Книги по тегу «современная проза»: ""
Молодой писатель Егор разучился сочинять и чувствовать. Сбегая от реальности, он попадает в параллельный мир, где эмоции сдают на аукцион, а страхи висят кольцами Сатурна. Но настоящий путь к себе начинается не там, а на старой дедовской даче у пруда, куда его увозит Аня — девушка с янтарными глазами.
Среди лопухов, грозовых туч и звёзд, горящих под водой, Егору предстоит встретиться с семилетним мальчиком из собственного детства и принять простую истину: быть грозой — не страшно. Страшно — разучиться быть живым.
Среди лопухов, грозовых туч и звёзд, горящих под водой, Егору предстоит встретиться с семилетним мальчиком из собственного детства и принять простую истину: быть грозой — не страшно. Страшно — разучиться быть живым.
Алексей Краев не верит в знаки. Он привык доверять расчётам, чертежам и тому, что можно проверить руками. Но однажды навигатор ведёт его не туда, в кармане появляется старый ключ с детским прозвищем, а в телефоне открывается запись, которую он не писал. Сначала это похоже на сбой техники. Потом - на чью-то жестокую шутку. А потом становится ясно: дорога, от которой он когда-то отвернулся, всё ещё помнит его.
Чтобы понять, почему его жизнь годами рушилась в последний момент, Алексею придётся вернуться к семейной тайне, старой даче, матери, которую он привык видеть только как источник запретов, и отцу, чья правда оказалась сложнее детского страха. Рядом будет Надежда - женщина из архива, которая не открывает дверей за других, а только помогает не испугаться той, что давно была открыта.
Чтобы понять, почему его жизнь годами рушилась в последний момент, Алексею придётся вернуться к семейной тайне, старой даче, матери, которую он привык видеть только как источник запретов, и отцу, чья правда оказалась сложнее детского страха. Рядом будет Надежда - женщина из архива, которая не открывает дверей за других, а только помогает не испугаться той, что давно была открыта.
Митя не искал приключений. Он жил тихо: старые кассеты с инди-роком, книги, чай в шесть утра. Однажды в заброшенном ботаническом саду он встретил Алису — девушку с разбитыми коленями, букетом в руках и твёрдой уверенностью, что созвездие Лебедя указывает на его балкон.
Она поселилась в пустующей комнате. Она танцевала в коридоре под Beach House. Она была рыцарем в золотых доспехах и спасала всех. Но кто спасёт её саму?
Одно неосторожное слово — и Алиса исчезает. Чтобы найти её и вернуть обратно, Мите придётся понять: некоторые вещи не нужно чинить. Иногда достаточно просто быть рядом.
Она поселилась в пустующей комнате. Она танцевала в коридоре под Beach House. Она была рыцарем в золотых доспехах и спасала всех. Но кто спасёт её саму?
Одно неосторожное слово — и Алиса исчезает. Чтобы найти её и вернуть обратно, Мите придётся понять: некоторые вещи не нужно чинить. Иногда достаточно просто быть рядом.
Он был мёртв. Так говорили документы, так считали все, и так решила поверить Майя, чтобы найти в себе силы жить дальше. Она отстроила их общую мастерскую и даже получила его мысленное благословение на новую жизнь. Но что, если его исчезновение было не концом, а самой отчаянной защитой?
Когда случайная находка разрушает хрупкий покой, Майя понимает: призрак не просто наблюдает. Он рядом. И он готов вернуться, чтобы забрать то, что принадлежит ему по праву: её сердце, её страсть и их общее будущее. История о любви, которая сильнее смерти, и о ночи, стирающей все границы между прошлым и настоящим.
Когда случайная находка разрушает хрупкий покой, Майя понимает: призрак не просто наблюдает. Он рядом. И он готов вернуться, чтобы забрать то, что принадлежит ему по праву: её сердце, её страсть и их общее будущее. История о любви, которая сильнее смерти, и о ночи, стирающей все границы между прошлым и настоящим.
Петербург. Конец сентября. Моросящий дождь, серое небо.
Влада носит строгие пальто и пытается упорядочить всё вокруг. Тимофей носит гавайские рубашки, пахнет кокосовым кремом и раз за разом говорит: «Влада, ты мне нравишься».
Она игнорирует. Он не отступает.
А тем временем в старом фонде Аня кутается в рубашку уехавшего Германа и слушает его голосовые — семь раз подряд, пока снег тает, не долетая до земли.
«Координаты дождя» — история о том, как люди находят друг друга в серости будней. О том, что магия — не в заклинаниях, а в остановившемся времени, в отражениях, которые живут своей жизнью, и в арбузном леденце, который пахнет летом даже в сентябре.
