Книги по тегу «предательство»: ""
- Твоя жена с дефектом, раз три года забеременеть не может, - говорит свекор тоном, не терпящим возражений.
- Пап, но мы хотим попробовать ЭКО, - тихо отвечает муж, как бы оправдываясь.
- В нашем роду детей из пробирки не будет! - обрывает его отец, - Ты женишься на другой и точка! Я уже нашел замену...
Я стою за дверью и слышу это именно в тот день, когда собиралась им сообщить, что под моим сердцем уже бьется маленькое сердечко.
Они ждут наследника. А я для них просто инструмент. Но я не позволю своему ребенку стать показателем их успешности.
Я ухожу навсегда, но одна случайная встреча меняет все...
- Пап, но мы хотим попробовать ЭКО, - тихо отвечает муж, как бы оправдываясь.
- В нашем роду детей из пробирки не будет! - обрывает его отец, - Ты женишься на другой и точка! Я уже нашел замену...
Я стою за дверью и слышу это именно в тот день, когда собиралась им сообщить, что под моим сердцем уже бьется маленькое сердечко.
Они ждут наследника. А я для них просто инструмент. Но я не позволю своему ребенку стать показателем их успешности.
Я ухожу навсегда, но одна случайная встреча меняет все...
– Что... что ты тут делаешь? – удивился муж.
– Это я хотела спросить, что ты тут делаешь, Андрей? – мой голос прозвучал на удивление спокойно. – Ты же вроде как в командировке должен быть. В Питере. – я выдержала паузу, оглядывая его с ног до головы. – Или Питер – это новое название её спальни?
– Аня, давай не будем... это не то, что ты подумала, – наконец выдавил он.
– Не то? – переспросила я, подходя ещё ближе. – А что же вы тут, простите, что делали? Марки собирали? Или молнию на брюках чинили? И, видимо, коллективно? Очень, надо сказать, продуктивная командировка. Премию тебе дадут, не сомневаюсь.
***
Я поймала мужа в квартире его любовницы.
В тот момент во мне умерла влюблённая дура и родилась мстительная фурия. Его карьера, его репутация и репутация его новой пассии — всё пойдёт ко дну.
А я придам им ускорение.
– Это я хотела спросить, что ты тут делаешь, Андрей? – мой голос прозвучал на удивление спокойно. – Ты же вроде как в командировке должен быть. В Питере. – я выдержала паузу, оглядывая его с ног до головы. – Или Питер – это новое название её спальни?
– Аня, давай не будем... это не то, что ты подумала, – наконец выдавил он.
– Не то? – переспросила я, подходя ещё ближе. – А что же вы тут, простите, что делали? Марки собирали? Или молнию на брюках чинили? И, видимо, коллективно? Очень, надо сказать, продуктивная командировка. Премию тебе дадут, не сомневаюсь.
***
Я поймала мужа в квартире его любовницы.
В тот момент во мне умерла влюблённая дура и родилась мстительная фурия. Его карьера, его репутация и репутация его новой пассии — всё пойдёт ко дну.
А я придам им ускорение.
Когда муж бросил меня с младенцем и оставил записку «Я больше не могу», я вернулась в родной город — просто пережить боль и начать сначала.
Но судьба столкнула меня с мужчиной, которого я когда-то любила сильнее жизни.
С тем, кто ушёл семь лет назад.
И с тем, кто теперь готов бороться за меня и моего сына так, как не смог родной отец.
Первая любовь вернулась.
Вопрос один: хватит ли мне сил поверить снова?
Но судьба столкнула меня с мужчиной, которого я когда-то любила сильнее жизни.
С тем, кто ушёл семь лет назад.
И с тем, кто теперь готов бороться за меня и моего сына так, как не смог родной отец.
Первая любовь вернулась.
Вопрос один: хватит ли мне сил поверить снова?
— Мой мужчина скоро подойдёт.
— Вас послушать, так он у вас идеальный, — говорю я почти шутливо, пытаясь поддержать трёп с клиенткой.
