Книги по тегу «тайны прошлого»: ""
— Ты хотела знать, почему я тебе изменял? Что ж, у тебя будет возможность это понять, ощутить и... принять. Сегодня дашь мне все, за чем я шел на сторону!- заявляет мне почти бывший муженек, насильно увозя из суда, где нас должны развести.
— Сергей, это безумие! Ты не посмеешь! Это похищение!
— Не посмею? Ты забыла, кто я? Или, может, забыла, что ты моя? С первого взгляда, Инна! Навсегда!
-Бабам своим левым про навсегда заливай! А с меня хватит! Останови! Меня дети ждут!
-Дети подождут! Они с воспитателем. А мне пришло время воспитать тебя! А то наше грязное белье уже на всех телеканалах перебирают! Покажу, что Коваль делает с зарвавшимися девчонками, забывшими свое место!
Он — губернатор. Власть, деньги, связи. Человек, которому никто не смеет перечить. А я посмела. И теперь за нашим скандальным разводом следит вся страна…
— Сергей, это безумие! Ты не посмеешь! Это похищение!
— Не посмею? Ты забыла, кто я? Или, может, забыла, что ты моя? С первого взгляда, Инна! Навсегда!
-Бабам своим левым про навсегда заливай! А с меня хватит! Останови! Меня дети ждут!
-Дети подождут! Они с воспитателем. А мне пришло время воспитать тебя! А то наше грязное белье уже на всех телеканалах перебирают! Покажу, что Коваль делает с зарвавшимися девчонками, забывшими свое место!
Он — губернатор. Власть, деньги, связи. Человек, которому никто не смеет перечить. А я посмела. И теперь за нашим скандальным разводом следит вся страна…
Только что я узнала: мой сын влюблён в свою сестру.
- Она самая красивая в классе, мам. Мы вырастем и поженимся.
Смотрю на мужчину в школьном холле и перестаю дышать. Это он. Моя первая любовь. Человек, который восемь лет назад променял меня на статус и миллионы богатой невесты. Тот, кому я так и не сказала о своей беременности. Отец девочки, в которую «влюблён» наш сын-первоклассник.
- Нина? – изумлённо смотрит на меня Елизаров. – Не ожидал.
- Это наша учительница, папа, - радостно сдаёт меня его дочь.
Наши дети - ровесники. А это значит, он сделал ребёнка жене тогда же, когда клялся мне в любви!
Теперь он появляется в моей школе каждый день. Его идеальный брак обернулся адом, жена бросила семью, а Демид умоляет меня о втором шансе и готов пойти против властной родни, лишь бы мы были вместе.
Ему нужна я, но он ещё не знает главную тайну. Что делать, когда он поймёт, чей ребенок сидит за одной партой с его дочерью? И как снова довериться тому, кто однажды уже разбил сердце
- Она самая красивая в классе, мам. Мы вырастем и поженимся.
Смотрю на мужчину в школьном холле и перестаю дышать. Это он. Моя первая любовь. Человек, который восемь лет назад променял меня на статус и миллионы богатой невесты. Тот, кому я так и не сказала о своей беременности. Отец девочки, в которую «влюблён» наш сын-первоклассник.
- Нина? – изумлённо смотрит на меня Елизаров. – Не ожидал.
- Это наша учительница, папа, - радостно сдаёт меня его дочь.
Наши дети - ровесники. А это значит, он сделал ребёнка жене тогда же, когда клялся мне в любви!
Теперь он появляется в моей школе каждый день. Его идеальный брак обернулся адом, жена бросила семью, а Демид умоляет меня о втором шансе и готов пойти против властной родни, лишь бы мы были вместе.
Ему нужна я, но он ещё не знает главную тайну. Что делать, когда он поймёт, чей ребенок сидит за одной партой с его дочерью? И как снова довериться тому, кто однажды уже разбил сердце
— Я ухожу к бывшей жене. У нас с ней будет полноценная семья, не то, что с тобой. Только давай без истерик, просто подпиши документы и на этом все, — заявляет Давид, привезя меня в ЗАГС, сразу после свидания.
— А зачем ты тогда на мне женился? Мог бы сразу пойти к ней... после того, как вернулся, — хочется плакать, но слезы не идут.
Муж пожимает плечами:
— Я думал, что люблю тебя, но ошибся. Если взглянуть глубже, с тобой нас ничего не связывает, а Ульяна мне ребенка родила. Вот я и решил, что хочу стать не только хорошим мужем, но и отличным отцом. Не переживай, с Ульяной я спать не собираюсь, пока мы не разведемся. Разведчикам все-таки присуща верность!