Влада носит строгие пальто и пытается упорядочить всё вокруг. Тимофей носит гавайские рубашки, пахнет кокосовым кремом и раз за разом говорит: «Влада, ты мне нравишься».
Она игнорирует. Он не отступает.
А тем временем в старом фонде Аня кутается в рубашку уехавшего Германа и слушает его голосовые — семь раз подряд, пока снег тает, не долетая до земли.
«Координаты дождя» — история о том, как люди находят друг друга в серости будней. О том, что магия — не в заклинаниях, а в остановившемся времени, в отражениях, которые живут своей жизнью, и в арбузном леденце, который пахнет летом даже в сентябре.
Алексей Морозов снимает похороны лучше всех в городе — и давно перестал замечать, что между ним и чужим горем всегда стоит объектив. Двадцать лет назад его кадр «Детство на краю» принёс премию и заголовок мальчику, которому забыли дать имя. Теперь анонимные сообщения возвращают Морозова в тот день: «Вы его тогда сняли. Теперь найдите». На краю старой фотографии была девочка, которую он обрезал ради чистой композиции. Она выросла. Она помнит. И она не одна, кто все эти годы стоял за рамкой.
Возвращаясь в умирающий посёлок Кашино, Морозов идёт по следу человека, которого тот мальчик называл Серым, — тихого собирателя чужих лиц, считавшего, что снятый в минуту слабости человек немного принадлежит ему. Но чем ближе разгадка, тем яснее: искать придётся не злодея, а собственный первый кадр.
Роман о фотографии как власти и предательстве, о поздней вине, об умении наконец опустить камеру и спросить живого человека самое простое: ел ли он. Тихая, безжалостная проза о русской провинции, памяти
Возвращаясь в умирающий посёлок Кашино, Морозов идёт по следу человека, которого тот мальчик называл Серым, — тихого собирателя чужих лиц, считавшего, что снятый в минуту слабости человек немного принадлежит ему. Но чем ближе разгадка, тем яснее: искать придётся не злодея, а собственный первый кадр.
Роман о фотографии как власти и предательстве, о поздней вине, об умении наконец опустить камеру и спросить живого человека самое простое: ел ли он. Тихая, безжалостная проза о русской провинции, памяти
Кто бы мог подумать, что самые невероятные приключения происходят после слов: «Ну что может пойти не так?»
Она вышла замуж по прихоти. Он женился по необходимости. Сорок лет они прожили под одной крышей — вежливо, ровно, без скандалов. Но ни одного дня по-настоящему.
Этот рассказ — не про измены и скандалы. Он про тихое, будничное предательство самих себя. И про то, как взаимное недоверие, ставшее фундаментом семьи, превращает жизнь двоих людей в долгую, никому не нужную осаду.
Этот рассказ — не про измены и скандалы. Он про тихое, будничное предательство самих себя. И про то, как взаимное недоверие, ставшее фундаментом семьи, превращает жизнь двоих людей в долгую, никому не нужную осаду.
Обычный день. Лужа на дороге. Старая «десятка», обрызгавшая Настю с ног до головы.
Тогда девушка не знала, что этот случайный парень однажды станет её единственным спасением.
Когда семья оказывается на грани краха, Настя соглашается на сделку с богатым и влиятельным Романом. Он решает все проблемы — она становится его женой.
Но золотая клетка оказывается ловушкой. А цена свободы может быть слишком высокой.
Тогда девушка не знала, что этот случайный парень однажды станет её единственным спасением.
Когда семья оказывается на грани краха, Настя соглашается на сделку с богатым и влиятельным Романом. Он решает все проблемы — она становится его женой.
Но золотая клетка оказывается ловушкой. А цена свободы может быть слишком высокой.
Колесо Сансары перемалывает эпохи, но некоторые души упорно отказываются забывать свои старые привычки. Что делать, если вчера ты переходил Рубикон, а сегодня стоишь на броне танка над Москвой-рекой? Если ты был Цезарем, а стал президентом, которому снятся легионеры с ваучерами вместо копий? Если ты был Инкой, казнённым конкистадорами, а через четыреста лет решаешь судьбу испанского золота в кремлёвском кабинете? «Реинкоронации» — это не исторический роман и не учебник психиатрии. Это книга о том, что корона никогда не падает с головы окончательно. Она просто ждёт следующего воплощения. И да: если вам кажется, что вы слышите внутренний голос, советующий поджечь Капитолий, — не спешите к врачу. Возможно, вы просто вспомнили, кем были раньше
Выберите полку для книги