Книги по тегу «преодоление трудностей»: ""
— Пока ты лежала в клинике после ЭКО, он был со мной.
— Здесь?
— А что ты хотела? Ему нужны дети.
Меня выгнали из квартиры, поменяли замки и сказали «ты здесь никто».
Хорошо. Я уйду красиво. Но не тихо. И у меня есть план. Он ещё пожалеет, что решил заменить меня, пока я боролась за ребёнка.
— Здесь?
— А что ты хотела? Ему нужны дети.
Меня выгнали из квартиры, поменяли замки и сказали «ты здесь никто».
Хорошо. Я уйду красиво. Но не тихо. И у меня есть план. Он ещё пожалеет, что решил заменить меня, пока я боролась за ребёнка.
ЗАВЕРШЕНО.
— Ты посмотри на себя, Вера! Кто такую клушу захочет?! — орал муж, швыряя мне в лицо деньги. — Мне нужна муза, огонь, страсть, а не унылая кухарка с запахом лука! Яна — мой воздух, а ты — просто душная привычка!
Он променял мой уют и заботу на ее «драйв». Что ж, наслаждайся, любимый! Я молча собрала вещи и ушла в никуда с шестилетним сыном на руках, оставив ему его «идеальную» жизнь. Развод — это блюдо, которое подают холодным.
— Ты посмотри на себя, Вера! Кто такую клушу захочет?! — орал муж, швыряя мне в лицо деньги. — Мне нужна муза, огонь, страсть, а не унылая кухарка с запахом лука! Яна — мой воздух, а ты — просто душная привычка!
Он променял мой уют и заботу на ее «драйв». Что ж, наслаждайся, любимый! Я молча собрала вещи и ушла в никуда с шестилетним сыном на руках, оставив ему его «идеальную» жизнь. Развод — это блюдо, которое подают холодным.
Что делать, если случайный поцелуй разбитой статуэтки пробуждает не древнего доброго духа, а заточённого на сто лет тёмного эльфа? Практичная Ванесса, выживающая в мире торговых центров, и высокомерный принц Элрик, уставший от предательств, оказываются накрепко связаны магией. Теперь ей придётся иметь дело с его сарказмом, властными замашками и целым волшебным миром, а ему — выносить её упрямство, человеческую логику и этот ужасный «электрический» свет. Спасти друг друга они смогут, только если перестанут видеть в сопернике «игрушку судьбы».
— Только не на ковер! Это итальянская шерсть! — визжала любовница мужа, пока я корчилась от боли и схваток на полу в его кабинете.
— Пошла вон, Лия. Не позорь меня, — бросил мне любимый человек и выставил за дверь. Рожать на улице, в метель, на грязном асфальте!
Я думала, это конец. Но чьи-то сильные руки подхватили меня, а грубый голос приказал: «Дыши!».
Теперь бывший муж хочет отобрать дочь ради наследства, объявив меня сумасшедшей. Но он не учел одного: тайна рождения моей девочки уничтожит его империю…
— Пошла вон, Лия. Не позорь меня, — бросил мне любимый человек и выставил за дверь. Рожать на улице, в метель, на грязном асфальте!
Я думала, это конец. Но чьи-то сильные руки подхватили меня, а грубый голос приказал: «Дыши!».
Теперь бывший муж хочет отобрать дочь ради наследства, объявив меня сумасшедшей. Но он не учел одного: тайна рождения моей девочки уничтожит его империю…
Перед Новым годом я узнала о любовнице мужа. Он только пожал плечами:
— Подождёшь до Нового года? Я решу, кого из вас выбрать.
Он сказал это спокойно. Как будто я — запасной вариант.
Я ушла. И забрала сына. Теперь бывший бракованный муж увидит, что бумеранг возвращается быстро. И больно.
— Подождёшь до Нового года? Я решу, кого из вас выбрать.
Он сказал это спокойно. Как будто я — запасной вариант.
Я ушла. И забрала сына. Теперь бывший бракованный муж увидит, что бумеранг возвращается быстро. И больно.
— Я подаю на развод, — сказала я.
Пауза была короткой. Слишком короткой для шока.
— Нет, Анна, — ответил он спокойно. — Это не тебе решать.
Я сжала телефон сильнее.
— Я взрослый человек.
— Ты моя жена, — сказал он мягко. — И ты останешься ею, пока я считаю нужным.
В этот момент я поняла: он не пугает. Он действует.
Через час мне пришло письмо об увольнении.
Через два — сообщение из школы.
А вечером он написал:
«Я же говорил. Это только начало».
Пауза была короткой. Слишком короткой для шока.
— Нет, Анна, — ответил он спокойно. — Это не тебе решать.
Я сжала телефон сильнее.