Прежде чем уйти от меня Давид пожелал мне "прожить лучшую жизнь, пока он будет строить свою". Вот только на тот момент он не знал, что, возможно, мне жить осталось недолго.
— А зачем ты тогда на мне женился? Мог бы сразу пойти к ней... после того, как вернулся, — хочется плакать, но слезы не идут.
Муж пожимает плечами:
— Я думал, что люблю тебя, но ошибся. Если взглянуть глубже, с тобой нас ничего не связывает, а Ульяна мне ребенка родила. Вот я и решил, что хочу стать не только хорошим мужем, но и отличным отцом. Не переживай, с Ульяной я спать не собираюсь, пока мы не разведемся. Разведчикам все-таки присуща верность!
Прежде чем уйти от меня Давид пожелал мне "прожить лучшую жизнь, пока он будет строить свою". Вот только на тот момент он не знал, что, возможно, мне жить осталось недолго.
— Что здесь происходит?! — за спиной медсестры раздается грозный низкий голос.
Девушка разворачивается, и я вижу за ней мужчину в деловом костюме, в накинутом на плечи белом халате.
— Здравствуйте, Герман Денисович… — теряется медсестра.
Я сижу абсолютно спокойно и продолжаю кормить второго малыша. Мужчина долго смотрит на нас. В глазах стоят слезы. В нем сейчас плещется боль, страдание и сильная любовь, и…благодарность.
— Он ест? — наконец выдыхает он.
Я отдаю медсестре сытого младенца и беру второго. Он тут же принимается за дело. Отец мальчиков берет на руки сытого сынишку и нежно смотрит на него.
— Они хорошо кушают грудь. И им трудно будет подобрать смесь, — отвечаю я тихо.
— Вы, — он обращает на меня строгий взгляд карих глаз. — Едете со мной. Я заплачу любые деньги. Пожалуйста.
Я опускаю голову, не зная, что делать. Мне очень хочется помочь этим крохам, которые так рано остались без мамы. Да и я к ним привязалась. Но нужна ли такая кормилица, у которой свой младенец?
Девушка разворачивается, и я вижу за ней мужчину в деловом костюме, в накинутом на плечи белом халате.
— Здравствуйте, Герман Денисович… — теряется медсестра.
Я сижу абсолютно спокойно и продолжаю кормить второго малыша. Мужчина долго смотрит на нас. В глазах стоят слезы. В нем сейчас плещется боль, страдание и сильная любовь, и…благодарность.
— Он ест? — наконец выдыхает он.
Я отдаю медсестре сытого младенца и беру второго. Он тут же принимается за дело. Отец мальчиков берет на руки сытого сынишку и нежно смотрит на него.
— Они хорошо кушают грудь. И им трудно будет подобрать смесь, — отвечаю я тихо.
— Вы, — он обращает на меня строгий взгляд карих глаз. — Едете со мной. Я заплачу любые деньги. Пожалуйста.
Я опускаю голову, не зная, что делать. Мне очень хочется помочь этим крохам, которые так рано остались без мамы. Да и я к ним привязалась. Но нужна ли такая кормилица, у которой свой младенец?
🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА! СКИДКА! 🔥
— Вы меня слышите? Назовите ваше имя.
— Ты знаешь моё имя, Полин.
— Для вас я — лечащий врач. Пациент Громов, сорок четыре года, минно-взрывная травма.
— А ты — моя жена.
— Бывшая. Вы сами об этом позаботились: развод через доверенность. Вы даже в суд не пришли.
— Я шесть лет считал каждый день без тебя. А теперь ответь мне, товарищ доктор... чьи серые глаза у мальчишки на заставке твоего телефона?
***
Шесть лет назад мой поставил перед фактом о разводе и ушел, не обернувшись. Через две недели я узнала, что беременна. Он не знал, что у него растёт сын.
Я не знала, где он был эти шесть лет.
Судьба сделала все, чтобы мы никогда не узнали правду друг о друге.
— Вы меня слышите? Назовите ваше имя.
— Ты знаешь моё имя, Полин.
— Для вас я — лечащий врач. Пациент Громов, сорок четыре года, минно-взрывная травма.
— А ты — моя жена.
— Бывшая. Вы сами об этом позаботились: развод через доверенность. Вы даже в суд не пришли.
— Я шесть лет считал каждый день без тебя. А теперь ответь мне, товарищ доктор... чьи серые глаза у мальчишки на заставке твоего телефона?