— Ну, почти идеальный, — говорит она с загадочной улыбкой. — У всех есть недостатки. Но его недостаток… исправим.
Внутри что-то сжимается, предчувствие стучит в висках тяжёлым пульсом.
За спиной щелчок открывающейся двери, быстрые шаги и сладкий голос:
— Любимый, наконец-то!
Смачный звук поцелуя в щёку.
Ну вот, сейчас я и вижу того идеального мужчину с одним-единственным недостатком.
С вежливой улыбкой оборачиваюсь.
А он смотрит на меня ошалело. Бледнеет и судорожно оттягивает воротничок чёрной рубашки, которая ещё сегодня утром висела в моём шкафу.
— А-а-а.. Алиса?!
— Я… не понимаю, — раздаётся её фальшивое удивление. — А вы знакомы?
Гадина вздёргивает брови в попытке изобразить шок. Но её паршивая актерская игра лишь сильнее убеждает меня в очевидном — эта стерва подстроила всё.
— Вас послушать, так он у вас идеальный, — говорю я почти шутливо, пытаясь поддержать трёп с клиенткой.
— Ну, почти идеальный, — говорит она с загадочной улыбкой. — У всех есть недостатки. Но его недостаток… исправим.
Внутри что-то сжимается, предчувствие стучит в висках тяжёлым пульсом.
За спиной щелчок открывающейся двери, быстрые шаги и сладкий голос:
— Любимый, наконец-то!
Смачный звук поцелуя в щёку.
Ну вот, сейчас я и вижу того идеального мужчину с одним-единственным недостатком.
С вежливой улыбкой оборачиваюсь.
А он смотрит на меня ошалело. Бледнеет и судорожно оттягивает воротничок чёрной рубашки, которая ещё сегодня утром висела в моём шкафу.
— А-а-а.. Алиса?!
— Я… не понимаю, — раздаётся её фальшивое удивление. — А вы знакомы?
Гадина вздёргивает брови в попытке изобразить шок. Но её паршивая актерская игра лишь сильнее убеждает меня в очевидном — эта стерва подстроила всё.
— Алина, — он перебивает резко, — давай без истерик. Другой бы скрывал до последнего. А я честен.
— Честен?! — вскакиваю на ноги. Меня трясёт. — Ты спишь с другой женщиной четыре месяца и называешь это честностью?!
Я застываю. За тринадцать лет он ни разу не говорил со мной так.
— Я не собираюсь с ней расставаться, — продолжает он. — Но и с тобой разводиться не собираюсь. Соня должна расти в полной семье. Ты должна радоваться, что я держу всё в рамках приличий.
— Радоваться? — шепчу я. — Ты хочешь, чтобы я радовалась?
— Да. Потому что могло быть хуже. Другие мужья уходят и бросают семьи. А я остаюсь. Обеспечиваю тебя и Соню. Так что да — цени, что имеешь.
Слёзы льются по моим щекам, и я даже не пытаюсь их остановить.
Он смотрит на меня без тени раскаяния. Без жалости. Так смотрят на надоевшую вещь, которую жалко выбросить.
— Успокойся, — говорит он и встаёт. — Иди спать. Завтра поговорим.
— Честен?! — вскакиваю на ноги. Меня трясёт. — Ты спишь с другой женщиной четыре месяца и называешь это честностью?!
Я застываю. За тринадцать лет он ни разу не говорил со мной так.
— Я не собираюсь с ней расставаться, — продолжает он. — Но и с тобой разводиться не собираюсь. Соня должна расти в полной семье. Ты должна радоваться, что я держу всё в рамках приличий.
— Радоваться? — шепчу я. — Ты хочешь, чтобы я радовалась?
— Да. Потому что могло быть хуже. Другие мужья уходят и бросают семьи. А я остаюсь. Обеспечиваю тебя и Соню. Так что да — цени, что имеешь.
Слёзы льются по моим щекам, и я даже не пытаюсь их остановить.
Он смотрит на меня без тени раскаяния. Без жалости. Так смотрят на надоевшую вещь, которую жалко выбросить.
