Книги по тегу «предательство»: ""

– Кир не будет с тобой, не бесись! – торжествующе заявляет соплюха. – Лучше прибери здесь, уборщица!
– Кирилл, – оборачиваюсь к мужу, который уже соскрёб с лица торт и смотрит на меня круглыми глазами. – Ты так легко позволишь своей даме перца оскорблять свою жену?
– А что звёздочка не так сказала? – цедит муж. – Кто ты, Стася? Чего ты добилась? Тебе сорок, а ты… печёшь тортики. И сколько раз я просил называть меня Кир!

Муж набрал кредитов, чтобы баловать капризную молодую любовницу, и хочет повесить на меня долг при разводе.
А ещё усиленно настраивает дочь против меня.
Но я не сдамся ему на милость.
Я буду мстить тому, кто использовал меня много лет.
И это будет идеальная месть.

– Муж изменяет тебе со мной, – заявляет сестра. – Я здесь, чтобы забрать его, ведь он тебя не любит!
– Как ты можешь так говорить? Мы ведь сёстры… – ошарашенно шепчу в ответ.
– Могу! – сестра резко оборачивается, указывая раскрытой ладонью в сторону своей пятилетней дочери. – А вот и моё доказательство! Отец моей девочки – твой муж!
В гостиной воцаряется глубокая тишина. Слышно, как тикают часы в соседней комнате.
– Повтори… – я словно в тумане. Моя сестра увела у меня мужа и родила от него дочь? А как же я и сын?
– Не веришь?! У меня есть свидетельство о рождении и результаты теста ДНК, – кричит она, тряся папкой перед моим лицом. – Твой любимый муж – отец моего ребёнка! И у нас сегодня тоже юбилей – пять лет мы вместе! Он разведётся с тобой и женится на мне!

Сегодня юбилей нашей свадьбы – двадцать лет!
Все родные и близкие собрались у нас дома, чтобы отпраздновать это событие, но праздника не будет.
Моя сестра раскрыла страшную тайну прошлого! А муж подтвердил свою измену

Наши взгляды встречаются. В его глазах вспыхивает что-то тёмное, опасное, но он быстро гасит в себе эти эмоции. Смотрит на меня в упор и как-то нехорошо усмехается.
- Это тот самый незаменимый личный помощник? – спрашивает у Игоря Васильевича.
- Да. Алиса…
- Уволена, - отсекает холодно. – Мне предатели в компании не нужны.
В зале воцаряется тишина. Я стою, не в силах пошевелиться.
- Не расслышала?
- Всего доброго, - отвечаю таким же тоном и выхожу из зала под нарастающий гул голосов.
Я ожидала от этого дня, чего угодно, но только не встречу с бывшим. И он ещё смеет называть меня предательницей? Ничего не путает?

На улице, прислонившись к своей иномарке, стоял… Никита.
Мой Никита. Мой муж, который должен был быть на важном совещании. Он ведь написал, что вернется очень поздно.
– Лена? – он вскинул брови. Он явно не ожидал увидеть меня здесь, на рабочем выезде. – Ты же должна быть дома.
– Вызвали... – только и смогла выдавить я.
В этот момент девушка, которую мы вели под руки, вдруг вырвалась и бросилась к моему мужу.
– Никита! Никиточка! – она зарыдала, утыкаясь ему прямо в грудь. – Я упала... подскользнулась в ванной. Случайно. Но теперь живот болит. Никит, мне страшно. Я так боюсь за нашего малыша…
Я стояла как вкопанная. Мир вокруг замер. Звуки сирены, крики мамаши – все стало приглушенным, будто я оказалась глубоко под водой.
Никита... мой муж, который десять лет твердил мне, что «раз не получается, значит еще не время», сейчас нежно гладил эту девицу по волосам, шептал ей слова утешения и при этом смотрел прямо на меня. Холодно и цинично.

Офис мужа. Девушка на ресепшене вскакивает, улыбается:
– Елена Сергеевна, добрый день! Вы к Максиму Олеговичу?
– Да, – бросаю я, не останавливаясь, направляюсь к лифту.
Поднимаюсь на нужный этаж.
Иду по коридору к кабинету мужа в конце. Я почти добежала до двери, когда слышу голос Максима – приглушенный, но отчетливый:
– Любимая, я скоро все улажу. Еще немного, и мы будем свободны.
Я замираю. Любимая. Это слово он не говорил мне уже лет пять. Может, больше.
Толкаю дверь – она не заперта, распахивается легко и бесшумно.
Максим стоит у окна спиной ко мне. Перед ним – Кристина, моя лучшая подруга, в облегающем платье и на каблуках. Он обнимает ее за талию, она запрокинула голову, их губы сливаются в поцелуе. Долгом, глубоком, таком, какими целуются влюбленные.
Мир останавливается. Звуки исчезают. Я стою на пороге и смотрю, как рушится все, во что я верила пятнадцать лет.

