Книги по тегу «счастливый финал»: ""
Анна замужем в третий раз. В отличие от предыдущего мужа, который бил, насиловал и в результате стал покойником, получив на охоте дрот в сердце, новый супруг добр и справедлив. Вот только стар и в постели не состоятелен. Но если Анна не родит от него сына – наследника фольварка, ее после смерти Ульриха опять отдадут замуж или отправят в монастырь, и тогда родовые земли уже точно придут в упадок под управлением вороватой родни. Выход есть только один…
— Велит князь — и встану я вновь у алтаря с очередным женишком, которому буду вынуждена подчиняться только потому, что у него в штанах кое-что висит! Даже если он будет гуляка, мот и жестокая тварь. Князь злопамятен. Если уж пообещал найти такого супруга, чтобы обломал — найдет.
— Твой нынешний муж добр к тебе, госпожа…
— Да. Но…
— Но ночами, лежа рядом с ним, ты вспоминаешь другого — того парня, которого мы для тебя изловили по твоему же приказу. Молодого, сильного, подходящего тебе куда больше… Вспоминаешь ведь?
— Велит князь — и встану я вновь у алтаря с очередным женишком, которому буду вынуждена подчиняться только потому, что у него в штанах кое-что висит! Даже если он будет гуляка, мот и жестокая тварь. Князь злопамятен. Если уж пообещал найти такого супруга, чтобы обломал — найдет.
— Твой нынешний муж добр к тебе, госпожа…
— Да. Но…
— Но ночами, лежа рядом с ним, ты вспоминаешь другого — того парня, которого мы для тебя изловили по твоему же приказу. Молодого, сильного, подходящего тебе куда больше… Вспоминаешь ведь?
Ценна ли Любовь, когда на кону жизнь, и ценна ли жизнь, когда любимый - не человек и должен быть убит?
"Я часто заморгала — слезам сейчас не было места, и прижалась губами к мраморной белоснежной шее Леланда, оставляя на ней поцелуи и пряча всё-таки не поддавшиеся контролю слёзы. Они горечью падали на холодную кожу, и я тут же смазывала их, стараясь подарить наслаждение каждым касанием губ. Тяжесть в груди мешала дышать, но я крепче прижималась к Леланду, чувствуя, что и сама не смогу быть без него, без пленившего меня без чар вампира…"
"Я часто заморгала — слезам сейчас не было места, и прижалась губами к мраморной белоснежной шее Леланда, оставляя на ней поцелуи и пряча всё-таки не поддавшиеся контролю слёзы. Они горечью падали на холодную кожу, и я тут же смазывала их, стараясь подарить наслаждение каждым касанием губ. Тяжесть в груди мешала дышать, но я крепче прижималась к Леланду, чувствуя, что и сама не смогу быть без него, без пленившего меня без чар вампира…"
Новый Год – праздник, который любят все. Прежде всего за возможность провести время со своими близкими. Но что если даже в такой прекрасный и волшебный день рядом все равно кого-то не хватает? Маленькая девочка из дружной семьи мечтает провести этот день со своим любимым папой, но у него нет возможности сделать это, так как он находится далеко. Услышит ли Дед Мороз ее пожелание? Совершит ли он чудо? Сделает ли он так, чтобы она провела самое замечательное время года с тем, по кому так тоскует?
Однажды наемному убийце Артему Варнаве кто-то выпустил очередь в спину. После для него все самое интересное и началось.
— В мифах практически всех народов земли есть те, что рассказывают о грани. О том месте, в котором соприкасаются два мира: мир живых и мир мертвых. У русичей это река под названием Смородина. Не в честь ягодки, а потому что смрадная. Вот над ее огненными водами и перекинут Кали́нов мост.
— Подозреваю, что тоже не в честь ягоды-калины названный…
— Естественно. Калинов — от слова кали́ть. Раскаленный, стало быть, он.
— И я сейчас?..
— Как раз на нем, Тёмушка-Тьма.
— В мифах практически всех народов земли есть те, что рассказывают о грани. О том месте, в котором соприкасаются два мира: мир живых и мир мертвых. У русичей это река под названием Смородина. Не в честь ягодки, а потому что смрадная. Вот над ее огненными водами и перекинут Кали́нов мост.
— Подозреваю, что тоже не в честь ягоды-калины названный…
— Естественно. Калинов — от слова кали́ть. Раскаленный, стало быть, он.
