Книги по тегу «преодоление трудностей»: ""
Почти 10 лет я прожила на море. Эту историю я написала тоже почти 10 лет назад.
Она немного личная (и лиричная).
Она про море и человека. Про боль, которая внутри. Про мечту, страхи и выбор.
И если вы чего - то хотите, но боитесь - прочитайте.
Она немного личная (и лиричная).
Она про море и человека. Про боль, которая внутри. Про мечту, страхи и выбор.
И если вы чего - то хотите, но боитесь - прочитайте.
— Что это за торт? «Год Тимуру» это кто вообще?
— Оля, не лезь в это. Коллега попросила.
— Коллега? С ребёнком? Который носит твою фамилию?
В один вечер мой мир рухнул.
Муж предал, свекровь встала на его сторону, любовница решила стать «главной женой». А я осталась одна… но только для того, чтобы подняться.
Я не стану молчать. Я буду мстить. И если он решил унизить меня и отобрать дочь — пусть теперь сам боится потерять всё.
— Оля, не лезь в это. Коллега попросила.
— Коллега? С ребёнком? Который носит твою фамилию?
В один вечер мой мир рухнул.
Муж предал, свекровь встала на его сторону, любовница решила стать «главной женой». А я осталась одна… но только для того, чтобы подняться.
Я не стану молчать. Я буду мстить. И если он решил унизить меня и отобрать дочь — пусть теперь сам боится потерять всё.
— Ты на паре?
— На паре. Экзамен.
— В девять сорок вечера? Экзамен?
Он замолчал. Этого хватило.
Я — фельдшер приёмного. Он — преподаватель. Дети, кот, вдруг кружка с чужой помадой на нашей кухне. «Ночь перед экзаменом» превращается в ночь вранья, а пресс-служба заканчивается поцелуем «за закрытой дверью».
Я включила диктофон раньше, чем он придумал алиби. Двадцать семь секунд — и тишина стала уликой. Кольцо — в воду. Предателя — за борт. Он пожалеет, начнет захлебываться, но назад дороги не будет.
— На паре. Экзамен.
— В девять сорок вечера? Экзамен?
Он замолчал. Этого хватило.
Я — фельдшер приёмного. Он — преподаватель. Дети, кот, вдруг кружка с чужой помадой на нашей кухне. «Ночь перед экзаменом» превращается в ночь вранья, а пресс-служба заканчивается поцелуем «за закрытой дверью».
Я включила диктофон раньше, чем он придумал алиби. Двадцать семь секунд — и тишина стала уликой. Кольцо — в воду. Предателя — за борт. Он пожалеет, начнет захлебываться, но назад дороги не будет.
— Ты изменил?
— Один раз. Ерунда.
— Один раз — тоже измена. Дальше — у нас развод.
— Ты правда подашь?
— Уже подала. И заявление в полицию.
— Тебе никто не поверит.
— Камера поверит и судья.
Я — ректор, он — преподаватель. У нас пятилетние двойняшки и простое правило: в дом ложь не приносить. Но он решил иначе. Я не буду устраивать сцен — я делаю, как сказала.
Он уверен: «Даже измена нас не разлучит».
Ночь. Запасной вход университета. Один фонарь. Я включаю диктофон — и начинается наша история.
— Один раз. Ерунда.
— Один раз — тоже измена. Дальше — у нас развод.
— Ты правда подашь?
— Уже подала. И заявление в полицию.
— Тебе никто не поверит.
— Камера поверит и судья.
Я — ректор, он — преподаватель. У нас пятилетние двойняшки и простое правило: в дом ложь не приносить. Но он решил иначе. Я не буду устраивать сцен — я делаю, как сказала.
Он уверен: «Даже измена нас не разлучит».
Ночь. Запасной вход университета. Один фонарь. Я включаю диктофон — и начинается наша история.
— Это просто мамочки детей. Я тренер. Было просто кофе и спасибо.
— На парковке в 19:30 вместо «спасибо» не целуются.
— Ты всё придумала.
— Камеры не фантазируют.
Сначала я заметила мелочи: смайлики в чате, второй телефон, контейнер «домашних котлет», чужая резинка в машине. Потом — шёпот «скоро будет братик» при ребёнке. Больно так, что ночью выть хочется. Я молчала и собирала себя по частям.