***
Шесть лет назад мой поставил перед фактом о разводе и ушел, не обернувшись. Через две недели я узнала, что беременна. Он не знал, что у него растёт сын.
Я не знала, где он был эти шесть лет.
Судьба сделала все, чтобы мы никогда не узнали правду друг о друге.
— Он будет тебя беречь, дочка, — говорит мама так, словно убеждает саму себя. — Он человек слова. Уважаемый и богатый. Ты ни в чём не будешь нуждаться.
— А если я не хочу быть богатой? — шепчу я тихо, почти беззвучно. — Если я хочу быть свободной?
Мать замирает, и в её глазах мелькает ужас. Она прижимает палец к моим губам и шипит:
— Молчи, Айша. Ради всего святого, молчи. Такие слова слышать нельзя. Ты теперь жена, и твой муж закон. Запомни это раз и навсегда.
Все знают, что Тимур не подарок. Все знают, что его первая жена погибла при странных обстоятельствах. Но никто не говорит об этом вслух, потому что горец — это не человек, это закон, высеченный в камне. Найду ли я силы, чтобы бороться с его контролем и залечит его раны от предательства?
— А если я не хочу быть богатой? — шепчу я тихо, почти беззвучно. — Если я хочу быть свободной?
Мать замирает, и в её глазах мелькает ужас. Она прижимает палец к моим губам и шипит:
— Молчи, Айша. Ради всего святого, молчи. Такие слова слышать нельзя. Ты теперь жена, и твой муж закон. Запомни это раз и навсегда.
Все знают, что Тимур не подарок. Все знают, что его первая жена погибла при странных обстоятельствах. Но никто не говорит об этом вслух, потому что горец — это не человек, это закон, высеченный в камне. Найду ли я силы, чтобы бороться с его контролем и залечит его раны от предательства?
— Я подал на развод.
— Повтори, — говорю я.
Он смотрит мне прямо в глаза. Ни одна жилка не дрогнула.
— Ты слышала.
— Ты пришёл сюда в шесть утра, после пожара. Через две двери от палаты, где лежат твои матросы, чтобы сказать мне вот это?
— Да.
— Почему сейчас?
— Потому что тянуть незачем.
— Захар. Посмотри на меня. Назови причину.
— Причина не имеет значения.
— Для меня имеет.
— Заявление уже в суде, — говорит он. — Заседание двенадцатого. Квартира остаётся тебе, отказ я подпишу. Машину заберу. Больше делить нечего. Детей нет.
Детей нет.
Я стою в собственной ординаторской, в халате, который стоит колом от чужой крови, и держусь за спинку стула, как старуха.
— У нас была дочь.
— Я знаю.
— Тогда не говори «детей нет».
— Так пишут в заявлении, — отвечает он.
* * *
Я улетела через всю страну, не сказав ему о беременности. Одна родила сына, вырастила его и стала врачом, которого знает вся страна. А через девять лет встретила бывшего, который знал о моем сыне…
— Повтори, — говорю я.
Он смотрит мне прямо в глаза. Ни одна жилка не дрогнула.
— Ты слышала.
— Ты пришёл сюда в шесть утра, после пожара. Через две двери от палаты, где лежат твои матросы, чтобы сказать мне вот это?
— Да.
— Почему сейчас?
— Потому что тянуть незачем.
— Захар. Посмотри на меня. Назови причину.
— Причина не имеет значения.
— Для меня имеет.
— Заявление уже в суде, — говорит он. — Заседание двенадцатого. Квартира остаётся тебе, отказ я подпишу. Машину заберу. Больше делить нечего. Детей нет.
Детей нет.
Я стою в собственной ординаторской, в халате, который стоит колом от чужой крови, и держусь за спинку стула, как старуха.
— У нас была дочь.
— Я знаю.
— Тогда не говори «детей нет».
— Так пишут в заявлении, — отвечает он.
* * *
Я улетела через всю страну, не сказав ему о беременности. Одна родила сына, вырастила его и стала врачом, которого знает вся страна. А через девять лет встретила бывшего, который знал о моем сыне…
- Вы слышали, Осман. Ваша будущая жена Лейла собирается расправиться с вами, и сделать это так, чтобы подозрение пало на меня. Убрать вас моими руками. И если она сделает это все поверят ей. И никто не поверит мне.
- Почему тебе никто не поверит?
- Потому.
- Нет уж, мышонок, не увиливай, говори как есть! Что ты скрываешь?
