Книги по тегу «разница в возрасте»: ""

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, Агата.
Поднимаю глаза на мужчину, которого боится весь город.
Мужчину, который должен стать мужем моей сестры.
— Ты дрожишь, — хрипло произносит он, проводя пальцами по моему шраму.
— Я… я боюсь…
— Меня, не стоит, — усмехается он. — Ты должна привыкать ко мне…

Я всю жизнь была позором для собственной семьи. Девушкой, которую прятали от чужих глаз и заставляли молчать.
Но однажды в наш дом приезжает Виктор Громов — влиятельный миллиардер, привыкший получать все, что захочет. Он должен стать мужем моей сестры.
Но все меняется в одну ночь…
Когда его взгляд останавливается на мне.

— Ты просто серая мышь в бабушкиной старой кофте, Наташа! Зануда по жизни и мороженая рыба в постели! Скажи спасибо, что я вообще снизошел до тебя ради диплома!
Бывший использовал меня, растоптал гордость, а потом выбросил за ненадобностью. Думал, я сломаюсь, но просчитался.
В моей жизни появился другой — зрелый, опасный и обладающий властью мужчина. Он предложил мне фиктивный брак и возможность отомстить предателю.
Условие одно — не влюбляться друг в друга.
Вот только как быть, если главное правило нашего контракта уже нарушено?

Моя жизнь превратилась в следственный эксперимент. Ложное обвинение, СИЗО, пятнадцать лет строгого режима — вот что мне сулят за журналистское расследование. А потом в камеру заходит Он.

— Родишь ребенка. Год в моём доме — и ты свободна. Без суда, без статьи.

Я подписываю контракт, потому что выхода нет. Но в его особняке я быстро понимаю: деньги и власть не лечат мёртвые души. Александр учил меня подчиняться, а сам не умеет любить. Теперь я ношу под сердцем его наследника, но хочу не свободы — хочу, чтобы он наконец сказал те три слова, которые сломают его броню. Или мы оба останемся в плену собственного молчания?

– Ты же понимаешь, русская, что я могу позволить своему сыну жениться только на чистой девушке? – говорит свёкор, смотря на меня ледяным взглядом. – Его ты сможешь обмануть, а меня – нет. Поэтому я хочу воспользоваться правом первой ночи.
– Что за… Что это значит?
– Сегодня ты ляжешь не с моим сыном, а со мной, Юля.
– Тимур?! – обращаю панический взгляд на своего мужа, но тот лишь отводит глаза в сторону.
– Делай, как он велит. Всё будет хорошо, родная. У нас так положено.

Ради красивой фотосессии в горах, я согласилась на обрядовую церемонию «никах», даже не подозревая, что мой прогрессивный свёкор впадёт в средневековый маразм и потребует себе первую ночь.
Только я не покорюсь диковатому горцу, от взгляда которого меня бросает в дрожь.
Или… на чужой территории у меня нет права выбора?

Я подписала контракт, даже не прочитав мелкий шрифт. Думала, буду ухаживать за богатым инвалидом в особняке на скалах, чтобы подтвердить его недееспособность для конкурентов. Но Демьян встретил меня не просьбами, а приказами: “На колени. Подай зубами. Разденься”. Я терпела унижения, но видела его ноги в синяках, которых не могло быть у парализованного. И ночью он ходит. Я знаю. Молчу. Потому что, когда его руки сжимают мои бёдра у камина, я сгораю заживо.
— Скажи, что я тебе противен, — хрипит он, сжимая меня.
— Ты мне нужен, — шепчу я, кусая губы. — Весь. Даже твоя ложь.
Скоро в дом ворвутся враги с бумагами, чтобы объявить его безумцем. Я должна буду сделать выбор, выполнить то, зачем я сюда пришла и предать Демьяна, или же пройти с ним это испытание...

— Артур… Может, не надо? — слабо пытаюсь я возразить.
— Надо, — его ответ короткий и окончательный. Он надевает перчатки. Хрустящий звук резины кажется оглушительно громким. — Это не игра, Алиса. Я должен исключить аппендицит, кисту, внематочную. Садись.
Внематочную? Ну уж точно нет…
Но я повинуюсь. Каждое движение дается с трудом. Платье снимаю, дрожащими руками складываю на стул. Кожа покрывается мурашками от холода и стыда. Я ловлю его взгляд в отражении монитора. Артур смотрит не на экран. Он смотрит на меня.
— Расслабься, — слышу я его голос совсем рядом. — Иначе будет больно.

— Это… ты, — шепчу я, и губы немеют. — Тот, кто следит. Кто пишет. Убирает всех, кто меня тронет или обидит. Маньяк.
Мужчина не морщится. Не злится. Не отрицает. Он просто смотрит. И почти незаметно кивает.
— Да.
Это одно слово падает в тишину комнаты, как приговор.
— И тот, кто только что вынес тебя из клуба, пока эти твари не увезли тебя в неизвестном направлении, чтобы сделать с тобой то, что им вздумается.
Незнакомец поворачивается, подходит к стулу у стены, где аккуратно сложена моя одежда — джинсы, свитер, кроссовки. Берёт её и так же аккуратно кладёт на край огромной кровати, в двух шагах от меня.
— Я не трону тебя, — говорит он, и это звучит не как обещание, а как констатация закона природы. — Но я не позволю никому другому это сделать. Никогда.

Меня вышвырнули на улицу. Девятнадцать, ни денег, ни жилья, только рюкзак за плечами. А через час меня уже заталкивают в тонированный внедорожник. Напротив сидит Он. Дмитрий Корф. Миллиардер. Затворник. Муж моей покойной матери, которого я видела три раза в жизни.

— Ты будешь жить у меня, — говорит он тоном, не терпящим возражений.
— Что? Нет! С какой стати?
— Это не обсуждается.
Я швыряю в стену его дурацкую дизайнерскую вазу. Осколки разлетаются по белому ковру. Он даже бровью не ведет. Только смотрит своим ледяным взглядом, от которого кровь стынет в жилах.

— Еще одна истерика, — тихо говорит он, припечатывая меня к стеклянной стене, — и я приставлю к тебе охрану в комнату. Будет сидеть под дверью круглосуточно. Смотреть, как ты спишь. Как в душ ходишь.

Золотая клетка захлопнулась. Но этот ледяной король даже не подозревает, что клетка может стать моим оружием.

— Пап, ну пусть она поживёт у нас неделю, этот псих Марат обещал её убить!
Голос Кати звенит на всю гостиную. Я стою в дверях, вжимаю пальцы в лямку рюкзака и молюсь, чтобы пол подо мной не провалился. Синяк под глазом пульсирует, губа саднит.
Мужчина в кресле даже не смотрит на дочь. Он смотрит на меня. Лениво, с ног до головы, будто я вещь на оценку.
— И ради этого прыщавого подростка ты мне ломаешь вечер? — голос низкий, вкрадчивый. — Она похожа на побитую кошку с помойки.
У меня внутри всё закипает. Я не позволю себя унижать. Да и прыщей у меня нет!
— А вы похожи на старого индюка, который слишком много сидит на ботоксе.
Катя замирает. Вот ведь ляпнула…
Мужчина молчит секунду. Потом улыбается. Остро так, опасно.
— Забавно. Ладно, три дня. Даю ровно три дня. Потом — ищи другое убежище.