— И я сейчас?..
— Как раз на нем, Тёмушка-Тьма.
Фонарщик свою работу любил. Помогать делать мир хоть чуточку светлее — это ли не счастье? Высокая лестница, по которой он поднимался к стеклянным навершиям уличных светильников, позволяла ещё и заглядывать в окна домов. Фонарщик знал, что это неприлично, но за некоторыми людьми и даже целыми семьями присматривать приходилось по службе. Ведь если у кого-то в сердцах поселялась беда, или всё в душах затягивало глухим безразличием, то и фонари у таких домов горели тускло, едва-едва, с трудом разгоняя мрак.
Приходилось не только чистить их от городской пыли, но еще и подкармливать живших в них светляков-дракончиков теплом своей души, собственной любовью. Вот только в последние пару сотен лет, после того как навсегда погас фонарь у одного очень важного для фонарщика дома, сильных и красивых чувств в сердце почти не осталось...
Приходилось не только чистить их от городской пыли, но еще и подкармливать живших в них светляков-дракончиков теплом своей души, собственной любовью. Вот только в последние пару сотен лет, после того как навсегда погас фонарь у одного очень важного для фонарщика дома, сильных и красивых чувств в сердце почти не осталось...
Я с интересом рассматривала Деда Мороза. Высокий парень в красном костюме и с колпаком на голе тело. Вот это номер. Он одним ловким движением скинул себя шубу Дедушки, оставшись в одних трусах. Я непроизвольно прочитала надпись марки. Интересно… Он по распродаже их брал?
- А вот и…
Соседняя дверь распахнулась, вылезла соседка в возрасте и такими глазами уставилась на меня и на него. Хм…. Очень интересно. Мы итак друг друга не любим, а теперь чувствую война Алой и Белой розы только усилится.
- Стыдоба то какая! – прошептала она. – Совсем стыд потеряла! Я хозяйке позвоню!
Я тяжело вздохнула, вот это она может хорошо позвонить губернатору, хозяйке, МЧС, президенту…
- А вот и…
Соседняя дверь распахнулась, вылезла соседка в возрасте и такими глазами уставилась на меня и на него. Хм…. Очень интересно. Мы итак друг друга не любим, а теперь чувствую война Алой и Белой розы только усилится.
- Стыдоба то какая! – прошептала она. – Совсем стыд потеряла! Я хозяйке позвоню!
Я тяжело вздохнула, вот это она может хорошо позвонить губернатору, хозяйке, МЧС, президенту…
Я девушка сильная и независимая! Но вот колесо фортуны почему-то это отрицает, подкидывая мне всё новые неприятности. Вляпаться в случайный брак с красавчиком-шефом? Почему бы и нет! Рвануть на модный курорт в Египет, но проснуться на окраинах Адлера? Да запросто! Забрать машину из сервиса и разбить её на первом же повороте? Это снова про меня. Нелепые случайности преследуют меня повсюду. Но я – не я, если сдамся судьбе добровольно!
Простой рыцарь и наследница трона — они никогда бы не встретились, беда помогла. За совершённую в детстве ошибку принцесса расплачивается одинокой и мучительной жизнью в кресле на колёсах. Её будущий супруг — рыцарь, не знающий, где преклонит голову следующей ночью, всё богатство которого — верный меч и храброе сердце.
Читайте историю об исцеляющей силе настоящей любви, о внимании, защите и заботе благородного человека, о преодолении слабости, о силе, которая позволяет на себя опереться и встать. Эта история благородного рыцаря Хорна и Лайлы, его королевы.
Читайте историю об исцеляющей силе настоящей любви, о внимании, защите и заботе благородного человека, о преодолении слабости, о силе, которая позволяет на себя опереться и встать. Эта история благородного рыцаря Хорна и Лайлы, его королевы.
Конечно, Рич мечтал о гареме. Чтобы вокруг сплошь красотки, готовые на всё за одну улыбку. Любимец миллионов, Рич мог собрать его в любую секунду, но... самому оказаться в гареме?! Простой рязанский десантник Антон вообще о таком не мечтал. Приехал отдохнуть на море, называется... Один получит Владычицу, второй - свободу и любовь всей жизни. Но это будет потом, а пока в голове одна мысль: В мужской гарем? За что?!