- Я ничего не скрываю.
Он двигается еще ближе, его грудная клетка прижимает меня к стене так, что мне нечем дышать. Глаза сканируют, словно лазером пытаются прожечь во мне дыру и узнать, что там внутри.
- Говори, мышонок. Кто ты такая?
- Я Белла, Белла Заурова. Я дочь вашего кровного врага.
- Почему тебе никто не поверит?
- Потому.
- Нет уж, мышонок, не увиливай, говори как есть! Что ты скрываешь?
- Я ничего не скрываю.
Он двигается еще ближе, его грудная клетка прижимает меня к стене так, что мне нечем дышать. Глаза сканируют, словно лазером пытаются прожечь во мне дыру и узнать, что там внутри.
- Говори, мышонок. Кто ты такая?
- Я Белла, Белла Заурова. Я дочь вашего кровного врага.
— Ты переспал с другой в нашу первую брачную ночь!
— И что? — Леша пожимает плечами.
— И что?! — повышаю голос, вспыхивая как спичка. — Мы женаты! Ты женился на мне. Сам сказал “да”, тебя никто не заставлял, — рыдания подкатывает к горлу, сдавливая его.
Муж лишь жестко усмехается.
— Я сказал “да”, но верность тебе хранить не обещал, — шепчет, медленно наклоняясь надо мной.
— Брак — это подразумевает! — пытаюсь его оттолкнуть, не получается.
— Кто такое сказал? Ты? Общество? Кто?! — выдыхает мне в губы. — Что за долбанными стереотипами ты живешь, Аля? Я как спал с кем хочу, так и буду продолжать, а тебе придется с этим смириться!
— И что? — Леша пожимает плечами.
— И что?! — повышаю голос, вспыхивая как спичка. — Мы женаты! Ты женился на мне. Сам сказал “да”, тебя никто не заставлял, — рыдания подкатывает к горлу, сдавливая его.
Муж лишь жестко усмехается.
— Я сказал “да”, но верность тебе хранить не обещал, — шепчет, медленно наклоняясь надо мной.
— Брак — это подразумевает! — пытаюсь его оттолкнуть, не получается.
— Кто такое сказал? Ты? Общество? Кто?! — выдыхает мне в губы. — Что за долбанными стереотипами ты живешь, Аля? Я как спал с кем хочу, так и буду продолжать, а тебе придется с этим смириться!
– Из-за тебя отец моего ребёнка лежит в реанимации! – из палаты, в которой лежит мой муж, выходит моя лучшая подруга.
Ч-что она там делала? Я ничего не понимаю…
– Кристина… Как ты… – хлопаю ресницами и смотрю на подругу, которая стоит, оперевшись на стену, и придерживает руками свой большой живот.
Она на шестом месяце беременности, и я, как врач-гинеколог, вела её с самого начала.
– Ты всё правильно поняла, – раздражённо цедит она сквозь зубы. – Когда я сказала тебе, что отец ребёнка – женатый полковник, ты не догадалась, что я говорила о твоём муже!
Нет, этого не может быть…
Женщина, которую я столько лет считала своей самой близкой подругой, не могла оказаться последней стервой. Не могла!
– Неправда… – произношу не своим, резко севшим голосом.
– Правда, и ещё какая! – мерзавка громко усмехается и скрещивает руки на груди. – Я пять лет сплю с твоим мужем, и этот ребёнок, – хлопает ладонями по животу, – родной сын Руслана Игоревича Берестова! Вот так-то!
Ч-что она там делала? Я ничего не понимаю…
– Кристина… Как ты… – хлопаю ресницами и смотрю на подругу, которая стоит, оперевшись на стену, и придерживает руками свой большой живот.
Она на шестом месяце беременности, и я, как врач-гинеколог, вела её с самого начала.
– Ты всё правильно поняла, – раздражённо цедит она сквозь зубы. – Когда я сказала тебе, что отец ребёнка – женатый полковник, ты не догадалась, что я говорила о твоём муже!
Нет, этого не может быть…
Женщина, которую я столько лет считала своей самой близкой подругой, не могла оказаться последней стервой. Не могла!
– Неправда… – произношу не своим, резко севшим голосом.
– Правда, и ещё какая! – мерзавка громко усмехается и скрещивает руки на груди. – Я пять лет сплю с твоим мужем, и этот ребёнок, – хлопает ладонями по животу, – родной сын Руслана Игоревича Берестова! Вот так-то!
Выберите полку для книги