— Успокойся, — говорит он и встаёт. — Иди спать. Завтра поговорим.
— Смотри, Фатих, — говорю мужу, — здесь жена твоего покойного брата Карима, и она… в положении! Не знала, что они с Каримом успели…
Родного брата Фатиха не стало полгода назад.
А его жена, судя по едва появившемуся животу, беременна не так давно.
— Её ребёнок не от моего брата Карима, — отвечает муж, — Урса ждёт ребёнка от меня.
Весь мой мир рушится буквально за секунду.
— Фатих, — говорю изумлённо, — это шутка?
— Нет, Алина, — говорит муж с усмешкой, — всё серьёзно, я хотел сообщить тебе при всех, но… раз так вышло, скажу сейчас. Урса станет моей второй женой и родит мне наследника, которого не смогла родить ты.
Фатих смотрит на беременную девушку влюблённым взглядом.
— Тебя, Алина, я тоже не брошу, — добавляет муж, — отведу тебе роль жены-служанки, будешь помогать Урсе с нашим малышом, а если вздумаешь бунтовать, тебя ждёт наказание…
Родного брата Фатиха не стало полгода назад.
А его жена, судя по едва появившемуся животу, беременна не так давно.
— Её ребёнок не от моего брата Карима, — отвечает муж, — Урса ждёт ребёнка от меня.
Весь мой мир рушится буквально за секунду.
— Фатих, — говорю изумлённо, — это шутка?
— Нет, Алина, — говорит муж с усмешкой, — всё серьёзно, я хотел сообщить тебе при всех, но… раз так вышло, скажу сейчас. Урса станет моей второй женой и родит мне наследника, которого не смогла родить ты.
Фатих смотрит на беременную девушку влюблённым взглядом.
— Тебя, Алина, я тоже не брошу, — добавляет муж, — отведу тебе роль жены-служанки, будешь помогать Урсе с нашим малышом, а если вздумаешь бунтовать, тебя ждёт наказание…
- Я развожусь с тобой, - заявляет муж, лишая меня надежды, что все это просто нелепая ошибка. - Развожусь.
Оцепенев, смотрю на него - я почти убита тем, что он сказал.
Развод?!
- За что ты так? - шепчу онемевшими губами. Я вообще не чувствую своего тела. Даже пальцы не могу разжать и отпустить несчастный тест, лежащий в кармане.
Меня как будто парализует изнутри.
- Наш брак - ошибка, Малика. Ты мне надоела. Подписывай документы.
Год назад я вышла замуж за кровного врага по решению совета старейшин. Наши семьи помирились. А сегодня Имран жестоко выгнал меня из дома, заявив, что хочет развестись. Я ушла, забрав с собой только самое ценное - ребенка под сердцем. Но почти сразу узнала, что муж женится на моей близкой подруге, а меня собирается сделать ее служанкой.
ХЭ у героини точно будет)
Оцепенев, смотрю на него - я почти убита тем, что он сказал.
Развод?!
- За что ты так? - шепчу онемевшими губами. Я вообще не чувствую своего тела. Даже пальцы не могу разжать и отпустить несчастный тест, лежащий в кармане.
Меня как будто парализует изнутри.
- Наш брак - ошибка, Малика. Ты мне надоела. Подписывай документы.
Год назад я вышла замуж за кровного врага по решению совета старейшин. Наши семьи помирились. А сегодня Имран жестоко выгнал меня из дома, заявив, что хочет развестись. Я ушла, забрав с собой только самое ценное - ребенка под сердцем. Но почти сразу узнала, что муж женится на моей близкой подруге, а меня собирается сделать ее служанкой.
ХЭ у героини точно будет)
– Ты меня беременную оставляешь на холоде, в лесу! Ты с ума сошел?! – у меня перехватывает горло, я смотрю на мужа и просто не хочу верить в происходящее. Мне это кажется страшным сном!
– А это уже не мои проблемы.
Я стою на лесной дороге, в ботинках, которые протекают, с чемоданом, который не катится, с фотографией УЗИ в мокрых пальцах.
