Подборка книг по тегу: "служебный роман"
Я, Снежана, — ходячий солнечный луч. Обожаю кофе, печь сырники и своего наглого пса Бублика. Моя жизненная философия проста: если проблема не решается улыбкой и вкусной едой — значит, вы плохо улыбаетесь. Но есть одна проблема, которая не лезет ни в какие улыбки. Его зовут Степан. Он — преподаватель физкультуры с лицом сурового спецназовца и взглядом, от которого у студентов подкашиваются ноги. А у меня — колени.
Мы встречаемся тайно.Полгода.Шпионские страсти, перебежки по пустым коридорам и страсть, от которой закипает мозг.На работе мы чужие, вне работы — две половинки одного целого. Его карьера уже однажды пострадала из-за любви, и он боится повторения. А я... я устала быть «тайным ингредиентом» в его идеальной жизни.
Ирония в том, что я — открытая книга, а мои отношения похожи на засекреченный архив. Когда чаша терпения переполняется, а моя лучшая подруга Алёна заваривает свою драму, я понимаю: пришло время варить свой собственный, самый важный в жизни кофе. Рецепт прост? Ха
Мы встречаемся тайно.Полгода.Шпионские страсти, перебежки по пустым коридорам и страсть, от которой закипает мозг.На работе мы чужие, вне работы — две половинки одного целого. Его карьера уже однажды пострадала из-за любви, и он боится повторения. А я... я устала быть «тайным ингредиентом» в его идеальной жизни.
Ирония в том, что я — открытая книга, а мои отношения похожи на засекреченный архив. Когда чаша терпения переполняется, а моя лучшая подруга Алёна заваривает свою драму, я понимаю: пришло время варить свой собственный, самый важный в жизни кофе. Рецепт прост? Ха
– Если вы не хотите приходить к нам на свадьбу, тогда я пойду?
Желание испариться из кабинета начальника зудело в ладошках.
Но Грехов отрицательно покачал головой.
– Нет. Не пойдешь. И Влад на тебе не женится. Это не входит в мои планы.
– Почему вы решаете за него? – голос у меня дрожал. Я пыталась сдержать адов вулкан злости, который кипел сейчас внутри. – Он же взрослый человек, сам мож...
– Я решаю не за него, – он придвинулся вплотную. Так, что я почти уткнулась носом в его широченную грудь. – Я решаю за тебя, детка. Ты выйдешь замуж за меня.
Желание испариться из кабинета начальника зудело в ладошках.
Но Грехов отрицательно покачал головой.
– Нет. Не пойдешь. И Влад на тебе не женится. Это не входит в мои планы.
– Почему вы решаете за него? – голос у меня дрожал. Я пыталась сдержать адов вулкан злости, который кипел сейчас внутри. – Он же взрослый человек, сам мож...
– Я решаю не за него, – он придвинулся вплотную. Так, что я почти уткнулась носом в его широченную грудь. – Я решаю за тебя, детка. Ты выйдешь замуж за меня.
- Выясни о ней все! С кем живет, кто отец ее будущего ребенка, и на каком она месяце.
- Тебя так интересует собственная помощница?
- Меня интересует, не я ли счастливый папаша.
- Так вы уже были знакомы?
- Оказывается, да... Столкнулись. Там, где я бы не хотел вспоминать, а ей вообще нечего было делать.
- Тебя так интересует собственная помощница?
- Меня интересует, не я ли счастливый папаша.
- Так вы уже были знакомы?
- Оказывается, да... Столкнулись. Там, где я бы не хотел вспоминать, а ей вообще нечего было делать.
— Ты задолжала мне не деньги, а свою невинность, девочка. И сегодня я её заберу.
Я взяла деньги у своего босса и теперь должна заплатить ему собой. Но я даже представить не могла, что этот властный, жёсткий, горячий кавказец с такой жадностью будет срывать мою девственность, что заставит забыть обо всём, кроме него.
Я взяла деньги у своего босса и теперь должна заплатить ему собой. Но я даже представить не могла, что этот властный, жёсткий, горячий кавказец с такой жадностью будет срывать мою девственность, что заставит забыть обо всём, кроме него.
- Я не знал, что ты здесь работаешь, - говорит Давид, едва двери лифта закрываются.
Я гляжу в глянцевое отражение самой себя. Плевать вообще.
- Если бы знал, отказался бы от контракта.
- Откажись сейчас. Вижу боковым зрением, как пытаясь поймать мой взгляд, он склоняет голову набок.- Сейчас уже поздно. Сейчас мне проще уволить тебя.
- Я сама уволюсь, - выдавливаю через перехвативший горло спазм.
Пять лет назад, когда он изменил и сам развелся со мной, я готова была бежать за ним босиком по снегу. Теперь точно так же я готова бежать от него. Откровенно, эмоционально, ХЭ
Я гляжу в глянцевое отражение самой себя. Плевать вообще.
- Если бы знал, отказался бы от контракта.
- Откажись сейчас. Вижу боковым зрением, как пытаясь поймать мой взгляд, он склоняет голову набок.- Сейчас уже поздно. Сейчас мне проще уволить тебя.
- Я сама уволюсь, - выдавливаю через перехвативший горло спазм.
Пять лет назад, когда он изменил и сам развелся со мной, я готова была бежать за ним босиком по снегу. Теперь точно так же я готова бежать от него. Откровенно, эмоционально, ХЭ
— Вчера отец подписал бумаги и передал мне управление холдингом. Отныне я не могу позволить себе отвлекаться на интрижки, — холодно припечатал Максим.