Изнеженные гаремные наложники, суровые стражницы и опровергающая каноны красоты Владычица прилагаются.
— Я это не надену, — категорично заявил Антон, приподнял руку и понюхал подмышку. — И так воняю, как Л’этуаль этот грёбаный.
— Как что? — машинально поинтересовался Рич, рассматривая шёлковые шаровары с золотым поясом. Его душил смех. Он пузырился где-то в груди и поднимался к горлу, мелкий такой, тонкий, истеричный смех.
— Как магазин этот с духами. Меня Светланка туда водила, — пояснил Антон и покосился на хихикающего Рича. — Совсем плохо, да? — сочувственно поинтересовался он.
— Ты… ты… — Рич, задыхаясь, сложился пополам, — ты только представь себя… в этом…
Антон снова посмотрел на шаровары и вдруг хихикнул.
— Меня бы мужики в асфальт за такие портки закатали, — хмыкнул он и двумя пальцами приподнял тёмно-синее творение местных портных. Приложил к торсу и повилял бёдрами. — Ещё глаза накрасить, и вот точно, я и сам себе в морду дам!
— Представляешь, — утирая слёзы, продолжал смеяться Рич, — нам теперь в этом всю жизнь ходить.
— Да ну на хрен. — Антон брезгливо отбросил шаровары.
— И не поможет тебе ни хрен, ни имбирь, ни соевый соус! — Рич всхлипнул, смех перешёл в удушливые икания. Вдох-выдох. Истерика начала разрастаться, грозя пролиться банальными, постыдными слезами.
— Соберись, тряпка! — рявкнул Антон, хватая Рича за плечи и легко встряхивая. — Подумаешь — бабские шмотки! Ты сам говорил — мы сбежим! Значит, сбежим, дай только срок!
Изнеженные гаремные наложники, суровые стражницы и опровергающая каноны красоты Владычица прилагаются.
— Я это не надену, — категорично заявил Антон, приподнял руку и понюхал подмышку. — И так воняю, как Л’этуаль этот грёбаный.
— Как что? — машинально поинтересовался Рич, рассматривая шёлковые шаровары с золотым поясом. Его душил смех. Он пузырился где-то в груди и поднимался к горлу, мелкий такой, тонкий, истеричный смех.
— Как магазин этот с духами. Меня Светланка туда водила, — пояснил Антон и покосился на хихикающего Рича. — Совсем плохо, да? — сочувственно поинтересовался он.
— Ты… ты… — Рич, задыхаясь, сложился пополам, — ты только представь себя… в этом…
Антон снова посмотрел на шаровары и вдруг хихикнул.
— Меня бы мужики в асфальт за такие портки закатали, — хмыкнул он и двумя пальцами приподнял тёмно-синее творение местных портных. Приложил к торсу и повилял бёдрами. — Ещё глаза накрасить, и вот точно, я и сам себе в морду дам!
— Представляешь, — утирая слёзы, продолжал смеяться Рич, — нам теперь в этом всю жизнь ходить.
— Да ну на хрен. — Антон брезгливо отбросил шаровары.
— И не поможет тебе ни хрен, ни имбирь, ни соевый соус! — Рич всхлипнул, смех перешёл в удушливые икания. Вдох-выдох. Истерика начала разрастаться, грозя пролиться банальными, постыдными слезами.
— Соберись, тряпка! — рявкнул Антон, хватая Рича за плечи и легко встряхивая. — Подумаешь — бабские шмотки! Ты сам говорил — мы сбежим! Значит, сбежим, дай только срок!
Арсений объясняться и извиняться за свою измену не стремился. Лишь, пряча глаза и раздраженно притопывая обутой в дорогой ботинок ногой, холодно процедил: «Жаль, что ты нас увидела. Еще и за неделю до отпуска! Коттедж-то наполовину оплачен…» Упоминание денег в такой момент показалось совсем уж омерзительным, и Женька вытащила несколько банкнот, протянув после их Арсу. Но тот… Тот лишь смерил ее уничижительным взглядом и ушел.
Купюры хрустнули в сжавшемся кулаке. Отпуск…
И что же? Теперь Женьке без Арса в Финляндию не ехать? Или?.. Или поехать одной?..
Купюры хрустнули в сжавшемся кулаке. Отпуск…
И что же? Теперь Женьке без Арса в Финляндию не ехать? Или?.. Или поехать одной?..
Выберите полку для книги