Книги по тегу «предательство и измена»: ""
- Я видела вас, Игорь, - я сижу за столом, водя пальцами по узору под дерево. - Видела вас и все знаю.
- Что ты знаешь? Что за ерунда, Рита? - муж нервно проходится по комнате. - Ты напридумывала себе то, чего нет. Я только помогаю Алене, потому что…
- Она вдова твоего родного брата, - киваю. - Тебе самому как живется с мыслью, что ты сделал ее своей любовницей?
- Замолчи! - рявкает, но я даже не вздрагиваю. - Я просто не хотел потерять тебя.
Вскидываю брови.
- Что это значит? Что ты изменял мне и скрывал, чтобы не потерять?
- Я хотел прекратить…
- И что же мешало?
Молчит. Смотрит в стол.
Встаю и иду в спальню, сказав на ходу:
- Со своей совестью тебе придется разобраться самому. А я ухожу.
- Рита… Я не хочу терять тебя. Ты идеальная жена, ты…
Я была идеальной женой. А он оказался плохим мужем. Потому что не просто изменял мне. Как оказалось, ребенок его брата… На самом деле его сын.
- Что ты знаешь? Что за ерунда, Рита? - муж нервно проходится по комнате. - Ты напридумывала себе то, чего нет. Я только помогаю Алене, потому что…
- Она вдова твоего родного брата, - киваю. - Тебе самому как живется с мыслью, что ты сделал ее своей любовницей?
- Замолчи! - рявкает, но я даже не вздрагиваю. - Я просто не хотел потерять тебя.
Вскидываю брови.
- Что это значит? Что ты изменял мне и скрывал, чтобы не потерять?
- Я хотел прекратить…
- И что же мешало?
Молчит. Смотрит в стол.
Встаю и иду в спальню, сказав на ходу:
- Со своей совестью тебе придется разобраться самому. А я ухожу.
- Рита… Я не хочу терять тебя. Ты идеальная жена, ты…
Я была идеальной женой. А он оказался плохим мужем. Потому что не просто изменял мне. Как оказалось, ребенок его брата… На самом деле его сын.
— Дорохов! Кирилл, домой, руки мыть!
Пакет из аптеки падает мне под ноги, и я не наклоняюсь за ним.
Дорохова — это я. Моя девичья фамилия, я записала сына на свою фамилию назло мужу. Больше в этом городе Дороховых нет.
Мальчику с качелей девять лет. Моего сына мне не показали ни разу.
***
— Надюша, опять? Ну мы же проходили это. Ты больна, ты лечишься, я тебя не виню.
— Я слышала, как он закричал, до сих пор это слышу.
— Тебе показалось. Я сам его похоронил, чтобы тебя пожалеть. — Произносит муж, а сам прячет телефон и вечно из командировок счастливый возвращается.
***
— Товарищ генерал, откуда у вашей сестры мальчик с моей фамилией?
— Идите домой, Надежда Сергеевна. Прошу вас.
У него белеет лицо. У боевого генерала, который не бледнеет ни от чего. Он скрывает. Господи, я узнаю всю правду..
Пакет из аптеки падает мне под ноги, и я не наклоняюсь за ним.
Дорохова — это я. Моя девичья фамилия, я записала сына на свою фамилию назло мужу. Больше в этом городе Дороховых нет.
Мальчику с качелей девять лет. Моего сына мне не показали ни разу.
***
— Надюша, опять? Ну мы же проходили это. Ты больна, ты лечишься, я тебя не виню.
— Я слышала, как он закричал, до сих пор это слышу.
— Тебе показалось. Я сам его похоронил, чтобы тебя пожалеть. — Произносит муж, а сам прячет телефон и вечно из командировок счастливый возвращается.
***
— Товарищ генерал, откуда у вашей сестры мальчик с моей фамилией?
— Идите домой, Надежда Сергеевна. Прошу вас.
У него белеет лицо. У боевого генерала, который не бледнеет ни от чего. Он скрывает. Господи, я узнаю всю правду..
Она разведена и начинает новую жизнь в маленьком отеле у целебных источников.
Он — после тяжёлой аварии заново учится ходить и соглашается на неожиданное предложение работы в том же районе.
Их разделяют двадцать лет, куча обид, ложь, которую они приняли за правду, и жизнь, которая сложилась не так, как мечталось.
Можно ли простить то, чего не было? И стоит ли бояться того, что есть на самом деле?
Роман о взрослых людях, которые не умеют падать духом. О второй попытке, о боли, о тихой радости быть рядом. О том, что настоящее счастье — не в молодости и не в здоровье, а в том, чтобы тебя наконец услышали.