Я думала, у нас любовь и всё серьёзно. Мечтала выйти замуж. Хотела рассказать радостную новость о беременности, но для него наши отношения были лишь интрижкой.
Оправилась. Пережила. Забыла.
Воспитывала дочь одна и была вполне счастлива, но лишь до того момента, пока холдинг Максима Куравина не выкупил наше крохотное издательство.
И теперь вся моя жизнь — хождение по минному полю, ведь мне нельзя влюбиться в него снова, а ему — узнать про нашу дочь.
Я думала, у нас любовь и всё серьёзно. Мечтала выйти замуж. Хотела рассказать радостную новость о беременности, но для него наши отношения были лишь интрижкой.
Оправилась. Пережила. Забыла.
Воспитывала дочь одна и была вполне счастлива, но лишь до того момента, пока холдинг Максима Куравина не выкупил наше крохотное издательство.
И теперь вся моя жизнь — хождение по минному полю, ведь мне нельзя влюбиться в него снова, а ему — узнать про нашу дочь.
— Ты уволена, — говорит он.
— Не имеете права! — бросает она в ответ.
Он — Артём Вольский, босс-тиран с ледяным взглядом и репутацией человека, который не знает пощады. Она — Арина Соколова, солнечная и неуклюжая, его новая помощница и конец его размеренной жизни.
Он ненавидит её беспечность. Она презирает его высокомерие. Но когда между ними пробегает искра, остановиться пожар уже невозможно.
Он — Артём Вольский, босс-тиран с ледяным взглядом и репутацией человека, который не знает пощады. Она — Арина Соколова, солнечная и неуклюжая, его новая помощница и конец его размеренной жизни.
Он ненавидит её беспечность. Она презирает его высокомерие. Но когда между ними пробегает искра, остановиться пожар уже невозможно.
— Зачем готовиться к свадьбе? Мы же решили, что неделю поиграем в спектакль и разойдёмся, как в море корабли.
— Нет, милая моя, это были твои слова про неделю. Только это не решит моей проблемы.
Пятой точкой чувствую, ничем хорошим план Ильи для меня не закончится.
— И что ты предлагаешь? — спрашиваю с осторожностью. Вдруг интуиция обманывает?
Илья расплывается в голливудской улыбке.
— Мы на самом деле поженимся.
***
Я согласилась сыграть невесту босса на час, но всё пошло не по плану, и наш короткий спектакль затянулся.
Босса всё устраивает, а моё мнение, кажется, никого не волнует.
Но я не собираюсь так просто сдаваться и свою свободу ещё отвоюю!
— Нет, милая моя, это были твои слова про неделю. Только это не решит моей проблемы.
Пятой точкой чувствую, ничем хорошим план Ильи для меня не закончится.
— И что ты предлагаешь? — спрашиваю с осторожностью. Вдруг интуиция обманывает?
Илья расплывается в голливудской улыбке.
— Мы на самом деле поженимся.
***
Я согласилась сыграть невесту босса на час, но всё пошло не по плану, и наш короткий спектакль затянулся.
Босса всё устраивает, а моё мнение, кажется, никого не волнует.
Но я не собираюсь так просто сдаваться и свою свободу ещё отвоюю!
Я стою у окна с дочкой на руках, и мир замер в этот момент совершенного счастья. Соне три месяца, она тихо посапывает, уткнувшись носиком мне в грудь, её крошечные пальчики сжимают край моей футболки. В такие моменты время останавливается — есть только мы с ней и это утро, залитое золотым светом.
За окном рассвет медленно раскрашивает Екатеринбург в тёплые тона. Солнце поднимается над крышами, бросает длинные тени от домов, заставляет блестеть окна высоток. Город просыпается — где-то внизу уже слышен шум первых машин, спешащих по своим делам людей. А я стою и смотрю на этот новый день, прижимая к себе самое дорогое существо на свете.
Два года. Всего два года прошло с того дня, когда я приехала сюда — сломанная, растерянная, с двумя сумками и разбитым вдребезги сердцем. Тогда мне казалось, что жизнь кончена. Как же я ошибалась...
За окном рассвет медленно раскрашивает Екатеринбург в тёплые тона. Солнце поднимается над крышами, бросает длинные тени от домов, заставляет блестеть окна высоток. Город просыпается — где-то внизу уже слышен шум первых машин, спешащих по своим делам людей. А я стою и смотрю на этот новый день, прижимая к себе самое дорогое существо на свете.
Два года. Всего два года прошло с того дня, когда я приехала сюда — сломанная, растерянная, с двумя сумками и разбитым вдребезги сердцем. Тогда мне казалось, что жизнь кончена. Как же я ошибалась...
Станислав Борисович Дежнев – мужчина в самом расцвете сил. Работает Станислав Борисович заведующим отделением в роддоме. И несмотря на то, что Стас окружен женщинами с утра до ночи, он не женат. А может, именно поэтому. Когда молодость подходит к концу (а пятый десяток, нужно признать, уже конец молодости), хочется оглянуться и… Обрести второе дыхание, быть может? Как еще можно назвать то безобразие, в которое он дал себя втянуть? И главное – кому? Которая из «пипеток» его отделения сумела превратить роддом №3 в его персональный дурдом? Вот бы знать…
Раньше публиковался под названием "Темная история в третьем роддоме"
Раньше публиковался под названием "Темная история в третьем роддоме"
Выберите полку для книги