Подборка книг по тегу: "преодоление трудностей"
— Мам, а почему папа целовался с другой тетей? — спрашивает по телефону мой семилетний сын.
— Что? — хрипло переспрашиваю я.
— Ну я гулял и видел, как он ее целовал. И обнимал.
— Вить… может, тебе показалось? Может, ей было нехорошо, и он ей помогал?
Еще где-то теплится надежда, что сыну просто это все показалось, что он что-то недопонял. Что это был не его папа, и что он не целовал никакую другую тетю.
— Нет. Он так тебя целовал. Я же видел. Они стояли там за углом и целовались. Но я испугался и убежал.
— Что? — хрипло переспрашиваю я.
— Ну я гулял и видел, как он ее целовал. И обнимал.
— Вить… может, тебе показалось? Может, ей было нехорошо, и он ей помогал?
Еще где-то теплится надежда, что сыну просто это все показалось, что он что-то недопонял. Что это был не его папа, и что он не целовал никакую другую тетю.
— Нет. Он так тебя целовал. Я же видел. Они стояли там за углом и целовались. Но я испугался и убежал.
Август - маг, лишившийся силы. Теперь он в полной власти Иллины - эльфийки, которая много натерпелась от магов. Они - старые знакомые и старые противники. Но Иллине не чуждо сочувствие. Сможет ли она преодолеть предрассудки и застарелую ненависть, когда речь идёт о жизни другого человека?
Я был готов отказаться от последнего шанса обрести истинную... Но мой брат решил иначе. Медальон с моей кровью уже отправлен к месту силы и в день солнцестояния, я либо обрету последний шанс, либо окончательно потеряю надежу на счастье...
Я устала скитаться, прятаться, драться... Но мне есть ради кого жить. Мой сын, носитель королевской крови, которого жаждет стереть с лица земли его родовитый дядюшка. Сколько ещё мы продержимся, прячась на задворках империи? Ясно одно, в покое нас не оставят никогда...
Я устала скитаться, прятаться, драться... Но мне есть ради кого жить. Мой сын, носитель королевской крови, которого жаждет стереть с лица земли его родовитый дядюшка. Сколько ещё мы продержимся, прячась на задворках империи? Ясно одно, в покое нас не оставят никогда...
— Вторая жена? Ты хочешь, чтобы я осталась и наблюдала, как другая женщина занимает моё место? Как она рожает тебе ребёнка, которого ты так хотел?
— Ясмина, ты должна понять, — он пытается говорить спокойно, но в его глазах мелькает боль. — Это всего лишь долг перед семьёй. Ты всегда будешь для меня единственной.
— Единственной? — я сдерживаю слёзы, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты просишь меня поверить, что это не предательство, когда она будет здесь, рядом, в нашем доме?
Я любила его, верила каждому его слову. Но сейчас моё сердце разрывается на части. Уйти и сохранить гордость? Или остаться и наблюдать, как он исполняет свой "долг", разрушая всё, что у нас было?
— Ясмина, ты должна понять, — он пытается говорить спокойно, но в его глазах мелькает боль. — Это всего лишь долг перед семьёй. Ты всегда будешь для меня единственной.
— Единственной? — я сдерживаю слёзы, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты просишь меня поверить, что это не предательство, когда она будет здесь, рядом, в нашем доме?
Я любила его, верила каждому его слову. Но сейчас моё сердце разрывается на части. Уйти и сохранить гордость? Или остаться и наблюдать, как он исполняет свой "долг", разрушая всё, что у нас было?
— Ты опять всё преувеличиваешь, Лера. Это просто случайность.
— Случайность? — я смотрела на него, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Ты называешь эту полуголую девку на твоем письменном столе случайностью?
Он пожал плечами, словно речь шла о разбитой чашке.
— Да, случайность. Ты слишком всё усложняешь.
— Серьёзно? — я почувствовала, как слёзы застывают в уголках глаз, но гнев вытеснял их. — Двадцать лет брака. Две дочери. Общая жизнь, дом, семья. Для тебя это ничего не значит?
— Ты сама виновата, Лера, — холодно бросил он. — Ты постарела.
Эти слова стали последним ударом. Мой мир рухнул, но я решила не оставаться под его обломками. Если он предал, я не буду жертвой. Я найду способ вернуть свою жизнь. Разберусь с ним, с его любовницей, с его матерью, которая всегда была против меня.
— Случайность? — я смотрела на него, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Ты называешь эту полуголую девку на твоем письменном столе случайностью?
Он пожал плечами, словно речь шла о разбитой чашке.
— Да, случайность. Ты слишком всё усложняешь.
— Серьёзно? — я почувствовала, как слёзы застывают в уголках глаз, но гнев вытеснял их. — Двадцать лет брака. Две дочери. Общая жизнь, дом, семья. Для тебя это ничего не значит?
— Ты сама виновата, Лера, — холодно бросил он. — Ты постарела.
