её беременность. Даже дочь, которую Вера вырастила, встала на сторону отца, обвинив мать в том, что для той всегда важнее были пациенты, чем семья.
Оставшись ни с чем — без клиники, без дома, без близких, — Вера получает последний шанс: старая сельская амбулатория, единственный актив, который муж не успел переписать. У неё есть всего шестьдесят дней, чтобы получить лицензию и федеральную квоту, иначе здание снесут. Восемь страниц нарушений, разбитые окна, отсутствие воды и оборудования — это не преграда для женщины, которая привыкла не отступать.
Оставшись ни с чем — без клиники, без дома, без близких, — Вера получает последний шанс: старая сельская амбулатория, единственный актив, который муж не успел переписать. У неё есть всего шестьдесят дней, чтобы получить лицензию и федеральную квоту, иначе здание снесут. Восемь страниц нарушений, разбитые окна, отсутствие воды и оборудования — это не преграда для женщины, которая привыкла не отступать.
Когда-то Стас Левашов променял любовь на призрачные мечты о деньгах и славе и спустя годы снова готов предать самых близких людей. Но кто он на самом деле — амбициозный подлец или жестокий убийца, оставляющий жертвам загадочные послания в корзинах роз?
От прошлого не уйти. Последний акт драмы написан самой судьбой, которая вот-вот столкнёт непримиримых врагов — мужчину и преданную им женщину.
От прошлого не уйти. Последний акт драмы написан самой судьбой, которая вот-вот столкнёт непримиримых врагов — мужчину и преданную им женщину.
Выберите полку для книги