Решила, что орать не буду. Соберу факты. На нашем празднике скажу свое слово. Предателям покажу правду — без крика и без пощады. Они пожалеют. А дальше — тишина и новая жизнь по моим правилам.
— На парковке в 19:30 вместо «спасибо» не целуются.
— Ты всё придумала.
— Камеры не фантазируют.
Сначала я заметила мелочи: смайлики в чате, второй телефон, контейнер «домашних котлет», чужая резинка в машине. Потом — шёпот «скоро будет братик» при ребёнке. Больно так, что ночью выть хочется. Я молчала и собирала себя по частям.
Решила, что орать не буду. Соберу факты. На нашем празднике скажу свое слово. Предателям покажу правду — без крика и без пощады. Они пожалеют. А дальше — тишина и новая жизнь по моим правилам.
Любовь может разрушить все, но в ней же — спасение. Чувства Алии лишают ее разума, мужчины играют ее сердцем, демонстрируя свою власть на ней. Она не может никому доверять. Однако любящее сердце нельзя обмануть. Есть только один шанс изменить свою жизнь — довериться, отринуть все свои принципы, рискнуть.
Пустыня не терпит ошибок. И Алию, и Тризара она проверит на прочность, докажет силу их чувств. Только любовь станет спасением от кровопролитной вражды, от многих бед и несчастий.
Пустыня не терпит ошибок. И Алию, и Тризара она проверит на прочность, докажет силу их чувств. Только любовь станет спасением от кровопролитной вражды, от многих бед и несчастий.
В мире, где магия струится по венам, а древние боги следят за каждым шагом, их любовь была невозможна. Он — изгнанный царевич, чья душа закалена в горниле одиночества и суровой мудрости леса. Она — крылатая царевна, рождённая для трона и долга. Но когда их взгляды встретились у зачарованного озера, судьба перестала иметь значение.
Теперь, чтобы быть вместе, им придётся бросить вызов не только жестокому сопернику, чьи интриги ведут к крови и предательству, но и самим законам мироздания. Мечеслав пройдёт через ледяной мрак темницы и унижения плена, но не утратит главного — веры в их чувство. Их любовь — это не просто страсть. Это оружие страшнее любого меча, способное сокрушить преграды.
Сможет ли их запретная страсть выстоять против власти рока и тьмы? Эта книга про мир славянского волшебства, где ради истинного чувства герои готовы бросить вызов даже богам.
Теперь, чтобы быть вместе, им придётся бросить вызов не только жестокому сопернику, чьи интриги ведут к крови и предательству, но и самим законам мироздания. Мечеслав пройдёт через ледяной мрак темницы и унижения плена, но не утратит главного — веры в их чувство. Их любовь — это не просто страсть. Это оружие страшнее любого меча, способное сокрушить преграды.
Сможет ли их запретная страсть выстоять против власти рока и тьмы? Эта книга про мир славянского волшебства, где ради истинного чувства герои готовы бросить вызов даже богам.
"Основы магического шпионажа" - роман Надежды Мамаевой и Викки Латты, входит в цикл "Некромант и я", жанр любовное фэнтези, романтическое фэнтези, юмористическое фэнтези.
Что может пойти не так, когда ты чародейка и утром опаздываешь в мастерскую? Да все что угодно! В том числе и апокалипсис. В моем случае не фигуральный, а вполне себе реальный: высокий, статный, знатный... гад! Да такой, которого даже самые забористые темные проклятия не берут. Или все же я найду то заклинание, которое его достанет?
Главное — сделать это, пока меня саму не довели. До гроба, алтаря или застенок тайной канцелярии — это уже как повезет... Но пока что самые удачливые — это убийцы, открывшие охоту на меня, скромного артефактора. И почему при таком раскладе самое надежное укрытие от их кинжалов — спина одного невозможного типа, столь устойчивого к проклятиям?
Содержание цикла "Некромант и я":
Основы магического шпионажа
Нюансы магического шпионажа
© Мамаева Надежда
© ИДДК
Что может пойти не так, когда ты чародейка и утром опаздываешь в мастерскую? Да все что угодно! В том числе и апокалипсис. В моем случае не фигуральный, а вполне себе реальный: высокий, статный, знатный... гад! Да такой, которого даже самые забористые темные проклятия не берут. Или все же я найду то заклинание, которое его достанет?
