Книги по тегу «романтическая эротика»: ""
— Ты будешь третьей, — сказал он, даже не глядя на меня.
— У тебя уже есть две?
— Да. И твоя сестра — первая.
Я не знала, что отец отдал в жёны Асланову сначала старшую сестру. Потом среднюю. А теперь — меня. Всех троих. Одному мужчине.
— Зачем тебе третья? — спросила я.
— Первая рожает. Вторая ведёт дом. А ты… — он наконец посмотрел на меня. — Ты будешь греть мою постель.
Я не плакала. Не просила пощады. Я сжала кулаки и сказала:
— Ты пожалеешь.
— У тебя уже есть две?
— Да. И твоя сестра — первая.
Я не знала, что отец отдал в жёны Асланову сначала старшую сестру. Потом среднюю. А теперь — меня. Всех троих. Одному мужчине.
— Зачем тебе третья? — спросила я.
— Первая рожает. Вторая ведёт дом. А ты… — он наконец посмотрел на меня. — Ты будешь греть мою постель.
Я не плакала. Не просила пощады. Я сжала кулаки и сказала:
— Ты пожалеешь.
Меня зовут Варя. Я кондитер, пышка, крашу губы красной помадой и не умею держать язык за зубами. Дмитрий Гордеев — шеф-повар, тиран, циник и терпеть не может сладкое. На кухне мы враги. Он орёт на меня при всех, называет «сладкой булочкой» и съедает мои круассаны до крошки. А по ночам… по ночам я забываю, как дышать.
Что он ответит, когда его позовут в Питер, предложат работу мечты? Я привязана к этому городу, здесь моя мама, я не могу ехать.
Что будет с нами? И есть ли «мы» вообще?
Что он ответит, когда его позовут в Питер, предложат работу мечты? Я привязана к этому городу, здесь моя мама, я не могу ехать.
Что будет с нами? И есть ли «мы» вообще?
Я думала, что любовь бывает раз и навсегда. А потом узнала, что мой муж восемь лет виртуозно врал мне — у него была другая семья, и я оказалась последней, кто об этом узнал.
Три года я собирала себя по кусочкам, пока единственным человеком из того прошлого, кто не отвернулся, остался мой бывший свёкор.
А теперь он зовёт меня к морю — в старый дом на скале, где всё пахнет виноградом и свободой, и предлагает начать отдыхать так, словно я заслуживаю чего-то большего, чем тишина в пустой студии.
🍓 СТРОГО 18+ 🍓
Немного мата, много страсти, жаркие сцены, властные, горячие мужчины.
Все как мы любим 🍓
Звездочки и комментарии - отдельный плюсик в карму 🍓
Три года я собирала себя по кусочкам, пока единственным человеком из того прошлого, кто не отвернулся, остался мой бывший свёкор.
А теперь он зовёт меня к морю — в старый дом на скале, где всё пахнет виноградом и свободой, и предлагает начать отдыхать так, словно я заслуживаю чего-то большего, чем тишина в пустой студии.
🍓 СТРОГО 18+ 🍓
Немного мата, много страсти, жаркие сцены, властные, горячие мужчины.
Все как мы любим 🍓
Звездочки и комментарии - отдельный плюсик в карму 🍓
Мой муж предал меня и посоветовал найти утешение на стороне. И когда мой брак окончательно треснул по швам, а скандал на корпоративном вечере едва не разрушил мою репутацию, утешение нашло меня само в лице моих боссов.
Я оказалась между двумя мужчинами. Один давит авторитетом, второй очаровывает харизмой, и оба не скрывают своего интереса.
Осталось лишь решить, готова ли я переступить черту дозволенного и чем готова заплатить за это решение.
Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️🔥
Я оказалась между двумя мужчинами. Один давит авторитетом, второй очаровывает харизмой, и оба не скрывают своего интереса.
Осталось лишь решить, готова ли я переступить черту дозволенного и чем готова заплатить за это решение.
Будет очень горячо и откровенно!🔥
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки.
За звёздочки отдельное спасибо!❤️🔥
Меня зовут Анна Троицкая. Я нарушаю протоколы и спасаю жизни.
Его зовут Кирилл Волынский. Он — заведующий отделением. Ледяной, безупречный, невыносимый.
Мы ненавидим друг друга.
До первой ночной смены. До темного коридора. До того, как его губы окажутся там, где не должны.
Близость в ординаторской, когда за стенкой спят медсёстры? Рискую.
А потом он меня увольняет.
Но сердце — оно не выполняет приказы. Даже его.
Его зовут Кирилл Волынский. Он — заведующий отделением. Ледяной, безупречный, невыносимый.
Мы ненавидим друг друга.
До первой ночной смены. До темного коридора. До того, как его губы окажутся там, где не должны.
Близость в ординаторской, когда за стенкой спят медсёстры? Рискую.
А потом он меня увольняет.
Но сердце — оно не выполняет приказы. Даже его.