Он — после тяжёлой аварии заново учится ходить и соглашается на неожиданное предложение работы в том же районе.
Их разделяют двадцать лет, куча обид, ложь, которую они приняли за правду, и жизнь, которая сложилась не так, как мечталось.
Можно ли простить то, чего не было? И стоит ли бояться того, что есть на самом деле?
Роман о взрослых людях, которые не умеют падать духом. О второй попытке, о боли, о тихой радости быть рядом. О том, что настоящее счастье — не в молодости и не в здоровье, а в том, чтобы тебя наконец услышали.
—Ты надо полагать его прошлое? Жена по паспорту? Много о тебе наслышана.
Земля уходит из под моих ног. Внутри вспыхивает удушливая ярость.
—Убирайся отсюда! Сейчас же! - вырывается из моей груди. Я сжимаю кисти в кулаки, ногти с болью вонзаются в ладони.
—Серьёзно? Что ещё мне нужно сделать? - она приподнимает свою идеально очерченную бровь, — Милочка, Марк сам попросил меня приехать, как только пришёл в себя. Тебя он не звал. Так что убирайся сама отсюда! Я никуда не уйду. Пойми уже наконец, что ты для него умерла, а я его будущая жена.
—Смирись с этим, милочка. Твоё время вышло, ты не смогла родить семь лет. А нам с Марком и года не понадобилось. Милый, твои слова только доказывают, что не стоит тратить свою жизнь на пустышек - растягивая слова, певуче сейчас говорила его любовница, уничтожая меня в присутствии моего мужа.
Земля уходит из под моих ног. Внутри вспыхивает удушливая ярость.
—Убирайся отсюда! Сейчас же! - вырывается из моей груди. Я сжимаю кисти в кулаки, ногти с болью вонзаются в ладони.
—Серьёзно? Что ещё мне нужно сделать? - она приподнимает свою идеально очерченную бровь, — Милочка, Марк сам попросил меня приехать, как только пришёл в себя. Тебя он не звал. Так что убирайся сама отсюда! Я никуда не уйду. Пойми уже наконец, что ты для него умерла, а я его будущая жена.
—Смирись с этим, милочка. Твоё время вышло, ты не смогла родить семь лет. А нам с Марком и года не понадобилось. Милый, твои слова только доказывают, что не стоит тратить свою жизнь на пустышек - растягивая слова, певуче сейчас говорила его любовница, уничтожая меня в присутствии моего мужа.
Вхожу тихо, стараясь не шуметь.
В прихожей царит хаос, который не вписывается в понятие «идеального порядка» моей матери. На полу, прямо на дорогом паркете, раскиданы вещи. Мужской пиджак, женская блузка из тонкого шелка, перекрученная и скомканная, туфля лежит посреди коридора.
И тут я слышу это.
Из нашей спальни доносятся звуки, которые в этот дом никогда не должны были проникнуть. Сбивчивое дыхание, откровенные вздохи и голос, полный нескрываемой страсти. Это она... Женщина, которая годами учила меня скромности, а теперь сама нарушала все возможные запреты.
На нашей огромной кровати, в которой я засыпала с мужем последние три года, сплетены два тела. Андрей. Мой муж. Его спина напряжена, мышцы перекатываются под кожей. И она.
Моя мать.
В прихожей царит хаос, который не вписывается в понятие «идеального порядка» моей матери. На полу, прямо на дорогом паркете, раскиданы вещи. Мужской пиджак, женская блузка из тонкого шелка, перекрученная и скомканная, туфля лежит посреди коридора.
И тут я слышу это.
Из нашей спальни доносятся звуки, которые в этот дом никогда не должны были проникнуть. Сбивчивое дыхание, откровенные вздохи и голос, полный нескрываемой страсти. Это она... Женщина, которая годами учила меня скромности, а теперь сама нарушала все возможные запреты.
На нашей огромной кровати, в которой я засыпала с мужем последние три года, сплетены два тела. Андрей. Мой муж. Его спина напряжена, мышцы перекатываются под кожей. И она.
Моя мать.
Я стою у двери реанимации и слушаю, как мой муж признается в любви бывшей жене.
— Крис, родная, я рядом. Я никуда не уйду, – он громко выдыхает, как человек, готовящийся сказать такие слова, после которых нет дороги назад. — Я очень тебя люблю… и я уйду от Насти.
Я понимаю, что бороться не буду – и просто уезжаю на край страны, туда, где никто не знает моего имени. Туда, где можно собрать себя заново.
Вскоре я узнаю, что ношу под сердцем его ребёнка.
Но он не узнает об этом!
— Крис, родная, я рядом. Я никуда не уйду, – он громко выдыхает, как человек, готовящийся сказать такие слова, после которых нет дороги назад. — Я очень тебя люблю… и я уйду от Насти.