Эти слова стали последним ударом. Мой мир рухнул, но я решила не оставаться под его обломками. Если он предал, я не буду жертвой. Я найду способ вернуть свою жизнь. Разберусь с ним, с его любовницей, с его матерью, которая всегда была против меня.
Я сгоряча подумала о том, что в моей пресной жизни ничего интересного не происходит, и тут же угодила в передрягу! Меня похитили по дороге домой неизвестные мне люди. Куда они меня затащили и почему называют чужим именем? А главное, почему у меня и их командира одна фамилия?
— Ты никому не нужна, Настя. Сорок пять лет, мешки вместо платьев, а волосы заколоты, как у старухи. Кто вообще на тебя посмотрит?
Я стояла на пороге нашей спальни, где он, мой муж, обнимал другую. В тот момент всё, что я строила двадцать лет, рухнуло. Его предательство, насмешливый взгляд любовницы, слова, унижающие до глубины души… Но вместо того чтобы сломаться, я решила доказать: даже в сорок пять можно изменить себя и начать все заново.
Я стояла на пороге нашей спальни, где он, мой муж, обнимал другую. В тот момент всё, что я строила двадцать лет, рухнуло. Его предательство, насмешливый взгляд любовницы, слова, унижающие до глубины души… Но вместо того чтобы сломаться, я решила доказать: даже в сорок пять можно изменить себя и начать все заново.
— Ты ведь понимаешь, что это ничего не меняет? — он смотрел на меня так спокойно, будто его измена была пустяком.
— Ничего не меняет? Ты спал с подругой нашей дочери, Алексей! — мой голос дрожал от ярости.
— Дина, перестань. Ты ведь всё равно меня не бросишь, — усмехнулся он.
Он был уверен, что я стерплю. Но это стало началом конца. Его предательство с подругой моей дочери разрушило семью, но дало мне силу. Это история о боли, о жажде мести и о том, как предательство открыло дверь к новой жизни. Я не просто выжила — я стала сильнее.
— Ничего не меняет? Ты спал с подругой нашей дочери, Алексей! — мой голос дрожал от ярости.
— Дина, перестань. Ты ведь всё равно меня не бросишь, — усмехнулся он.
Он был уверен, что я стерплю. Но это стало началом конца. Его предательство с подругой моей дочери разрушило семью, но дало мне силу. Это история о боли, о жажде мести и о том, как предательство открыло дверь к новой жизни. Я не просто выжила — я стала сильнее.
— Марина? Ты… ты зачем приехала? — Алексей стоял у двери, бледный, словно его застали за кражей.
— А ты как думаешь? — я шагнула вперёд, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Вернулась в наш дом, чтобы сделать тебе сюрприз. Но, кажется, сюрприз приготовил мне ты.
Я перевела взгляд на неё — молодую, растерянную, кутающуюся в простыню. Её испуганные глаза и дрожащие руки говорили больше, чем слова Алексея.
— Что ж, — я наклонила голову, усмехаясь, — приятно видеть, что ты нашёл время для "решения наших проблем".
В одну ночь я потеряла мужа, прошлое и веру в людей. Но нашла то, что поможет вернуть себя. И, если Алексей думал, что это конец, он ошибался. Это только начало.
— А ты как думаешь? — я шагнула вперёд, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Вернулась в наш дом, чтобы сделать тебе сюрприз. Но, кажется, сюрприз приготовил мне ты.
Я перевела взгляд на неё — молодую, растерянную, кутающуюся в простыню. Её испуганные глаза и дрожащие руки говорили больше, чем слова Алексея.
— Что ж, — я наклонила голову, усмехаясь, — приятно видеть, что ты нашёл время для "решения наших проблем".
В одну ночь я потеряла мужа, прошлое и веру в людей. Но нашла то, что поможет вернуть себя. И, если Алексей думал, что это конец, он ошибался. Это только начало.
— Ты серьёзно? Она требует, чтобы я ушла? — спрашиваю, глядя на мужа, который сосредоточенно отводит взгляд.
— Лейла, это просто деловые условия, — отвечает он, будто не понимает, что только что подписал смертный приговор нашим отношениям.
Деловые условия? С женщиной, которая оставляет ему записки со словами «мы можем быть не только партнёрами»?
Всё было бы смешно, если бы не стало настолько серьёзно. Теперь нас трое: муж, его «партнёрша» и я — женщина, которая не собирается сдавать позиции. Но если кто-то думает, что я просто уйду, то он не представляет, что значит разозлить ту, кто готов перевернуть чужую игру.
— Лейла, это просто деловые условия, — отвечает он, будто не понимает, что только что подписал смертный приговор нашим отношениям.
Деловые условия? С женщиной, которая оставляет ему записки со словами «мы можем быть не только партнёрами»?
Всё было бы смешно, если бы не стало настолько серьёзно. Теперь нас трое: муж, его «партнёрша» и я — женщина, которая не собирается сдавать позиции. Но если кто-то думает, что я просто уйду, то он не представляет, что значит разозлить ту, кто готов перевернуть чужую игру.
Выберите полку для книги