— Рыба для любовницы, — смотрю в ее наглые глаза и перевожу взгляд на Славу, — такая же худая селедка, как ты любишь.
Бросаю поднос на столик и, выпрямив спину, жду… Жду, пока он решится посмотреть в глаза беременной жене. Слава сидит и молчит, потупив взгляд.
— Котик… — голосок преобразился в детский и писклявый. Папочка ведь защитит.
Слава, наконец-то, поднимает на меня глаза. Наши взгляды скрещиваются, словно шпаги. В груди окончательно разрывается сердце. Боль пронзает меня как стрела, проносясь через макушку в пол. Он молчит, просто молчит и смотрит. В глазах безысходность и… облегчение?
На столе стоит букет, один в один мой. И открытка в нем торчит. Девушка – не дура, сидит тихо, вжимая свои кости в стул. Выхватываю открытку из роз: «С праздником. Л.М.» Привычная подпись Славы для меня везде. В мессенджерах, открытках…
Прочитав, громко начинаю хохотать. Мой смех леденит даже собственную кожу, не говоря об остальных.
— Ты даже букеты перепутал! Бедный! Бедный мой муж.

После операции выхожу в коридор и слышу, как одна из младших сестер обсуждает что-то вполголоса, даже не замечая, что я здесь же, в нескольких метрах.
— … а ты знаешь, кто она?
— Ты про новенькую?
— Да, про Климову. Она ведь жена покойного Игоря.
– Какого Игоря?
– Да какого! Орлова! – практически шипит медсестра. - Младшего брата нашего шефа.
Я не поднимаю головы и делаю вид, что просматриваю бумаги в папке.
— Говорят она устроила истерику прямо на ступеньках ЗАГСа, села в машину и уехала. А Игорь потом того… ну, ты знаешь.
— То есть сейчас она вернулась? К нам, в хирургию?

Слова слипаются и мои мысли тоже. Я не был с ней знаком, с этой Климовой. Даже фото ее не видел. Когда всё это случилось — я был в Германии, и вернулся в этот город, когда его оставил отец.

— Надя! — он делает шаг ко мне. — Что ты тут делаешь?
— Я? — я смотрю на него, потом на Лизу. — А вы?
Елизавета бледнеет. Опускает глаза. Кусает губу.
— Мы... — Павел смотрит на няню, потом на меня. — Случайно встретились. Я заехал купить запонки, а Лиза тут была...
— На шопинге, — быстро подхватывает няня, поднимая глаза. В них паника.
— Запонки? — я перевожу взгляд на мужа. — У тебя их десятки. Зачем еще?
— Старые надоели, — он пожимает плечами. — Захотелось чего-то нового.
Он лжет. Я вижу это по тому, как он не смотрит мне в глаза. По тому, как его рука сжимается в кулак и тут же разжимается. Он так делает, когда нервничает.
Запонки! – а ничего получше придумать не мог?

Няня в нашем доме появилась вопреки моей воле. Муж убедил – так будет лучше. Но когда я увидела их вдвоём в торговом центре, я поняла – это не просто совпадение. Их ложь ощутима. Что мой муж скрывает от меня? И кто она на самом деле?

Я стою в коридоре.
Ноги не слушаются. Просто – перестали.
За дверью голоса. Его голос.
– Марию я люблю. Она дом. Она мать моей дочери. Опора.
Опора.
Я – опора. Я – стены этого дома, я – расписание, я – грудное молоко в три ночи и улыбка за завтраком.
– Но это не значит... – говорит второй.
– Не значит, – соглашается Дмитрий.– Мужчине нужно разное. Одно – дома. Другое – не дома. Это просто устройство. Так было всегда.
Смех.
Тёплый такой. Одобрительный.
У меня в руках – наушники. Я вернулась за ними. Пять минут назад я была счастлива.
– И твоя жена не знает про Кристину? – продолжает его гость. – И тех, девчонок, что были до нее?
Пауза. Одна секунда.
– Нет.
– А если узнает?
– Этого не случится, уверяю тебя.
Я замираю…

- Ты мне единственная нужна! Она не ты!
Ястреб подходит ближе. Его дыхание обжигает. Пальцы скользят по моим обнаженным плечам, а я схожу с ума….Мне кажется у меня сердце остановится от его прикосновений…
- Ты чуть не погубил нашу дочь, я так больше не могу! У тебя Лера твоя беременна! А я старая! Отпусти меня, Володя!
Резко разворачивает меня к себе. Его темные глаза зажигаются нехорошим слишком опасным огнем.
- Они уже поплатились за то что посмели посягнуть на святое! А что касается тебя… Я не уме отпускать и тебя я не отпущу точно! Ты моя, та самая правильная любимая девочка!
Притягивает к себе и впивается в губы диким сумасшедшим поцелуем…. Почему же так больно, почему….Может потому что меня никто никогда кроме него так никто не целовал… Никогда….