Главное — сделать это, пока меня саму не довели. До гроба, алтаря или застенок тайной канцелярии — это уже как повезет... Но пока что самые удачливые — это убийцы, открывшие охоту на меня, скромного артефактора. И почему при таком раскладе самое надежное укрытие от их кинжалов — спина одного невозможного типа, столь устойчивого к проклятиям?
Содержание цикла "Некромант и я":
Основы магического шпионажа
Нюансы магического шпионажа
© Мамаева Надежда
© ИДДК
— Кружка с чужой помадой?
— Ира, ты опять придумываешь. Это просто работа.
— Работа — это пациенты. А это предательство.
— Я клянусь, я всё закончу… ради нас.
— Поздно. Нас уже нет.
Я — врач. Каждый день спасаю чужие жизни и храню чужие тайны.
Но в собственной семье оказалось — лгут мне. Муж скрывается за «работой», а рядом с ним всегда она — любовница, которой мало постели, ей нужны деньги и влияние.
Фальшивые жалобы, подмены в документах, чужие интриги — всё свалилось разом.
Как выстоять, если предательство приходит и в дом, и в работу?
И где найти силы, когда рушится не только брак, но и доверие к людям?
«Измена. Клиника предательства» — история о том, что бывает, когда врут слишком долго…
— Ира, ты опять придумываешь. Это просто работа.
— Работа — это пациенты. А это предательство.
— Я клянусь, я всё закончу… ради нас.
— Поздно. Нас уже нет.
Я — врач. Каждый день спасаю чужие жизни и храню чужие тайны.
Но в собственной семье оказалось — лгут мне. Муж скрывается за «работой», а рядом с ним всегда она — любовница, которой мало постели, ей нужны деньги и влияние.
Фальшивые жалобы, подмены в документах, чужие интриги — всё свалилось разом.
Как выстоять, если предательство приходит и в дом, и в работу?
И где найти силы, когда рушится не только брак, но и доверие к людям?
«Измена. Клиника предательства» — история о том, что бывает, когда врут слишком долго…
Звук был первым, что пробилось сквозь пелену оцепенения. Сладострастный стон, который принадлежал… моему мужу, Антону.
Второй была вонь. Дешёвый мускусный парфюм, обожаемый Ксенией, смешался с запахом пота и чего-то ещё… греховно-интимного, превратившись в тошнотворный коктейль предательства. Я знала этот аромат, могла выделить из сотни других – сколько раз подруга оставляла его шлейф в моей машине, на диване в гостиной, за обеденным столом…
Ксюша жила недалеко от нас, в соседнем квартале снимала квартиру. «Будем как в американских фильмах, — смеялась она. — Забегать друг к другу за солью и вином».
Забежала. В постель к моему мужу.
Мой муж и моя лучшая подруга. В моей кровати. В моём доме. На моих простынях.
— Не это, вовсе не это я ожидала застать по возвращении домой, - громко, чётко выговаривая каждое слово, сказала я и благоверный, как ошпаренный, откатился от любовницы.
Я уничтожу его. Отомщу.
Он ответит за всё.
Второй была вонь. Дешёвый мускусный парфюм, обожаемый Ксенией, смешался с запахом пота и чего-то ещё… греховно-интимного, превратившись в тошнотворный коктейль предательства. Я знала этот аромат, могла выделить из сотни других – сколько раз подруга оставляла его шлейф в моей машине, на диване в гостиной, за обеденным столом…
Ксюша жила недалеко от нас, в соседнем квартале снимала квартиру. «Будем как в американских фильмах, — смеялась она. — Забегать друг к другу за солью и вином».
Забежала. В постель к моему мужу.
Мой муж и моя лучшая подруга. В моей кровати. В моём доме. На моих простынях.
— Не это, вовсе не это я ожидала застать по возвращении домой, - громко, чётко выговаривая каждое слово, сказала я и благоверный, как ошпаренный, откатился от любовницы.
Я уничтожу его. Отомщу.
Он ответит за всё.
Выберите полку для книги