Миндалевидные глаза метиса и ток, бегущий по венам.
Попадание с первого взгляда, и мне уже не уйти.
Притяжение все сильнее, но между нами пропасть.
Устоять или сдаться?
Но, кажется, все уже решено за нас.
Попадание с первого взгляда, и мне уже не уйти.
Притяжение все сильнее, но между нами пропасть.
Устоять или сдаться?
Но, кажется, все уже решено за нас.
Я шла по парку, слушала подкаст и думала о том, что нужно купить хлеба. В следующую секунду земля ушла из-под ног, и я упала в лес. В чужой лес. С эльфами.
Элиан и Лиран — братья-артефакторы, последняя надежда умирающего мира. Им нужен волос единорога, чтобы запечатать барьер между мирами. А единороги приходят только к невинным девушкам.
Я согласилась помочь. Не из героизма — от безысходности. Они сказали, что награда будет щедрой. Я не знала, что они имеют в виду себя.
Элиан и Лиран — братья-артефакторы, последняя надежда умирающего мира. Им нужен волос единорога, чтобы запечатать барьер между мирами. А единороги приходят только к невинным девушкам.
Я согласилась помочь. Не из героизма — от безысходности. Они сказали, что награда будет щедрой. Я не знала, что они имеют в виду себя.
— Ты предложил свободные отношения, чтобы переспать с Лизой? Я права?
— Ты передергиваешь, — отрезает он и вжимает педаль газа в пол.
— Я спрашиваю, — пожимаю плечами.
— Ты хочешь, чтобы я сказал «да»? Хорошо. Да. Лиза мне интересна. Возможно, при случае, я бы не стал себя сдерживать с ней и бороться со своим желанием. А дал наконец волю и выпустил пар.
Он говорит это так спокойно, ведет машину так уверенно.
— Но я не собираюсь ничего делать без твоего согласия, Алин, — напоминает он. — Поэтому я здесь, с тобой, и обсуждаю это. А ты ведешь себя как… — раздражается он.
— Как кто?
Сергей не договаривает. Просто качает головой и отводит взгляд.
Кажется, в груди что-то умирает. Я ощущаю только холод.
Однако он закаляет. Мой стальной стержень, о котором я забыла за все эти годы, что находилась под крылом мужа, пока он строил карьеру.
— Я подумаю над твоими правилами. А ты пока подумай над моим.
— Каким? — удивляется он.
— Мы оба ведь будем «свободными». Ты спишь с другими, и я…
— Ты передергиваешь, — отрезает он и вжимает педаль газа в пол.
— Я спрашиваю, — пожимаю плечами.
— Ты хочешь, чтобы я сказал «да»? Хорошо. Да. Лиза мне интересна. Возможно, при случае, я бы не стал себя сдерживать с ней и бороться со своим желанием. А дал наконец волю и выпустил пар.
Он говорит это так спокойно, ведет машину так уверенно.
— Но я не собираюсь ничего делать без твоего согласия, Алин, — напоминает он. — Поэтому я здесь, с тобой, и обсуждаю это. А ты ведешь себя как… — раздражается он.
— Как кто?
Сергей не договаривает. Просто качает головой и отводит взгляд.
Кажется, в груди что-то умирает. Я ощущаю только холод.
Однако он закаляет. Мой стальной стержень, о котором я забыла за все эти годы, что находилась под крылом мужа, пока он строил карьеру.
— Я подумаю над твоими правилами. А ты пока подумай над моим.
— Каким? — удивляется он.
— Мы оба ведь будем «свободными». Ты спишь с другими, и я…
Я оказалась в раю.
Свёкор и его зам увезли меня на яхте в открытое море, где я впервые попробовала сырого палтуса, купалась в бирюзовой воде и танцевала с ними под луной.
Но когда на нас напали вооружённые пираты, рай обернулся испытанием.
Все хорошее заканчивается.
И, похоже, впереди меня ждет возвращение в мой собственный ад.
Свёкор и его зам увезли меня на яхте в открытое море, где я впервые попробовала сырого палтуса, купалась в бирюзовой воде и танцевала с ними под луной.
Но когда на нас напали вооружённые пираты, рай обернулся испытанием.
Все хорошее заканчивается.
И, похоже, впереди меня ждет возвращение в мой собственный ад.
Мне тридцать пять. Я его преподаватель. Он мой студент. Ему двадцать один.
Я говорю «нет». Он не слышит.
Я пытаюсь остановить всё это. Он не отступает.
Один поцелуй у доски — и моя жизнь летит в тартарары.
Или — в его объятия?
Правила нарушены. Осталась только правда: я хочу ...
Даже если это меня уничтожит.
Я говорю «нет». Он не слышит.
Я пытаюсь остановить всё это. Он не отступает.
Один поцелуй у доски — и моя жизнь летит в тартарары.
Или — в его объятия?
Правила нарушены. Осталась только правда: я хочу ...
Даже если это меня уничтожит.
Выберите полку для книги