— Я взрослый человек.
— Ты моя жена, — сказал он мягко. — И ты останешься ею, пока я считаю нужным.
В этот момент я поняла: он не пугает. Он действует.
Через час мне пришло письмо об увольнении.
Через два — сообщение из школы.
А вечером он написал:
«Я же говорил. Это только начало».
— Ты был с ней?
Он не отвёл взгляд.
— А если и так — что ты сделаешь?
Годовщина закончилась запахом чужих духов и холодным «не устраивай сцен». А потом я узнала, что моё имя стоит под документами, которые могут разрушить жизнь моего отца. Он не просто изменил — он использовал меня, зная, что я промолчу.
— Ты никуда не уйдёшь, — сказал он. — Ты удобная.
— Ошибаешься, — ответила я.
Я больше не прошу объяснений и не спасаю чужие интересы. Я выхожу из этого брака и бью туда, где он был уверен в своей безнаказанности.
Он не отвёл взгляд.
— А если и так — что ты сделаешь?
Годовщина закончилась запахом чужих духов и холодным «не устраивай сцен». А потом я узнала, что моё имя стоит под документами, которые могут разрушить жизнь моего отца. Он не просто изменил — он использовал меня, зная, что я промолчу.
— Ты никуда не уйдёшь, — сказал он. — Ты удобная.
— Ошибаешься, — ответила я.
Я больше не прошу объяснений и не спасаю чужие интересы. Я выхожу из этого брака и бью туда, где он был уверен в своей безнаказанности.
— У тебя есть другая женщина?
— Есть. И не одна.
Он усмехается.
Я смотрю на него и не понимаю, как этот человек ещё вчера называл себя моим мужем.
— Ты собирался мне сказать?
— А смысл? — он пожимает плечами. — Ты удобная. Ты не уходишь.
— У нас ребёнок.
— Именно, — спокойно отвечает он. — Поэтому ты будешь думать, прежде чем устраивать истерики.
Он уверен, что я проглочу. Что соглашусь быть частью его графика. Что смирюсь с ролью «удобной жены», пока у него — жизнь на стороне.
Он ошибся.
— Есть. И не одна.
Он усмехается.
Я смотрю на него и не понимаю, как этот человек ещё вчера называл себя моим мужем.
— Ты собирался мне сказать?
— А смысл? — он пожимает плечами. — Ты удобная. Ты не уходишь.
— У нас ребёнок.
— Именно, — спокойно отвечает он. — Поэтому ты будешь думать, прежде чем устраивать истерики.
Он уверен, что я проглочу. Что соглашусь быть частью его графика. Что смирюсь с ролью «удобной жены», пока у него — жизнь на стороне.
Он ошибся.
— Я тебя не люблю.
Он сказал это спокойно. Холодно.
— А кого любишь? Её?
— Да. Твою сестру.
Восемнадцать лет брака обрываются одной фразой. Без скандалов, без объяснений, без попыток спасти хоть что-то. Муж выбирает не просто другую женщину — он выбирает предательство, от которого не отмахнуться и не пережить со временем.
Я ухожу молча. С болью. С пустотой внутри. И очень быстро понимаю: измена — лишь начало. За «любовью» скрываются расчёт, ложь и чужая игра, в которой меня давно списали со счетов.
Я не буду прощать. И я не останусь удобной. Потому что после измены жизнь не заканчивается. Иногда она только начинается.
Он сказал это спокойно. Холодно.
— А кого любишь? Её?
— Да. Твою сестру.
Восемнадцать лет брака обрываются одной фразой. Без скандалов, без объяснений, без попыток спасти хоть что-то. Муж выбирает не просто другую женщину — он выбирает предательство, от которого не отмахнуться и не пережить со временем.
Я ухожу молча. С болью. С пустотой внутри. И очень быстро понимаю: измена — лишь начало. За «любовью» скрываются расчёт, ложь и чужая игра, в которой меня давно списали со счетов.
Я не буду прощать. И я не останусь удобной. Потому что после измены жизнь не заканчивается. Иногда она только начинается.
И воззвал человек к вышней силе чуть не плача:
— Что ж такое?! Ворочаю-ворочаю я эти камни. Тяжёлый труд, да и скучный, а результат нулевой. Как жить? Что делать?
И явился к нему ангел:
— Не печалься, человек, — сказал он голосом, полным любви и сочувствия, — ворочай камни.
— Что ж такое?! Ворочаю-ворочаю я эти камни. Тяжёлый труд, да и скучный, а результат нулевой. Как жить? Что делать?
И явился к нему ангел:
— Не печалься, человек, — сказал он голосом, полным любви и сочувствия, — ворочай камни.
Выберите полку для книги