– Юль, – поднимаю на неё глаза. – Это не пройдёт тебе даром. Ты – моя сестра.
– Я тебя никогда не считала сестрой.
– А это уже не мои проблемы.
Я стою на лесной дороге, в ботинках, которые протекают, с чемоданом, который не катится, с фотографией УЗИ в мокрых пальцах.
– Юль, – поднимаю на неё глаза. – Это не пройдёт тебе даром. Ты – моя сестра.
– Я тебя никогда не считала сестрой.
– Да, у меня вторая семья! – заявляет муж.
Пауза. Я моргаю. До меня доходит не сразу.
– В смысле? – шепчу одними лишь губами.
– В прямом. Кристина родила от меня. Сашка мой сын.
– Ты и Кристина? Моя племянница? И у вас ребенок? – спрашиваю, а сама не верю.
– Ну да. А ты чего дергаешься? Все под контролем, родная. Я не собираюсь уходить от тебя!
Я пытаюсь вдохнуть, но воздух кончился.
В один день узнала о долгожданной беременности и о том, что у моего сорокалетнего мужа интрижка с моей двадцатилетней племянницей…
Пауза. Я моргаю. До меня доходит не сразу.
– В смысле? – шепчу одними лишь губами.
– В прямом. Кристина родила от меня. Сашка мой сын.
– Ты и Кристина? Моя племянница? И у вас ребенок? – спрашиваю, а сама не верю.
– Ну да. А ты чего дергаешься? Все под контролем, родная. Я не собираюсь уходить от тебя!
Я пытаюсь вдохнуть, но воздух кончился.
В один день узнала о долгожданной беременности и о том, что у моего сорокалетнего мужа интрижка с моей двадцатилетней племянницей…
— Аня, прошу не надо драматизировать...
— Ты разбиваешь мне жизнь, говоришь, что у тебя есть другая женщина, и я не должна драматизировать?!
— Контролируй себя, — говорит он строго. — Крики ничего не изменят. Решение принято, оно окончательно. Я не тот человек, который мечется и сомневается. Когда я что-то решаю, я иду до конца. Это всегда было моей силой.
— Силой? — смотрю на него сквозь слёзы. — Это называется жестокостью, Костя. Бесчувственностью. Ты сломал меня, окончательно, понимаешь? Вот так, за пять минут, сломал всю мою жизнь!
— Я не ломаю, — он качает головой. — Я освобождаю. Тебя и себя. От от этого брака. Разве ты не чувствовала, что, между нами давно ничего нет? Будь честна хотя бы сейчас.
— Нет! — кричу я. — Я не чувствовала! Я любила тебя! Люблю! Я просыпаюсь и радуюсь, что ты рядом! Я жду, когда ты вернёшься с работы! Я...
— Пойми меня правильно — я подал на развод, — перебивает муж. —Мы разводимся. Документы уже у юристов.
— Ты разбиваешь мне жизнь, говоришь, что у тебя есть другая женщина, и я не должна драматизировать?!
— Контролируй себя, — говорит он строго. — Крики ничего не изменят. Решение принято, оно окончательно. Я не тот человек, который мечется и сомневается. Когда я что-то решаю, я иду до конца. Это всегда было моей силой.
— Силой? — смотрю на него сквозь слёзы. — Это называется жестокостью, Костя. Бесчувственностью. Ты сломал меня, окончательно, понимаешь? Вот так, за пять минут, сломал всю мою жизнь!
— Я не ломаю, — он качает головой. — Я освобождаю. Тебя и себя. От от этого брака. Разве ты не чувствовала, что, между нами давно ничего нет? Будь честна хотя бы сейчас.
— Нет! — кричу я. — Я не чувствовала! Я любила тебя! Люблю! Я просыпаюсь и радуюсь, что ты рядом! Я жду, когда ты вернёшься с работы! Я...
— Пойми меня правильно — я подал на развод, — перебивает муж. —Мы разводимся. Документы уже у юристов.
Выберите полку для книги