Я понимаю, что бороться не буду – и просто уезжаю на край страны, туда, где никто не знает моего имени. Туда, где можно собрать себя заново.
Вскоре я узнаю, что ношу под сердцем его ребёнка.
Но он не узнает об этом!
— Я не трону тебя, — сказал он, поправляя мне юбку. — Ты в безопасности.
Я поверила. Зря.
Мой парень влез в долги и попросил меня его спасти. Временно сыграть роль девушки его друга - богатого мажора Давида Воронцова. Но Давид оказался тем еще манипулятором! Он с самого начала это планировал, хотел меня присвоить себе. Выкупить за долги, зная, что я не смогу отказать. И я попала в его ловушку.
Я поверила. Зря.
Мой парень влез в долги и попросил меня его спасти. Временно сыграть роль девушки его друга - богатого мажора Давида Воронцова. Но Давид оказался тем еще манипулятором! Он с самого начала это планировал, хотел меня присвоить себе. Выкупить за долги, зная, что я не смогу отказать. И я попала в его ловушку.
Пятьдесят лет я жила для других: муж оказался лжецом, сестра — предательницей, а моя доброта сделала меня удобной служанкой. В шестьдесят семь я потеряла всё, но получила шанс вернуться в своё восемнадцатилетнее тело с памятью о прошлом.
Для чего дана вторая жизнь — для мести или для себя? Сможет ли Тамара исправить ошибки прошлого, уберечь близких и построить всё заново? И удастся ли ей отстоять право на то самое счастье, которого её лишили почти полвека?
Для чего дана вторая жизнь — для мести или для себя? Сможет ли Тамара исправить ошибки прошлого, уберечь близких и построить всё заново? И удастся ли ей отстоять право на то самое счастье, которого её лишили почти полвека?
— Это кто? — спросила я. — Скажи, кто она.
— Не твоё дело, Лера, — бросил муж. — Хватит вести себя, как истеричка.
— Она беременна от тебя?
— Я сказал — это. не. твоё. дело.
Когда предательство бьёт в лицо, больно. Когда предаёт муж — ещё больнее.
Но когда любовницей оказывается твоя собственная племянница — у боли появляется вкус крови.
— Не твоё дело, Лера, — бросил муж. — Хватит вести себя, как истеричка.
— Она беременна от тебя?
— Я сказал — это. не. твоё. дело.
Когда предательство бьёт в лицо, больно. Когда предаёт муж — ещё больнее.
Но когда любовницей оказывается твоя собственная племянница — у боли появляется вкус крови.
— Знаешь, что самое отвратительное? — его голос стал ещё резче, а взгляд — ещё холоднее. — Мне даже смотреть на тебя противно, не говоря уж о чём-то большем. Я давал тебе шанс. Я говорил, что тебе нужно что-то менять. Но ты решила закрыть глаза на своё… уродство.
— Уродство? — прошептала я, чувствуя, как унижение накрывает меня с головой.
— Да. Уродство. Ты стала жирной, неухоженной и жалкой. И ты всерьёз думаешь, что я, нормальный мужик, буду жить с этим до конца своих дней? Я не монах, Хаджар. И мне нужна нормальная жена. Женщина, на которую хочется смотреть. Женщина, которая вдохновляет, а не вызывает отвращение.
— Ты… ты ведь любил меня… — я смотрела на него сквозь слёзы, цепляясь за воспоминания о том, каким он был раньше.
— Любил, — он пожал плечами, его голос стал равнодушным. — Ту Хаджар, которую я взял в жёны шесть лет назад. Но той Хаджар больше нет. Ты сама её уничтожила.
Да, за последние два года я набрала 35 килограммов. Да, перестала смотреть на себя в зеркало.
— Уродство? — прошептала я, чувствуя, как унижение накрывает меня с головой.
— Да. Уродство. Ты стала жирной, неухоженной и жалкой. И ты всерьёз думаешь, что я, нормальный мужик, буду жить с этим до конца своих дней? Я не монах, Хаджар. И мне нужна нормальная жена. Женщина, на которую хочется смотреть. Женщина, которая вдохновляет, а не вызывает отвращение.
— Ты… ты ведь любил меня… — я смотрела на него сквозь слёзы, цепляясь за воспоминания о том, каким он был раньше.
— Любил, — он пожал плечами, его голос стал равнодушным. — Ту Хаджар, которую я взял в жёны шесть лет назад. Но той Хаджар больше нет. Ты сама её уничтожила.
Да, за последние два года я набрала 35 килограммов. Да, перестала смотреть на себя в зеркало.
Выберите полку для книги